Глава 51

Через пять минут в дверь коротко постучали.

— Войдите, — велела я, пытаясь придать себе спокойный и собранный вид.

В проёме появилась кудлатая голова Степана. Он втиснулся в кабинет боком, на ходу оглаживая усы и бороду. Похоже, я своим приказом бесцеремонно прервала его завтрак. Евдокия явно погнала мужа бегом, едва завидев моё непроницаемое лицо.

— Чего изволите, барыня? — прогудел он, переминаясь с ноги на ногу.

Я вздохнула, чувствуя укол совести.

— Степан, подойдите. Вы уж не обессудьте, что помешала вам завтракать, но дело крайне срочное.

Мужчина мгновенно преобразился. В его осанке проступила выправка человека, который годами служит ведомству и знает цену секретам. Он был не просто мужем служанки. Этот с виду простой человек был приставлен ко мне. И я прекрасно понимала: каждый визит и каждое письмо обычно фиксируются в незримых отчётах.

Я протянула ему запечатанный конверт, удерживая его чуть дольше, чем нужно.

— Степан, — заговорила я вкрадчиво, глядя ему прямо в глаза. — Это письмо личного свойства. Я прошу вас доставить его незаметно. О нём не должны знать... в канцелярии. Вы меня понимаете?

Степан на секунду замялся. Я видела, как в его голове прокручиваются пункты инструкций. Но я никогда не позволяла себе повышать голос на них с Евдокией и всегда благодарила за работу, что для людей его круга значило порой больше, чем любые награды.

— Понимаю, ваше высокородие, — глухо ответил он, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на заговорщическую солидарность. — Не извольте сомневаться. Проедусь до рынка, воздухом подышу. Никто и не спросит. Мы ведь тоже понимаем... по-людски всё должно быть.

Он аккуратно спрятал письмо во внутренний карман куртки и, коротко поклонившись, вышел.

Не успела я перевести дух, как в кабинете бесшумно возник Жаргал.

— Возле дверей жандармы стоят, — глухо сообщил он, скрестив руки на груди. — Соколов прислал.

— Пусть стоят, — равнодушно отозвалась я, глядя в окно на светлеющее небо. — Я отправила Степана к Ведовской. Нужно дождаться её ответа и только потом решать, что делать дальше.

Прикрыв глаза, я обдумывала следующие шаги. Наверняка придётся известить подполковника о том, что произошло сегодня ночью в моей спальне. Да и обер-прокурору нужно будет доложить. Дело принимало слишком опасный оборот. А я лично обещала Константину Петровичу, что больше не буду своевольничать.

Вскоре мы втроём сидели в столовой. Завтрак был простым, но сытным: молочная рисовая каша с тающим островком масла, свежий творог, приправленный густой жёлтой сметаной. Маняша, бегавшая в лавку на углу, принесла ещё тёплый хлеб и свежее молоко. В воздухе плыл аромат какао и сладкого пирога с клубничным вареньем.

Тишину нарушал лишь шелест газет, которые я рассеянно просматривала, и негромкий стук ложек. Жаргал ел сосредоточенно, не поднимая глаз от тарелки. Я же то и дело бросала взгляды на госпожу Родину. В отличие от меня, терзаемой ночными виде́ниями, Ирина Ивановна сегодня выглядела прекрасно. На её щеках проступил едва заметный живой румянец, а взгляд стал спокойнее.

— Ирина Ивановна, как вам спалось сегодня? — спросила я, откладывая газету.

Я внимательно наблюдала за ней. Вопрос, терзавший с самого рассвета, не давал покоя: неужели Вальмонт оставил её, и она больше не интересует его как жертва? Я боялась, что, не сумев подчинить меня, он решит просто уничтожить ту, кто была доступна.

Ирина лишь мягко улыбнулась и прижала руку к груди. По лицу женщины было ясно: ночное происшествие в моей спальне её не коснулось.

Прошёл час. Я успела полностью привести себя в порядок, сменив домашнее платье на дорожное. Мы обсудили все детали с Жаргалом: как только Степан приедет, сразу отправимся в монастырь. Время было ранним, и затягивать поездку не следовало. Если полковник Родин узнает, что его жена здесь, он просто приедет и заберёт её по праву мужа. А я хотела дать ей надежду, прежде чем это случится. И если их встреча состоится, я была твёрдо намерена присутствовать при ней. Мне не хотелось давать эту женщину в обиду. Оставалось лишь надеяться, что Александр Васильевич не окажется самодуром: вряд ли такой человек смог бы долго работать с Татьяной.

В прихожей раздался звук отворяемой двери. Мы с шаманом, до этого сидевшие в напряжённом ожидании: я за столом, он на стуле напротив, сложив руки на груди, одновременно выпрямились.

Степан вошёл в кабинет через минуту. По его лицу сразу стало понятно: мужчина вернулся с ответом.

