Глава 88

В тягостном ожидании прошёл вечер и весь следующий день. Стены квартиры, обычно дарившие покой, теперь казались границами золотой клетки. К обеду третьего дня мои нервы сдали окончательно. Потапов вёл себя сдержанно, но ел так, что впору было беспокоиться о запасах в кладовой. Ночами же дом содрогался: унтер-офицер спал, сидя на коврике у дверей, и храпел так, что подрагивали стёкла в окнах. Я позвала его в кабинет. Сидор вошёл, его огромная фигура мгновенно сделала комнату тесной. — Сидор, будьте добры, ответьте мне прямо, — я посмотрела ему в глаза. — Я под арестом?

— Никак нет, Полина Андреевна, — он вытянулся, чуть сдвинув брови. — С чего вы это взяли? Вы не под арестом.

— А с того, что я третьи сутки не выхожу из дома.

— Так ведь Арсений Николаевич приказал вас оберегать, — твёрдо, но без вызова ответил Потапов.

— Вот именно — оберегать. Но не запирать. Собирайтесь, мы едем на прогулку.

Унтер-офицер замялся, почесал затылок: — Но как же… Ведь велено не выходить. — Сидор, я под арестом или нет? — Никак нет, — повторил он. — Тогда что же вы стоите? Я хочу на воздух. Вы должны меня охранять? Вот и охраняйте. — А куда изволите ехать? — вздохнул он, сдаваясь. — Для начала хочу посмотреть, как строится Исаакиевский собор.

— Так там делать нечего, — Сидор махнул рукой с искренним непониманием. — Он же в лесах весь стоит. Шум, пыль… И смотреть толком не на что. По его тону я сразу поняла: унтер-офицер ничего не знает о чертежах и ритуале. Его задача — только охрана и, возможно, защита от нападения вампирши. — Ничего, посмотрим на леса. А потом мне нужно к подруге на Галерную.

— Ну хорошо. Давайте проедемся, — согласился Потапов, принимая неизбежное.

Я вызвала Евдокию Петровну и велела передать, чтобы Фёдор готовил выезд.

Через час мы уже стояли у Исаакиевского собора. Основной объём здания был возведён, и огромный золочёный купол уже доминировал над городом, отражая солнечные лучи. Вокруг по-прежнему громоздились строительные леса и подъёмные конструкции, а на площади постоянно сновали рабочие и подводы с камнем. Внутреннее убранство было ещё далеко от завершения. Подойти близко не получалось из-за оцепления и грязи, но мне это было и не нужно. Я сосредоточилась и силой Нуара проникла сознанием внутрь, прощупывая подземелья. Ничего. Там было пусто. Никаких детей там находиться просто не могло. Меня настигло горькое разочарование. Днём никакая нечисть сюда не проберётся, это было бы слишком рискованно и странно. Так где же тогда прячут малышей? Нужно было срочно что-то предпринимать. Придётся возвращаться на Галерную и попытаться прощупать ауру дома Вальмонта. Главное, сделать это предельно осторожно. Чтобы он, если вдруг вернулся, не засёк меня, нужно будет как-то притушить свою силу перед тем, как подъедем. Сидор ходил за мной по пятам. Его мощная фигура возвышалась за моей спиной, как скала. Он напряжённо сопел. Установилась тёплая погода, и в форменном мундире ему, несомненно, было жарко. Я вздохнула и приказала вознице править по известному адресу — на Галерную. Кучер, не говоря ни слова, кивнул, и через десять минут наш экипаж остановился ровно на том же самом месте, что и в прошлый раз.

Сквозь стекло дверцы на меня смотрел особняк Вальмонта, но узнать его было почти невозможно. Куда делась та фундаментальная давящая роскошь, поразившая меня в прошлый раз? Здание словно в одночасье состарилось и сгорбилось. Лепнина на фасаде казалась осыпающейся трухой, а окна смотрели на улицу мутными мёртвыми глазницами.

Выйдя из экипажа, я замерла, оглядываясь по сторонам. Кованые ворота стояли чуть приоткрытыми, словно их забыли закрыть много лет назад. Из сада тянуло сыростью и затхлой тишиной, какая бывает на старых кладбищах, где между покосившимися крестами давно не ступала человеческая нога. Догадка мгновенно опалила сознание: здесь никого нет. Значит, можно беспрепятственно зайти внутрь. Возможно, удастся поймать за хвост угасающую энергию вампирши, а если повезёт, найти следы того, где они прячут детей.

На всякий случай следовало действовать предельно осторожно. Сосредоточившись, мысленно набросила на свою силу невидимое покрывало, приглушив внутреннее пламя печати до состояния едва тлеющего уголька.

— Фёдор, жди здесь, — велела я кучеру.

