Глава 84

Дорога домой слилась для меня в одно серое пятно. Я ехала в экипаже с туго сжатыми челюстями, чувствуя, как метка Нуара под лопаткой буквально клокочет, отзываясь на недавнюю встречу. Внутри всё горело. Тёмная сила, спровоцированная наглостью этих тварей, хлестала через край, заставляя руки мелко дрожать. Я до боли впивалась ногтями в ладони, стараясь успокоиться, чтобы в слепой ярости ненароком не выплеснуть эту энергию на случайных прохожих за окном. Вдох, выдох. И снова медленный глубокий вдох.

Жаргала рядом нет. Моего напарника нет в Петербурге, а значит, я должна сама найти выход из ситуации. Враг подступил непозволительно близко, пересёк черту, но нельзя дать им запугать меня. Мне была жизненно необходима передышка. Нужно было как можно скорее очутиться в своём кабинете, чтобы выдохнуть и собрать разлетающиеся от гнева мысли в одну кучу.

Подъехав к дому на Шпалерной, я велела Фёдору ждать дальнейших распоряжений и пока не уезжать в конюшни. Миновав коридоры, я заперлась в кабинете и устало опустилась в кресло. Тишина комнаты немного остудила пыл. Резко выдвинув ящик стола, достала дневники отца Сергия. Страница за страницей я лихорадочно пролистывала их в надежде зацепиться хоть за что-нибудь, что напоминало бы методы борьбы с кровососами. Но тщетно. Все записи пестрели ритуалами от проклятий, описаниями изгнания сущностей да мелких энергетических пиявок.

Откинувшись на спинку, я задумалась, перебирая в уме способности моих соотечественниц. Кто мог бы помочь? Бесова? Нет, вряд ли. Вампиры — это не бесноватые. Таня? Она сильный медиум, говорит с мёртвыми, но здесь иное. Ксения Чуева, та девушка с ореховыми глазами? Её дар как-то связан с прикосновениями... Стоп. А может, Лиходеева? Я нахмурилась, поняв, что совсем ничего о ней не знаю. Впрочем, это было неудивительно — она с самого начала держалась особняком.

Я тихо чертыхнулась. Ну почему? Почему Константин Петрович так недальновидно запретил нам контактировать друг с другом? Ведь из-за этой бесконечной борьбы с нечистью у нас и так совсем не остаётся времени на обычную жизнь и тем более на простые женские посиделки. А ведь именно сейчас поддержка подруг, обладающих реальными знаниями и силой, могла бы мне очень помочь.

В голове мелькнула шальная мысль: может, поехать к Соколову и попросить срочной аудиенции у Победоносцева? Я даже сперва вскочила воодушевлённо. Но идея тут же вильнула хвостом и исчезла, оставив после себя лишь горькую усмешку.

Представляю глаза командира, когда я заявлюсь к нему на ночь глядя без предупреждения и начну требовать Его высокопревосходительство. И что я скажу? По идее, ничего криминального не случилось. Ну, подошла ко мне дамочка, ну, сказала что-то там про одинокого всадника. Если бы ко мне явились с такой формулировкой, я бы сама только плечами пожала. Ведомство требует фактов, а не догадок. Там решат: мало ли что взбредёт этим женщинам с их непостоянной логикой.

Осознав всю безысходность ситуации, я снова ссутулилась над столом, крепко обхватив голову руками, и осталась один на один со своими мыслями. Взгляд сам собой устремился к потолку. Можно сколько угодно сидеть, прокручивать в голове встречу и страдать, но делу это никак не поможет. «Соберись, тряпка!» — мысленно одёрнула себя. Что реально предпринять в такой ситуации?

В памяти всплыли недавние размышления о метке, что это настоящий заряженный пистолет. Похоже, пришло время методом проб и ошибок учиться из него стрелять. Внутри затаилась тишина — Тьма молчала. Выходит, ту недавнюю вспышку гнева удалось усмирить. Логично предположить, что и вызвать силу по собственному желанию тоже окажется по плечу. Вечерние пустеющие улицы — идеальное время для тестирования такого оружия. Или хотя бы для первой попытки.

Я решительно вышла в прихожую. Навстречу из полумрака коридора тут же вынырнула обеспокоенная Евдокия.

— Куда это вы на ночь глядя, барыня? — запричитала служанка, всплеснув руками.

— Забыла ридикюль в парфюмерной лавке, — на ходу сочиняла я, накидывая мантилью. — Мне нужно срочно вернуться в Пассаж, там остались важные бумаги.

Служанка недовольно поохала.

— Негоже барыне по ночам одной по городу ездить! Лихих людей полно... Как стемнеет, так и выползают из всех щелей...

— Я туда и обратно, не волнуйтесь, — заверила я её и выскользнула за дверь.

Фёдор, мирно дремавший на козлах, мгновенно встрепенулся.

— Куда изволите?

— Назад, голубчик. Растеряша я, забыла документы в магазине. Надеюсь, найдут люди добрые и вернут.

Экипаж плавно покатился по брусчатке. До закрытия галерей оставалось минут тридцать. Но сами магазины меня, конечно, совершенно не интересовали. Мой план был куда безумнее: я надеялась с помощью внутренней силы взять след той вампирши и выяснить, где находится её логово. Если она свободно разгуливала в часы, когда кровососы должны спать мёртвым сном, значит, тварь была очень древней. Беда в том, что все мои познания об этих существах ограничивались книгами и фильмами из прошлой жизни. И кто знает, как всё обстоит в реальности?

