Глава 89

Его внезапное появление стало полнейшей, выбивающей из колеи неожиданностью. Сердце выпрыгивало из груди, но внешне я старалась сохранить абсолютное самообладание. Тронув своего напряжённого до предела защитника за плечо, тихо произнесла:

— Потапов, опустите оружие.

Призвав на помощь всю свою решимость, я вздохнула и вскинула подбородок. За моей спиной лежали мертвецы, но я не имела права ни единым движением выдать свой страх. Глаза Северского оставались непроницаемыми. Я ответила ему таким же прямым взглядом, и в голосе упрямо зазвенел вызов:

— У меня к вам ровно тот же вопрос, Ваше Сиятельство. Что здесь делаете вы? Следите за мной? Ну конечно, как же сразу не пришло в голову, чем ещё может заниматься секретный сотрудник Третьего отделения в свободное время.

В его глазах мелькнуло искреннее удивление, тут же сменившееся быстрым расчётом.

— Неужели камергер настолько близок вам, что выболтал даже эту тайну? — Александр сделал неспешный шаг вперёд, обходя кровавые разводы на паркете. — Так кто же вы на самом деле, Полина Андреевна? Признаться, я даже немного затрудняюсь дать вам точное определение, хотя, поверьте, повидал немало весьма изощрённых представительниц прекрасного пола...

Он явно собирался добавить какую-то язвительную колкость, но вовремя прикусил язык, лишь хищно сощурившись.

— Сударь, я не собираюсь обсуждать с вами мои отношения с графом Русаковым, — слова срывались с губ обжигающе хлёстко. — Тем более после того, как воочию убедилась, что у вас с ним старые личные счёты. И уж точно не имею привычки говорить плохо или хорошо за спинами своих друзей.

— Друзей, значит... — презрительно усмехнулся Александр.

— Да, именно друзей, — процедила сквозь зубы в ответ.

Только в этот момент пришло осознание того, что мы стоим непозволительно близко друг к другу. Как-то незаметно, шаг за шагом, в пылу этой словесной дуэли дистанция сократилась до минимума. Воздух между нами буквально искрил от невысказанных подозрений, взаимного раздражения и чего-то ещё — опасного, магнетического и совершенно неуместного в особняке, полном мертвецов.

— Прошу прощения, Ваше сиятельство.

Раскатистый кашель Потапова разорвал повисшее между нами напряжение. Унтер-офицер вытянулся и коротко представился графу по всей форме, возвращая нас к мрачной реальности. Щенок у его ног заскулил чуть громче.

— Нужно что-то предпринять со всем этим, — жандарм сурово кивнул вглубь разгромленной комнаты.

Северский бросил последний взгляд, словно пытаясь вскрыть мои мысли, а затем резко отвернулся и шагнул к ближайшему телу. Его движения неуловимо изменились. Ушла светская вальяжность, уступив место цепкой сосредоточенности охотника за тайнами.

Он склонился над одним из погибших слуг. С моего места было прекрасно видно, как напряглась его спина под добротной тканью сюртука. Вдруг ноздри графа едва заметно дрогнули, словно он принюхивался не к запаху пролитой крови, а к самой ткани мироздания вокруг убитого. Мужчина без тени брезгливости коснулся разорванной шеи жертвы, и его профиль, освещённый тусклым светом из разбитого окна, вдруг показался чужим, нечеловеческим.

В этот миг стало абсолютно ясно. Он узнал этот почерк. Каким-то непостижимым образом блестящий аристократ безошибочно почуял тёмную природу этого преступления.

Александр медленно выпрямился, повернулся в мою сторону и бросил коротко, как отрубил:

— Думаю, нам есть о чём поговорить.

В следующее мгновение граф оказался рядом, стальной хваткой взял меня под локоть и буквально выволок из разгромленной людской. От неожиданности и грубости манёвра перехватило дыхание. Оказавшись в коридоре, я привалилась лопатками к холодной стене и машинально потёрла саднящее плечо. До чёртиков пугало то, насколько этот человек сейчас был зол. Его ярость ощущалась почти физически, как исходящий от раскалённой печи жар.

Но сдавать с трудом отвоёванные позиции не входило в мои планы. Я продолжала смотреть на него в упор, не опуская глаз.

Лишь спустя несколько секунд рискнула покоситься на сопровождающего. Потапов, вопреки всем инструкциям, не бросился на защиту. Вместо этого гигант невозмутимо поднял перепачканную болонку на руки, смочил край какого-то полотенца в тазу и принялся методично оттирать повизгивающее животное от чужой крови. Поразительно! Его подопечную только что бесцеремонно таскали за руки, а этот великан даже бровью не повёл.

Хотя, если признаться честно, внезапное появление Северского принесло странное облегчение. Своей жёсткой уверенностью он незримо взял на себя ответственность и организацию, снимая с моих плеч тяжесть нахождения в этом особняке.

Однако наглец не оставил времени опомниться. Он шагнул вплотную и упёрся ладонями по обе стороны от моего лица, отрезая любые пути к отступлению. Наклонившись так близко, что стали видны золотистые крапинки в его глазах, профессиональный лжец вкрадчиво произнёс:

— Итак. Судя по тому, что вы находитесь здесь в сопровождении жандарма Отдельного корпуса, смею предположить наличие соответствующих полномочий. И всё же я настаиваю на приватной беседе. Прямо сейчас. Прежде чем сюда явятся полицейские чиновники и жандармское начальство.