— Вот, Полина Андреевна, — он протянул мне сложенный листок. — Из рук в руки передал. Ответ велено было доставить незамедлительно.

Я взяла письмо, чувствуя пальцами холод плотной бумаги.

— Спасибо, Степан. Никто не видел, как вы выходили?

— Бог миловал, — коротко отозвался он. — Как и договаривались: я вроде как в лавку за табаком, а там дворами... Ни единая душа не заприметила.

Я кивнула, отпуская слугу, сломала сургучную печать и развернула хрусткий лист. Знакомый летящий почерк Татьяны сейчас казался чуть более нервным, чем в прошлый раз.

«Полина, то, что ты мне поведала — ужасно. Прости, что вовремя не известила тебя, я даже и подумать не могла, что такое может случиться. Ты права, назвать этих монстров людьми не поворачивается язык.

Но спешу тебя успокоить. Этой ночью мы с Ириной Бесовой, смею надеяться, избавили мир от нечисти под именем Нуар Вальмонт. Я сама до сих пор нахожусь в приятном шоке оттого, как мы смогли обезвредить этого дьявола в человеческом обличии. Ты бы видела это! У меня до сих пор не укладывается в голове, как остались живы! И в том немалая заслуга Бесовой. Благодаря её силе и отваге, а также стараниям иных приставленных к ней людей, Нуар Вальмонт в самом плачевном состоянии помещён в особую тюрьму, из которой, я очень надеюсь, хода нет даже такой твари. Я сама в неё случайно попала и осталась под большим впечатлением от увиденного.

Извини, что опускаю подробности. Ты сама должна понимать, что личные дела и службу Бесовой я обсуждать не вправе. Твою жизнь с ней тоже не обсуждала. Но могу с полной уверенностью заявить: ты у Ирины в долгу. И одной бутылкой вина здесь не обойдёшься. Кстати, она спрашивала твой адрес, так что готовься к личной встрече. У неё есть какое-то дело по твоему профилю.

Но это потом. А сейчас мысленно поднимаю с тобой бокал "Вдовы Клико". Выпьем за Нуара! Чтоб этой сволочи как можно быстрее сгореть в аду! Его земной путь скоро, уверена, закончится. Ты свободна, дорогая!

Обнимаю тебя. Надеюсь, ты найдёшь успокоение в моих строках. Письмо сожги. Неизвестно, чем нам ещё это аукнется, но я надеюсь на лучшее.

P. S. Напиши, как обстоят дела с женой Родина, если будет возможность.».

Я перечитала письмо дважды, впитывая каждое слово. Вальмонт в тюрьме. В застенках, под охраной. Значит, ночной морок был его последней попыткой дотянуться до меня? Удушливый ком, стоявший в горле с самого утра, внезапно растворился.

Подойдя к камину, я чиркнула спичкой. Бумага занялась быстро и ярко. Я смотрела, как огонь пожирает строчки, превращая тайну в невесомый пепел.

Дело было сделано. Теперь оставалось разобраться с немотой Ирины Ивановны.

В груди всё ещё теснилось странное чувство: облегчение оттого, что Нуар за решёткой, смешивалось с тревогой. Если сын Князя Тьмы в руках Синода, значит, начнётся следствие, допросы... Но куда больше меня пугала реакция старшего Вальмонта. Соколов предупреждал меня, что есть ещё и Юлиан. И если Нуар был игроком и искусителем, то Юлиан, по слухам, обладал совсем иным темпераментом — холодным и беспощадным. Потерять младшего брата и по чьей вине? По вине Стражниц. Такие люди, как он, не принимают поражений и не прощают тех, кто встал на пути у его семьи.

— Жаргал, — я повернулась к помощнику. — Планы остаются прежними. Ирина Ивановна побудет здесь под присмотром Евдокии.

Бурят согласно прикрыл глаза. Он уже начал собираться: проверил свой нож, поправил пояс. Я вышла в коридор, где Степан ожидал дальнейших указаний.

— Степан, — я старалась говорить спокойно, чтобы не выдать лихорадочного возбуждения, — сходите на стоянку и наймите экипаж. Нужен крепкий, закрытый, с надёжным кучером. Скажите, что ехать нужно быстро. Как только вернётесь, сразу доложите.

Степан кивнул и, надвинув на глаза картуз, исчез за дверью.

Я заглянула в столовую к Родиной. Она сидела за столом, грея руки о чашку с какао.

— Мы отлучимся ненадолго, — мягко произнесла я, подойдя. — Евдокия Петровна будет рядом, не беспокойтесь ни о чём. Отдыхайте, читайте, можете снова заняться тетрадями в моём кабинете. Надеюсь, мы скоро вернёмся. И с добрыми новостями.

Ирина посмотрела на меня с лёгкой грустью, но без страха. Казалось, она доверяла мне безоговорочно, и это доверие ложилось на мои плечи тяжёлым грузом ответственности.