Глава 19

Ингвар знал, с чем ему придется столкнуться. Готовился к этому, едва переступил порог замка, и все равно оказался не готов.

– Такие обвинения более чем серьезны, госпожа, – хмыкнул, скрывая за улыбкой ярость. – Твоя ненаглядная подружка могла зажиматься с любым доступным мужиком, а потом повесить всех собак на меня.

– Да как ты смеешь, чудовище?! – взвизгнула Ванесса, а потом горько разрыдалась.

Волк так и взвыл. Требовал разорвать смешные оковы и одним прыжком очутиться около ядовитой твари, что пряталась за маской благодетельницы.

– Я смею защищаться ото лжи, которую на меня пытаются навесить.

Ингвар хотел добавить еще несколько забористых словечек, но с трудом сдержался. Нельзя показывать злость. Рыбка почти заглотила наживку, осталось совсем чуть-чуть.

Но как же это… больно. Даэлия сидела перед ним, такая холодная и далекая.

Все ее существо было пропитано едким отвращением – Ингвар чувствовал это так же хорошо, как собственные эмоции. Парная связь окрепла, но лишь с его стороны. У оборотней на самом деле есть множество слабостей. Одна из них – связь с людьми.

Потому что двуликий сдохнет от тоски, если пара от него откажется, а человек переживет разрыв и даже сумеет построить семью.

Вот и сейчас их будущее буквально висело на волоске. Если он облажается… Или девушка не сумеет понять его мотивов, то… Нет, Ингвар не хотел об этом думать.

– Значит, обвинения ты отвергаешь? – негромко произнесла Даэлия.

Но ее голос был хорошо слышен среди звенящей тишины зала Советов.

– Разумеется.

– Тогда как ты объяснишь заколку, найденную у твоей кровати? Она принадлежит герцогине.

Ах, ну кто бы сомневался!

– Без понятия, как она там оказалась. Ее могла подбросить служанка.

Потемневшие глаза Госпожи опасно сверкнули. Но Ингвар чувствовал, как ей сейчас больно. Разум твердил одно, сердце другое, а доказательства третье… Но самое трудное было впереди.

И он очень надеялся, что его девочка будет достаточно сильной.

– Я прикажу опросить всех служанок самым тщательным образом. А ты подождешь результатов за решеткой. Увести его.

И Лорды в этот раз промолчали.

Только Луций пытался что-то сказать, но на него шикнул Юстиан.

Всему есть предел, и уступкам Лордов тоже. Хотя несколько недель назад, Ингвар был уверен, Совет постарался бы замять дело.

– Пойдем, – зарычал над ухом Норман и дернул цепь.

Но за злобным оскалом пряталось беспокойство. Игра в самом разгаре, и теперь Норман должен исполнить свою часть сделки.

***

– Ты уверена, что ее можно купить? Скверное дело…

Лорд расхаживал перед самым носом, вызывая стойкое желание дать хорошего пинка под пухлый зад. Только панику разводит! А ведь все идет как нельзя лучше! Еще немного усилий – и бледная жаба своими руками угробит вшивую блоховозку. А потом – делай что хочешь!

– Уверена. Служанка мать родную продаст за пригоршню меди.

Лорд криво ухмыльнулся, но его холеная морда давно потеряла прежний лоск. Совет поджимал со всех сторон. Казначея уже сменили и отправили в тюрьму, несколько теневых поставок вскрылось, лишив Лорда части прибыли, прикормленные купцы поджали хвост, работорговцы исчезли, а стражников перетрясли и сместили лояльных… Того гляди за задницу схватят!

– Не жалей денег, – наконец побулькал толстобрюх. – Нужно избавиться от оборотней. А там, глядишь, и твоя просьба будет удовлетворена.

О да, Ванесса только ради этого терпела вчерашние измывательства! Нужно было сделать так, чтобы лекарь увидел то, что нужно. Позволить себя лапать и бить – это так унизительно! Но ради мести Ванесса готова была не то что подставиться, а роту солдат обслужить.

