Глава 39

Дубовая дверь квартиры на Шпалерной захлопнулась, отсекая нас от сырого петербургского воздуха и липкого страха, преследовавшего от самого Летнего сада. Из темноты коридора бесшумно появилась Евдокия, будто поджидала нас у самого входа. Её взгляд на мгновение остановился на уставшей Ирине и напряжённом Жаргале, но она не подала виду, что удивлена.

— Барыня, — коротко поклонилась она.

— Евдокия, мы сразу в кабинет. Никого не впускать, — распорядилась я, на ходу сбрасывая пальто в её руки. — Приготовь крепкого чаю, и вели развести огонь в камине. Живее.

Мы почти внесли Ирину в мой кабинет. Здесь, среди стеллажей с архивными папками и знакомого успокаивающего запаха бумаг и книг, я, наконец, почувствовала себя в своей крепости. Жаргал молча отошёл к окну, задёргивая шторы. Усадив Ирину в глубокое кожаное кресло, опустилась на скамью напротив, не выпуская её рук. Моя голова всё ещё раскалывалась от пережитого в ротонде. Но сейчас голос разума требовал ответов.

— Теперь я слушаю вас внимательно, Ирина, — заговорив, заставила её поднять на меня глаза. — Расскажите всё по порядку. Как получилось, что вы, уехав к портнихе, оказались подчинены чужой воле? Почему не смогли вернуться домой?

Ирина судорожно вздохнула, её пальцы в моих ладонях мелко дрожали.

— Я... я вышла от швеи, — начала она надтреснутым голосом. — Помню солнечный свет, шум пролётки на углу. И вдруг — тишина. Словно пелена перед глазами. Я забыла, куда направляюсь и зачем здесь оказалась. Всё потеряло значение. И тут ко мне подошёл мужчина. Его волосы были белыми, как первый снег, а глаза — фиолетовыми, пугающими. Он тихо сказал: «Иди за мной.». И я подчинилась. Не могла поступить иначе. Мои ноги сами понесли меня, а воля растворилась без следа.

Она всхлипнула, словно стараясь удержать внутри остатки себя.

— Позже я узнала, что нахожусь в доме виконта Нуара Вальмонта, — Ирина судорожно сглотнула, её пальцы в моих ладонях стали совсем ледяными. — Я слышала, какие слухи ходят об этих господах, двух братьях, прибывших из Парижа. О них шептались... говорили, что они приспешники самого дьявола. Сыны Тёмного Князя.

— Но как? Чем вы привлекли его внимание? — я подалась вперёд, невольно сжимая ладони женщины крепче. — Почему именно вы?

Ирина бессильно пожала плечами, и по её лицу скользнула тень такой безысходности, что мне стало не по себе.

— Нуар сказал, что просто увидел меня из окна экипажа, и моя внешность показалась ему необычной. Ему захотелось взять меня. Просто так... От скуки. Как берут с полки безделушку, которая на миг блеснула на солнце.

Я нахмурилась, пытаясь сопоставить это с тем, что знала сама. Имя Вальмонта не фигурировало в отчётах ведомства. И в архивах я не встречала упоминаний об этих французах. Сплетни в салонах — это одно. Но то, что я видела сейчас, было пугающим доказательством их тёмной силы. Внутри шевельнулось недоброе предчувствие. Человек, который играет чужими душами просто ради того, чтобы развеять томление вечера, не знает жалости.

— Значит, скука, — повторила я тихим, звенящим от напряжения голосом, не сводя с неё глаз. — Вы понимаете, Ирина, что он не просто увёз вас? Он наложил на вашу волю замок, который мы едва сумели взломать в ротонде. Тот холод, который я чувствовала... Это была тень его присутствия внутри вас.

Я обернулась к своему названому брату. Он стоял неподвижно. Фигура Жаргала в полумраке кабинета казалась высеченной из камня, но я видела, как напряглись его плечи. Он чувствовал это острее меня: первобытную хищную магию, не знающую границ и законов империи.

— Нам нужно действовать быстро, — я снова повернулась к Ирине, стараясь придать голосу твёрдости, которой сама не до конца обладала. — Если он взял вас «от скуки», то виконт не привык, чтобы его игрушки забирали. Теперь, когда вы сегодня не вернётесь домой, Вальмонт отыщет ту каплю крови, которую я оставила в саду. Но как только он поймёт обман...

