Глава 50

Дверь распахнулась с оглушительным треском, и бурят буквально влетел в спальню. Он не тратил время на осмотр. Сразу метнулся ко мне, подхватил под мышки и рывком поднял с холодного пола. Я вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами живое человеческое тепло. Меня колотило крупной дрожью, зубы выбивали чечётку. Жаргал прижал меня к себе, пытаясь унять этот озноб, и его низкий голос прозвучал прямо над ухом: — Полина? Что здесь было? Тень? — он быстро оглядывал пустую комнату.

Прижавшись лбом к его груди, я слушала громкий стук сердца моего помощника.

— Я... я не знаю, Жаргал, — слова вырывались вместе со всхлипами, я задыхалась. — Сон это был или явь... всё так перемешалось. Но он был здесь. Нуар Вальмонт. Он навёл такой морок, что я едва не... Я осеклась, захлебнувшись стыдом. Поднять глаза на него было выше моих сил. — Он соблазнял меня, — прошептала в его плечо, сжимая пальцы. — Прямо здесь. Если бы не корень Авдотьи, я бы поддалась ему. Жаргал глухо зарычал, и я почувствовала, как напряглись его мышцы. Он не осуждал, нет. Он злился, и эта ярость была осязаемой. В следующую секунду он резко выпустил меня из рук, словно боясь раздавить в порыве гнева, и с силой ударил кулаком в стену. Глухой тяжёлый звук заставил меня вздрогнуть.

— Шакал, — процедил бурят сквозь зубы, глядя на побелку, по которой поползла тонкая трещина. Названый брат повернулся ко мне. В узких глазах всё ещё плясали опасные искры. Кулак был сбит, но он, кажется, даже не заметил боли. Эта вспышка дикой первобытной силы подействовала на меня отрезвляюще. Морок Вальмонта был тонким извращённым плетением, а здесь была правда жизни — плоть, кровь и честная ярость.

— Одна я не справлюсь, — твёрдо сказала я, глядя в окно, где чернело небо. — Мне нужна помощь других Стражниц. Как только рассветёт, нужно срочно отправить письмо Ведовской. Я напишу ей... спрошу совета.

Бурят коротко кивнул, его взгляд немного смягчился, но тревога никуда не делась.

— Ложись, — глухо произнёс он, указывая на постель. — Я побуду здесь. У двери сяду, ни одна тень не проскользнёт. Я покачала головой. Закрыть глаза снова казалось безумием. Медленно, преодолевая дрожь в коленях, я подошла к столу. Взяла графин и наполнила стакан водой. Нужно было избавиться от невыносимой жгучей горечи корня, которая сковывала язык.

Сделав несколько жадных глотков, я вытерла рот рукой и, обернувшись к Жаргалу, произнесла:

— Сон ушёл, теперь точно не усну. Пойду в кабинет. Мне нужно чем-то занять голову и руки, иначе я просто сойду с ума.

Переведя взгляд на кровать, я прикрыла глаза, борясь с отвращением. Смотреть на смятые простыни, где только что меня накрыло это гадкое, болезненное чувство неестественной похоти было выше моих сил. Казалось, сама ткань ещё хранит тепло тех призрачных прикосновений, от которых хотелось содрать с себя кожу. С трудом подавив подступившую тошноту, я с горечью добавила:

— Похоже, твои травы и обряды не действуют на демонов такого уровня, брат. Против сына Князя Тьмы, который входит в разум без спроса, нужно искать что-то другое. Жаргал ничего не ответил, лишь сильнее сжал челюсти, понимая, что я права. Этот раунд остался за Вальмонтом, и нам обоим было ясно: старые методы защиты дали трещину точно так же, как эта стена под его кулаком.

Я вышла в коридор. Пространство освещалось лишь тусклой керосиновой лампой, пламя которой подрагивало от сквозняка, бросая на стены причудливые, ломаные тени. Я посмотрела на напольные часы в углу и мысленно застонала от разочарования. Мне казалось, что борьба с мороком длилась вечность и утро уже близко. Но золочёные стрелки безжалостно замерли на без пятнадцати одиннадцать. Ночь только начиналась.

Что же делать? Будить служанок, заставлять их среди ночи менять постельное бельё, ловя на себе их недоумённые взгляды… Нет, это выше моих сил. Малая гостиная была занята спящей Ириной. Тревожить её покой я не имела права. Оставался только кабинет. Там стоял старый диванчик: узкий и довольно жёсткий. Но сейчас он казался мне самым желанным местом на земле. Я была готова устроиться хоть на голом полу, лишь бы не возвращаться в ту кровать, где всё ещё витал приторный дух чужого присутствия.

Жаргал бесшумной тенью следовал за мной. У двери кабинета он остановился и негромко произнёс:

— До утра ещё далеко, Полина. Иди ложись в мою комнату. Сам посижу рядом, посторожу.

Я устало покачала головой, открывая дверь кабинета.

— Нет, Жаргал. Сна нет ни в одном глазу. Почитаю тетради отца Сергия. Может, в его записях найдётся хоть зацепка, как изгонять таких «гостей». Да и письмо Татьяне нужно написать немедля, пока мысли не испарились.

Брат понимающе кивнул. Его гнев утих, сменившись привычной спокойной заботой.

— Ладно. Давай схожу на кухню, принесу тебе чаю.

— И если найдёшь там что-то съестное, тоже неси, — добавила я, глядя на него с благодарностью.

Только сейчас, оказавшись в безопасности среди моих книжных шкафов, я почувствовала, как морок и отчаянное сопротивление вытянули из меня все соки. Желудок отозвался резкой спазматической болью. Ужасно захотелось есть.