Сладко грело душу то, что уж теперь Лорд ни за что не оставит бледную жабу скакать по дворцу. И если очень повезет, то Ванесса лично перережет горло Госпоже Северных земель. Жаль, что не удастся занять трон… Хотя, если туда успеет впрыгнуть толстобрюх… Что ж, можно попытаться взять его в оборот.

– А что насчет Нормана? – спросила, когда Лорд остановился перевести дух.

– Грязный селюк! – выругался мужчина. – Похоже, он забыл, кому обязан жизнью.

Ванесса нахмурилась. Она знала, что у Лорда есть на ублюдка компромат. Но какой? Об этом толстобрюх молчал. А ей так и не удалось узнать. Ах, как жаль, что она не может сварить зелье правды!

Даже ее мать не умела… Зато жабья родительница могла! Как славно, что и она сдохла.

– Ну так напомни. Я вообще удивлена, что ты позволил ему так долго хозяйничать во дворце.

– Много ли ты понимаешь, девка! – огрызнулся Лорд. – Где я еще мог найти такого неуча?

Это верно. В счетных делах дурашка-Норман оказался ни в зуб ногой. Он просто не понимал денежных хитростей. Да и слишком был занят своей ненаглядной Госпожой.

Но тут явились эти оборотни…

От злости Ванесса чуть не выругалась.

– Делай с этим селюком что хочешь, – зарычала не хуже волчицы. – Только оборотня оставь мне поиграться. А пока прошу – мне нужно выпить микстуры и принять успокаивающие ванны, – хихикнула, вспоминая советы лекаря.

Лорд скривился, словно ему дали нюхнуть протухшей желчи.

– Не переигрывай. Ты должна выглядеть жертвой, а не дешевой шлюхой. Наша пташка должна верить тебе, а не деревенскому выблядку или кому-то из блохастых.

И Лорд ушел, даже не взглянув в ее сторону.

Ванесса задумчиво прикусила губу – видно, хорошенько ему хвост прижали. А с другой стороны – толстобрюх и так слишком обнаглел. Даже тупой Норман рано или поздно начал бы подозревать неладное.

Поднявшись, Ванесса отряхнула юбку и подошла к зеркалу. Надо навести «красоту». Глаза краснее, будто плакала, щеки бледнее… И губы немного прикусить. А потом можно идти и искать Рину. Она наверняка трется у кладовых.

***

Виновен. Не виновен. Виновен… Или нет?

Даэлия смотрел на огонь в камине, отсчитывая щелчки поленьев. В библиотеке было тихо.

Страже приказано никого не пускать, хотя Ванесса и пробовала сюда прорваться.

Но видеть подругу было слишком трудно. Может, из-за стыда, что сразу ей не поверила, а может… все это ложь.

Несмотря на свидетельство лекаря, поведение Ванессы и доказательства, что оборотень просто-напросто ублюдок, притащивший сюда любовницу, что-то очень настырное протестовало против ярлыка «насильник».

Да и потом… почему оборотень не проявил осторожность, а показался на глаза со своей… любовницей.

Даэлия до боли прикусила губу.

Она хорошо помнила, как Ингвар смотрел на Хель, когда Госпожа Северных земель спустилась на первую свою тренировку.

Так не смотрят на обычных соратниц по оружию. Но на все обвинения волчица лишь жала плечами и твердила вместе с Ингваром о клевете.

Так кому верить? Он притащил во дворец оборотницу и глазом не моргнул. А зачем? И какая женщина стерпит, когда ей открыто изменяют? Вопросы множились, и от этого болезненно ломило в висках.

Подхватив подол, Даэлия встала.

Ей нужно увидеть Ингвара. Сейчас. Просто заглянуть в его глаза и… Она не знала, что дальше. Не имела ни малейшего понятия, как отличить ложь от правды. Однако должна.

Даэлия медленно шла к камерам, но казалось, что продирается сквозь вязкое болото. Разрозненные факты никак не складывались в полную картину.