Кивнув Потапову, шагнула к воротам. Жандарм неотступно следовал за мной. Путь лежал через террасу. Застеклённые двери, через которые мне удалось проникнуть в особняк во время прошлого визита, теперь стояли распахнутыми настежь, слегка покачиваясь от гулявшего по дому сквозняка. Мы вошли в гостиную, и меня поразил этот контраст. Комната, ещё недавно утопавшая в показном великолепии, теперь казалась выцветшей, запылённой декорацией. Позолота поблёкла, а по углам, под самым потолком уже свисали серые клочья паутины. Время здесь текло иначе, стремительно пожирая остатки чужого величия.

Сзади послышалось шумное прерывистое дыхание. Сидор озирался по сторонам, крепко сжимая в огромных руках оружие. Его простоватое лицо напряглось от страха перед нарушением устава.

— К подруге заехать, говорите, Полина Андреевна? — пробасил он сдавленным шёпотом. — Ну и провели же вы меня... Давайте-ка сейчас же убираться отсюда! Иначе командир меня под арест отдаст, на гауптвахте сгноит за такое своеволие.

Пришлось властно поднять руку, прерывая его панику.

— Тише, голубчик. Перед командиром я сама ответ держать буду. Просто будь у меня за спиной.

Закрыв глаза, замерла посреди пыльной гостиной и тихонько, на самую малость, приоткрыла печать. Сила скользнула вниз, сквозь перекрытия, прощупывая подвалы и цокольный этаж особняка. Пусто. Ни единого живого отклика.

Хотя... стоп. Среди этого застывшего безмолвия едва заметно теплилась крошечная пульсирующая искра жизни.

— Сидор, давай за мной! — крикнула я и стремительно пошла вглубь особняка.

Мы миновали парадные залы и свернули к лестнице, ведущей в хозяйственные помещения. Свет сюда почти не проникал. Потапов снял с крюка на стене керосиновую лампу, чиркнул спичкой и зажёг фитиль. Дрожащий свет выхватил из темноты длинный коридор с облупленными стенами. Унтер-офицер шагнул вперёд, освещая дорогу, его громадная тень зловеще плясала по потолку.

Чем ниже спускались, тем тяжелее становился воздух. В нос ударил сладковатый тошнотворный запах. Остановились перед приоткрытой дверью людской. Сидор толкнул её плечом, и мы шагнули внутрь.

В ту же секунду горло свело спазмом. Воздух в просторной комнате был настолько плотным от запаха крови, распоротых внутренностей и смерти, что им невозможно было дышать. Желудок мгновенно скрутило безжалостным узлом, я перегнулась пополам, и меня вырвало прямо на дощатый пол.

Сквозь выступившие слёзы картина бойни предстала во всех ужасающих подробностях. На полу, среди опрокинутой мебели, возле кроватей и разбросанного тряпья в неестественных позах лежали три женщины и несколько мужчин. Те, кого нечисть, вероятно, сочла бесполезным мусором. Смерть их была дикой, звериной. Разорванные в клочья грудные клетки, выломанные рёбра, потемневшие лужи запёкшейся крови. У многих горло было прокушено и вырвано с такой свирепостью, что обнажались белые шейные позвонки.

В самом центре этого кошмара лежал бездыханный подросток в изорванной одежде. А у его ног... дрожа всем тельцем и тихо, надрывно поскуливая, сидела крошечная белоснежная болонка. Шерсть собачки местами была перепачкана в хозяйской крови. Это и была та самая искра жизни.

Стоявший рядом жандарм не сдержался и витиевато выругался. В следующее мгновение до нас донёсся звук шагов.

Твёрдая размеренная поступь приближалась по коридору. Кто-то шёл прямо сюда. Потапов мгновенно среагировал: огромной рукой он сдвинул меня себе за спину, заслоняя широким телом, и вскинул револьвер, направляя точно на дверной проём.

Шаги стихли. Человек остановился с той стороны. Дверь медленно, с протяжным скрипом отворилась.

Я осторожно выглянула из-за плеча унтер-офицера и застыла от полнейшей неожиданности. Из полумрака коридора выступил Александр Северский. В его руках тускло блеснуло оружие, ствол которого смотрел прямо на нас.

Время словно остановилось. В звенящей тишине было слышно лишь тонкое поскуливание болонки. Рука моего защитника мелко дрожала, сжимая револьвер. Напряжение достигло предела, готовое вылиться в случайный выстрел.

Граф цепким взглядом оглядел залитую кровью комнату, оценивая обстановку, и плавно опустил оружие.

— Госпожа Туманова, — его голос прозвучал обманчиво ровно, — потрудитесь объяснить, что вы здесь делаете?