Пассаж встретил меня редеющей толпой и зажигающимися вечерними огнями. Я подошла к дверям парфюмерной лавки, встала в тени арки и мысленно приказала метке откликнуться. Печать тут же заворочалась, обжигая кожу горячим клеймом. Я жёстко приказала ей утихнуть. И она, к моему удивлению, послушно свернулась, словно приручённый зверь.

Ну что же, отлично. Начинаем.

Прикрыв глаза, заставила себя настроиться на тот приторный, тошнотворный запах, который, казалось, всё ещё витал здесь, в воздухе. Вдох. Ещё вдох.

И вдруг реальность дрогнула. Прямо в моей голове, перед мысленным взором развернулась чёткая, пульсирующая тонкими линиями карта города. Я сосредоточилась на зловонном следе и мысленно потянула карту на себя, приближая масштаб. Ощущение было таким, словно мой дух вырвался из тела и понёсся над крышами вечернего Петербурга.

Виде́ние резко остановилось возле мрачного особняка. Адрес расплывался перед глазами. Буквы на уличных табличках вели себя словно живые насекомые: извивались, двоились и никак не желали складываться в чёткое слово. В магическом мареве вспыхивали и тут же гасли названия. Галерная? Или всё-таки Гагаринская? Оба варианта казались одинаково верными и в то же время ускользали, не давая зацепиться. Но это было и неважно. Главным и самым ярким ориентиром стали уродливые помпезные горгульи, хищно скалившиеся с лепного фасада здания.

Я резко распахнула глаза, судорожно глотая воздух. Есть. Перед внутренним взором ещё мелькали очертания улиц и набережных, но понимание уже пришло: это всё-таки Галерная. Старый престижный район, лепные монстры на фасаде — где же ещё вить гнездо древним кровопийцам, как не в такой роскоши?

Быстро вернувшись к экипажу, велела Фёдору править по адресу. Главное условие — остановиться поодаль, не подъезжая к парадному. Возница, не моргнув глазом, кивнул. Брат Степана оказался настоящей находкой: никаких лишних вопросов, только абсолютная собранность.

Экипаж мягко затормозил в густой тени соседних зданий.

— Ваше высокородие, это тут. Что прикажете делать? — тихо спросил кучер, спрыгивая на влажные камни мостовой и открывая дверцу.

— Ничего. Стой тихо и... Это... Есть у тебя чем оборониться, если вдруг опасность нагрянет?

— За это не беспокойтесь, барыня, — невозмутимо отозвался возница и извлёк на свет внушительную тяжёлую дубинку.

Уважительный взгляд сам собой задержался на его широкой фигуре. Серьёзный мужик, надёжный.

Выскользнув из экипажа, пришлось осторожно приблизиться к мрачному особняку. Шаг, другой — и печать тревожно заворочалась. Тьма внутри заворчала, реагируя на чужеродную энергию. Угадала. Это точно их логово.

И в этот самый момент из глубокой арки внутреннего двора донёсся цокот копыт. Мёртвый вороной скакун летел над землёй, его копыта едва касались поверхности. Глаза жеребца были мутны и неподвижны, как у давно павшего трупа, однако в их глубине тлели багровые искры. Казалось, ничто в этом мире не способно прервать этот жуткий стремительный полёт. От животного веяло замогильным холодом и прахом, а в седле возвышалась фигура альбиноса. Вальмонт.

Инстинкты сработали быстрее разума. Сила Нуара вскипела, требуя выхода. Рука резко взмыла вверх, пальцы сжались, и сгусток концентрированной тьмы сорвался с ладони. Мощный невидимый удар обрушился прямо в широкую грудь адского животного.

От резкого неестественного удара скакун остановился как вкопанный, а Юлиана просто вынесло из седла. Он пролетел несколько метров по инерции и с глухим стуком рухнул на грязную мокрую обочину. Жеребец же остался стоять неподвижно, словно сломанная кукла, потерявшая нити управления.

Спрятавшись в спасительной тени колонн, оставалось лишь наблюдать. Вальмонт замер на мгновение, а затем его пальцы с хрустом впились в землю. Превозмогая боль, он медленно поднялся на колени.

— Полина... — хрипло выдохнул он, сплёвывая кровь. Раны на его бледном лице уже начали на глазах стягиваться. В воздухе повисла такая плотная ярость, что стало тяжело дышать. Сын Князя Тьмы безошибочно понял, чья сила прервала его путь.

Он выпрямился, небрежно стирая грязь с разбитой губы.

— Ну что же… Ты выиграла для них минуты, Полина. Но за каждую эту минуту ты заплатишь годами мучений. Скоро я вернусь в Петербург... и тогда ты так горько пожалеешь о своём милосердии, что будешь молить меня о забвении. Я вырву твой дар вместе с душой.

Раздался короткий резкий свист. Мёртвый конь неуклюже подошёл к хозяину. Юлиан одним текучим движением вскочил в седло, бросил последний, полный ненависти взгляд в темноту, где я пряталась, и растворился в ночном тумане.