Еще несколько дней назад она бы не мучилась и обвинила альфу во всех грехах. Он ведь нарушил уговор – значит, должен нести ответственность. Но сейчас не могла.

А на сердце так муторно, хоть вой.

– Госпожа? – тюремные привратники переглянулись, явно не ожидая ее здесь увидеть.

Коротко кивнув, она взглядом потребовала открыть решетки, и мужчины подчинились.

Даэлия прекрасно знала, где держат оборотня. Но как же тяжело было спускаться по крутым ступеням. Как будто ноги в железных колодках.

Ингвар, конечно, услышал ее. Но не пошевелился, даже глаз не открыл – сидел, привалившись к холодной стене, в одной лишь тонкой рубахе и штанах. Даэлию дрожь пробрала – ей зябко в плотной накидке. А мужчине хоть бы что.

Остановившись в нескольких шагах от прутьев, она что есть сил стиснула пальцы на горловине плаща. О, Духи! Где взять сил, чтобы голос не дрожал?

– Хель – кто она тебе?

Все-таки она не справилась. Истеричная нотка выдавала ту бурю, что распирала изнутри.

Ингвар чуть приоткрыл глаза. Красивые губы изогнулись в снисходительной ухмылке.

– Ревнуешь?

Проклятье! Как ему, даже в кандалах и за решеткой, удается держаться с таким превосходством?

– Я задала вопрос. Ой!

Отшатнулась, когда альфа в одно движение оказался у решетки. На мгновение показалось, что он выломает прутья!

– А ты стала смелее, Госпожа, – обнажил белоснежные клыки. А глаза так и полыхают золотом. – Но хватит ли у тебя решимости слышать правду?

Удар был точный и безжалостный.

Да, ей было страшно. А еще противно. Настолько омерзительно, что хотелось сию же секунду броситься прочь, обратно в покои. А потом всю ночь провести в купальне, смывая воспоминания о прикосновениях оборотня.

– За мою решимость не беспокойся.

Оборотень слегка прищурился.

– Хель очень близкая и любимая мною волчица.

И, видят Духи, если бы оборотень вырвал ей сердце – и вполовину не было бы так больно.

Воздух превратился в толчёное стекло – каждый вздох как мучительная пытка, но Даэлия заставляла себя дышать. Значит, все-таки любовница. И не просто любовница, а любимая…

– Надеюсь, завтра на суде у тебя хватит смелости это повторить, – шепнула онемевшими губами и пошла прочь, совершенно забыв, зачем вообще спускалась.

Слезы копились в уголках глаз, но почему-то Даэлия не могла заставить себя плакать. А ведь так хотелось…

– Госпожа, стойте… Ох, Госпожа…

Смутно знакомый голос заставил обернуться. Что она делает у казарм? И почему за ней бежит Луций?

Мир вокруг танцевал и качался, мысли разбегались, а тело двигалось само по себе, словно его дергали за невидимые ниточки.

– …Ох, – приблизившись, Лорд ухватился за бока и шумно выдохнул. – Я звал Вас… А Вы… Вы все шли.

Разве? Она и не заметила.

– Госпожа, я, кажется, нашел растратчика… Это… Ох, вы не поверите… Это Норман! Все ниточки ведут к нему.

Казалось, день не может быть хуже. Но она ошиблась. И если мгновение назад ей разбили сердце, то сейчас вырвали душу.

– Н-нет, Луций. Он не мог, – закачала головой, словно болванчик.

Но мужчина раздраженно нахмурился.

– Доказательства более чем весомы, Госпожа. Задержите растратчика! До выяснения обстоятельств, – добавил торопливо. – Я требую это, как один из Ваших советников.

Грудь сдавило в ледяных тисках отчаянья. Да, она должна… Обвинение, звучавшее от одного из советников – это не клевета слуги или простолюдина, Лорд имеет право требовать заключить подозреваемого под стражу.

– Я… услышала тебя, Луций. Можешь быть свободен.

Мужчина поджал губы, но, поклонившись, ушел. А она на негнущихся ногах проследовала в покои.

Ей надо отдать приказ.