Его подавляющая близость будоражила, заставляя сердце пропускать удары. Хотелось вжать голову в плечи, зажмуриться и как можно быстрее закончить этот импровизированный допрос. Впрочем, здравый смысл подсказывал, что упрямиться нет ни малейшего смысла. Александр всё равно докопается до истины. Как только обер-прокурор вернётся из Гатчины, граф получит ответы напрямую.

Память услужливо подкинула детали из рассказа Русакова: ведь именно Константин Петрович в своё время поспособствовал тому, чтобы молодой Северский отправился в Европу выполнять особые поручения в интересах государства. Их связывало слишком многое.

Собрав остатки решимости, я выставила ладони между нами и оттолкнула его, восстанавливая столь необходимую дистанцию.

— Александр Александрович, прекратите на меня напирать, — голос зазвучал с должным достоинством и строгостью. — Это просто немыслимая наглость. Я не собираюсь ничего от вас скрывать. Будь вы хоть немного любезнее, я бы уже давно поведала вам всю правду. Тем более, у меня тоже накопились к вам вопросы, ответы на которые я намерена получить во что бы то ни стало.

В его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Граф выпрямился, одёргивая полы сюртука.

— Что же, прекрасно. Ваше решение более чем благоразумно, — его тон стал суше, деловитее. — В таком случае, давайте отправим унтер-офицера за начальством. А сами дождёмся их на улице.

— Давайте так и поступим, — с готовностью согласилась я, отрываясь от стены. — Тем более здесь, совсем неподалёку стоит мой экипаж.

— Сидор, — я постаралась придать голосу максимум твёрдости. — Отправляйтесь вместе с Фёдором в управление. Доложите о том, что мы здесь обнаружили, и немедленно известите командира. Пусть как можно скорее прибудет сюда вместе с группой.

При упоминании слова «командир» граф заметно нахмурился, в его взгляде промелькнуло подозрение. Жандарм сурово сдвинул густые брови, явно не одобряя подобное решение, но спорить с прямым приказом не посмел. Бережно опустив отмытую болонку на уцелевшее кресло, он козырнул и грузно зашагал к выходу, сотрясая половицы сапогами.

Как только шаги великана стихли, Северский молча указал на дверь. Воздух в особняке, насквозь пропитанный сладковатой гнилью и смертью, вызывал тошноту, поэтому приглашения повторять не пришлось. Вырвавшись на улицу, я жадно вдохнула влажный петербургский ветер. После затхлого склепа, в который превратился дом Вальмонта, он показался настоящим спасением.

Мы вышли за ворота, к которым в ту же минуту мягко подкатил экипаж мастера интриг. Молодой кучер проворно спрыгнул на мостовую. Достаточно было лишь короткого кивка хозяина, чтобы парень услужливо распахнул дверцу.

С Невы дохнуло сыростью. Плечи зябко передёрнулись — шаль где-то безнадёжно потерялась в суматохе. Александр помог мне забраться внутрь и сел напротив.

В тесном полумраке кареты его физическое присутствие ощущалось ещё острее. От сукна сюртука исходил тонкий аромат дорогого парфюма. Мужчина устроился на сиденье обманчиво расслабленно, закинув ногу на ногу, но эта вальяжность напоминала повадки крупного хищника, выжидающего момент для броска. Тень скрывала выражение его глаз, оставляя на виду лишь упрямую жёсткую линию подбородка.

Тишина затягивалась. Снаружи тревожно фыркали лошади, по булыжной мостовой прогромыхала одинокая телега, но внутри экипажа нарастало напряжение.

— Итак, Полина Андреевна, — наконец нарушил молчание граф. Низкий баритон заполнил, казалось, всё пространство. — Ваш грозный сопровождающий удалился. Жду обещанную правду. Каким образом скромная вдова статского советника оказалась в эпицентре бойни, носящей явные следы... совсем не человеческого вмешательства?

Слова прозвучали взвешенно, словно он осторожно прощупывал почву.

— Вы весьма проницательны, Александр Александрович, — сцепив ледяные пальцы на коленях, я заставила себя расслабить напряжённые плечи. — Но давайте проясним одну деталь. Я нахожусь под прямой протекцией Константина Петровича. И то, что привело меня сюда, напрямую касается безопасности Империи. А вот вы… Вы появились здесь слишком вовремя, — продолжила я наступление. — Изучали раны убитых со знанием дела, без малейшего страха или удивления. Ищейки Третьего отделения, несомненно, талантливы, но вы искали не политический заговор. Вы моментально поняли, кто способен разорвать человеку горло голыми руками, не так ли?

Северский не шелохнулся. Очевидно, мужчина совершенно не ожидал прямого нападения в ответ на свой допрос.

— Допустим, — медленно произнёс он, наклонившись. Расстояние между нами сократилось до непозволительного минимума. — Допустим, я знаю немного больше, чем положено обычному человеку. Но это никак не объясняет вашей роли. Вы не похожи на охотника, госпожа Туманова. Скорее на наживку, которую бросили в клетку со зверем.

Это сравнение больно укололо самолюбие.

— Я не наживка, граф, — отчеканила я, выдерживая его давящий взгляд. — Этот дом принадлежал Юлиану Вальмонту. И сейчас француз исчез. А то, что вы видели внутри — дело рук нежити. Вампирша, что следила за мной — сообщница маркиза. К сожалению, я пока не знаю её имени, но она тоже пропала. И я здесь только потому, что действительно имею полномочия расправляться с Тьмой. Для вас это может звучать безумно, но таковы факты. Если понимаете, с чем столкнулись в особняке, то должны понимать и другое: снисходительность мне ни к чему.