Когда мужчина ушёл, я опустилась в кресло и вытащила из ящика заветные тетради. В первой же обнаружился листок с аккуратной таблицей, которую подготовила Ирина. Я быстро пробежала по ней глазами: способы борьбы с пиявками, классификация лярв, методы изгнания мелких бесов… Всё не то. Это была азбука для начинающих, а я столкнулась с высшей математикой преисподней. Полистав остальные записи, я почувствовала, как мысли начинают путаться, а строчки расплываться.

Тяжело вздохнув, я отложила тетрадь, придвинула чистый лист бумаги и обмакнула перо в чернильницу.

«Дорогая Танюша!

Сегодня случилось то, что до сих пор не укладывается у меня в голове. Расскажу всё по порядку, пока рассудок окончательно не затуманился от усталости.

После того как мы провели ритуал по отвязке души Ирины Родиной, этот приспешник дьявола Нуар Вальмонт каким-то образом сумел выйти на мой след. Возможно, виной тому моя кровь, которую я использовала в обряде. Она стала для него маяком. Итог страшен: теперь я на себе ощутила всю мощь его влияния.

Днём на набережной он едва не задушил меня, не прикасаясь физически. Спас меня Жаргал, помощник, которого я привезла с собой из монастыря. Он бурят, внук шамана и способен видеть то, что недоступно обычному взгляду. Это чудо, что он оказался рядом. Но вечер принёс испытание куда более мерзкое.

Несмотря на все защитные обереги и окуривания Жаргала, Вальмонт проник в мою спальню. Не сам, а его астральное тело. Он навёл такой морок, что реальность рассы́палась прахом. Его про́клятый дух искушал меня, подобно инкубу, вытягивая волю, заставляя желать собственного падения. У меня до сих пор дрожат руки, стоит лишь вспомнить ту сладостную одурь, в которую он меня погрузил.

Мне удалось вырваться лишь благодаря бесценному подарку старой карельской знахарки. Корень, названия которого я не знаю, помог вернуть ясность сознания в последний момент. Сейчас ночь, и я пишу тебе это письмо в надежде на помощь. Если у тебя есть какая-то информация, как противостоять козням этого существа... а человеком этого демона я назвать не могу, то жду твоего ответа, как единственного спасения.

P.S. Тань, мне страшно. Посылаю письмо с надёжным слугой. Если есть что сказать, ответь сразу.».

Я отложила перо. Последняя фраза выглядела на бумаге жалко, почти по-детски. Но лгать Татьяне не было смысла. Она знала, что такое Вальмонты, и прекрасно понимала, какую цену мы платим за свой дар. В коридоре послышались мерные шаги шамана. Он принёс поднос, и звон посуды на мгновение разогнал густую тишину кабинета. Я быстро сложила лист, стараясь не размазать свежие строки. Теперь оставалось только ждать утра.

На подносе дымился густой чай, пахнущий травами. Я сделала несколько глотков и откусила огромный кусок ватрушки. Тепло начало медленно разливаться по телу, но вместе с ним пришла и усталость. Меня неумолимо разморило. Сопротивляться этому желанию закрыть глаза было почти невозможно, но возвращаться в спальню я не собиралась. Надо было как-то встряхнуться. Я потянулась к стопке архивных дел и наугад вытянула первую попавшуюся папку. — Иди отдыхай, Жаргал, — я постаралась придать голосу твёрдости, хотя веки налились тяжестью. — Мне нужно поработать, а твой сочувствующий вид меня только расслабляет. Брат недовольно нахмурился, его рука непроизвольно сжалась на спинке стула. Он явно не хотел оставлять меня одну, чувствуя, как тонка сейчас преграда между мной и миром теней.

— Дверь в мою комнату открыта, — тихо произнёс он, медленно направляясь к выходу. — Если что-то понадобится, позови. Я сразу же приду. Я искренне поблагодарила его, дождалась, пока он уйдёт, и решительно раскрыла листы дела. Первые полчаса я мужественно боролась со сном. Буквы расплывались, строчки переплетались в причудливые узоры. Я перечитывала один и тот же абзац по пять раз, пытаясь вникнуть в суть, но голова становилась всё тяжелее, пока окончательно не опустилась на сложенные руки. Проснулась от резкой боли. Всё тело затекло, а шея нещадно ныла. Я так и проспала остаток ночи, уткнувшись лбом в жёсткую поверхность стола поверх архивных записей. За окном уже было совсем светло. Серый петербургский рассвет неохотно пробивался сквозь шторы, окрашивая кабинет в холодные тона. Я с трудом разогнулась, чувствуя, как в суставах что-то неприятно щёлкает, и бросила взгляд на часы. Семь утра. В коридоре уже вовсю кипела жизнь. Я слышала шаги Евдокии и её невнятное привычное ворчание. Она наверняка уже принялась за свои утренние хлопоты, даже не подозревая, какая сцена разыгралась в этом доме всего несколько часов назад.

Разминая затёкшие плечи, я встала и подошла к двери. Стоило мне выглянуть в коридор, как Евдокия, собиравшаяся, видимо, заняться пылью на консоли, замерла и удивлённо уставилась на меня. — Ваше высокородие, — всплеснула руками женщина, — вы что же, не ложились вовсе? Уж и рассвет за окном, а вы всё над бумагами... — Евдокия Петровна, — я оборвала её причитания, намеренно проигнорировав вопрос. — Попросите Степана немедленно зайти ко мне в кабинет. Как можно быстрее. Служанка осеклась, моментально почувствовав моё раздражение. Она лишь кивнула и поспешила в людскую, забыв про свою тряпку. А я вернулась к столу, глядя на запечатанный конверт для Татьяны.

Утро началось, и вместе с ним пришла пора действовать.