Замолчав, я не решалась произнести вслух то, что уже видела внутренним взором: разъярённого человека с фиолетовыми глазами, который придёт за своим.

— Чтобы спасти вас окончательно, нам придётся пойти на крайние меры. Вы готовы нам довериться?

Жена полковника подняла на меня глаза, полные слёз и отчаянной решимости.

— Я согласна на всё, — голос её окреп, в нём больше не было дрожи. — Только бы не возвращаться... Но скажите, кому я обязана спасением? Кого мне благодарить? Я ведь даже не знаю ваших имён.

Выпрямившись, я заговорила спокойно. В своей квартире, среди стеллажей, в этой комнате я чувствовала себя уверенно, что давало мне силы говорить ровно и открыто.

— Я Полина Андреевна Туманова, — произнесла я, глядя ей прямо в глаза. — Вдова статского советника. Состою на службе ведомства по борьбе с мистическими аномалиями. Мой командир, подполковник Соколов, по просьбе вашего мужа попросил меня найти вас. И вот вы здесь. Больше я ничего не могу сказать. Вы всё видели сами.

Я сделала короткую паузу, давая ей возможность осознать услышанное, и жестом указала на своего спутника:

— А это Жаргал, мой названый брат и соратник. Он поможет нам в том, что предстоит сделать.

Ирина судорожно вздохнула, услышав об Александре. Само упоминание о том, что её искали, принесло ей долгожданное облегчение. Она поняла, что не брошена.

— Благодарю вас, Полина Андреевна... — прошептала несчастная с безграничным доверием. — Я не знаю, как выразить свою признательность. Делайте то, что должны. Я вверяю свою жизнь в ваши руки.

Тревожный холодок коснулся спины, словно тихое предупреждение. Я поняла: настал момент сказать самое важное.

— Ирина, послушайте внимательно, — мой голос стал тише. — Забрать назад часть души, которую у вас украли, будет нелегко. Нам придётся заплатить цену за разрыв этой связи. И я не знаю, какой она будет. Даже не могу предположить, кто именно её заплатит — вы или я. Такие сильные ритуалы никогда не проходят бесследно. Обычно это отражается на здоровье, чувствах... на чём-то важном. Вы должны это понимать, прежде чем мы начнём.

Ирина замерла, но взгляда не отвела. В кабинете повисла тишина, в которой отчётливо слышалось только тиканье часов и мерное дыхание Жаргала. Мы обе понимали: пути назад уже нет.

— Я согласна, — голос Ирины прозвучал удивительно твёрдо. — Смерть и так зависла надо мной. Если не рискнуть сейчас, финал всё равно наступит слишком скоро. Останусь ли я жить или стану немощной — на то воля Божья. Но если мне суждено уйти, я хочу напоследок посмотреть в глаза мужу и вымолить у него прощение перед шагом в небытие.

Я молча кивнула, не в силах прервать этот момент пустыми утешениями. Мы обе понимали: цена может быть непомерной.

— Да будет так, Ирина, — тихо произнесла я. — Ваша воля услышана.

Ящик письменного стола поддался с едва слышным шорохом. Среди аккуратных стопок официальных донесений покоились тетради отца Сергия — потёртые, с загнутыми углами, исписанные его мелким почерком. Пальцы привычно скользили по пожелтевшим страницам в поисках тех самых глав, где наставник подробно описывал тонкости привязки и отвязки человеческой души.

На губах сама собой заиграла мимолётная усмешка. Расскажи мне кто-нибудь ещё полгода назад, что я, эксперт по архивам и документам, буду всерьёз готовить магический ритуал в девятнадцатом веке, сочла бы это дурной шуткой. Жизнь умеет менять декорации с пугающей, почти безжалостной быстротой.

Наконец нужные строки нашлись. Вчитываясь в каждое слово и по нескольку раз перепроверяя последовательность действий, я мысленно посылала благодарность наставнику. Хотелось желать ему здоровья на долгие-долгие годы за этот бесценный кладезь знаний, который он собирал буквально по крупицам всю свою жизнь.

Взгляд упал на Жаргала. Он замер у стены, сосредоточенный и неподвижный, готовый вступить в дело по первому знаку. Ирина в своём кресле казалась хрупким фарфоровым изваянием.

— Я готова, — слова сорвались с губ почти шёпотом, и тишина в комнате мгновенно наполнилась весом принятого решения.