Глава 92

Мы ещё долго разговаривали, не покидая уютных кресел. Пламя камина отбрасывало причудливые тени, стирая границы между гостиной и той мистической изнанкой мира, в которой мы все оказались заперты. Теперь настала их очередь говорить.

Северские в подробностях поведали о том, как боролись с маркизом. Как балансировали на грани гибели и как Дмитрий, старший брат Александра, фактически шагнул за эту грань. Он вернулся с того света, но не с пустыми руками. Ему была дарована награда от самого Господа. И не просто награда, а высочайшее предназначение.

Голос графини звучал тихо, но каждое слово отпечатывалось в сознании:

— Ему было сказано: «Теперь же ты станешь Великим Уравнителем. Весами в руках справедливости. Мечом, который не знает пощады к тем, кто преступил законы человеческие и божественные. С этих пор ты наделён силой карать зло, судить без суда… Тебе не нужны присяжные и палачи — ты сам станешь и приговором, и исполнителем. Это великое служение Свету. Ты станешь Судьёй на грани миров, чьё имя заставит содрогаться даже самых самонадеянных демонов. Карающая Десница.».

Судья на грани миров... От этих слов по спине пробежал табун мурашек. Но это было лишь началом откровений.

Не отводя взгляда, Александр и его мать открыли мне правду о своём происхождении. Правду, за которую в былые века Инквизиция стирала с лица земли целые города. Братья Северские оказались сыновьями самого Сатаны.

Мой разум отказывался это принимать. Как? Эти утончённые аристократы, защищающие империю? Но чем дольше они говорили, тем яснее становилась картина. Если про́клятый род Вальмонтов наслаждался своей тьмой, черпая в ней власть и пороки, то Северские многие века сдерживали разрушительную суть. Они бережно, словно величайшую святыню, хранили в себе искру Божью.

Оказалось, у каждого из мужчин в их семье всегда был свой духовник, помогающий обуздывать дьявольскую мощь, рвущуюся наружу. Любой поход в церковь, пребывание под храмовыми сводами приносили им невыносимые физические страдания. И всё же они шли туда. Раз за разом. Графиня тоже несла этот крест. Именно её нежность, её непоколебимая вера и свет направляли сыновей на истинный путь, не давая им сорваться в бездну.

Казалось, удивить меня сильнее уже невозможно, но следующий удар выбил почву из-под ног окончательно. Их семья была бессмертной. И моя подруга Таня Ведовская, став женой Дмитрия, тоже обрела этот дар.

Элеонора процитировала пророчество от самого Создателя, которое пересказал ей сын, что связало судьбу моей соотечественницы с вечностью:

— «Она разделит и твою вечность, и великую службу, став опорой в сумерках миров. И семья твоя останется с тобой... Но слушай внимательно о тех, кто продолжит твой род. Дар бессмертия отныне — не случайное наследство, а венец подвига. Дети твои и потомки их будут рождаться смертными в теле людей. Бессмертие не придёт к ним с первым вдохом. Оно должно быть заслужено и выстрадано. Лишь тот из твоей крови, кто совершит истинный поступок самопожертвования, кто положит душу свою за ближнего или проявит великую доблесть во имя Света, пробудит свою истинную природу. Так твой род не станет армией гордецов, но станет династией героев.».

Династия героев... Звучало торжественно и пугающе одновременно.

Я сидела в кресле, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Одно дело — гонять привычную нечисть по петербургским подворотням, и совсем другое — сидеть за одним столом с бессмертными наследниками Владыки Преисподней, которые служат Свету преданнее иных праведников.

Осторожно бросила взгляд на Александра. За привычной маской светского разгильдяя всегда скрывался демон, и теперь я знала его истинную природу. Странное дело — страха перед ним не было. Лишь глубокое, пробирающее до костей осознание того, в какую немыслимую игру меня втянула судьба.

Насколько нужно быть сильными людьми, чтобы веками тянуться к свету, когда вокруг столько соблазнов. И самый страшный из них — абсолютная власть.

Когда время перевалило за полночь, поймала себя на том, что предательски слипаются глаза. Элеонора, заметив моё состояние, мягко улыбнулась и предложила всем расходиться. А для бесед у нас впереди ещё много времени.

Подавляя зевок, я виновато произнесла:

— Мне завтра в восемь нужно быть на ковре у командира.

Александр тут же отозвался:

— Сам отвезу и поеду с тобой.

То, как естественно и быстро он перешёл на «ты», не оставляло сомнений: эти люди действительно доверились мне полностью. Приняли в свой закрытый круг. От этого внезапно стало неловко. Утаив правду о печати, я словно предала это доверие. Я дала себе мысленную клятву, что расскажу обо всём при первой же возможности. Никаких недомолвок между нами быть не должно.

Поднялась к себе в комнату. Услужливые горничные помогли раздеться, оставили на прикроватной тумбочке зажжённую лампу и бесшумно удалились. Только протянула руку, чтобы погасить фитиль, как дверь негромко скрипнула. На пороге возник Александр.

Моментально вспыхнула, натягивая одеяло до самого подбородка.

— Александр Александрович… Вы ставите меня в крайне неловкое положение, — прошептала, чувствуя, как горят щёки. — Даже не знаю, кричать мне или нет. Совестно будет перед вашей матушкой.

Он лишь мягко усмехнулся и выставил ладонь в успокаивающем жесте.

— Не беспокойся. Я не собираюсь делать ничего дурного. Просто показалось, что ты не всё сказала там, внизу.

Согласно кивнув, чуть сдвинулась к краю, позволяя мужчине присесть на постель. Одеяло всё так же служило мне надёжным щитом.

— Всё происходит слишком стремительно, — призналась я честно. — Ещё вчера думала, что всесильна, а сейчас понимаю, насколько была самонадеянна. И мы как-то незаметно перешли на «ты»… Меня это немного пугает.

Саша посмотрел так пристально, что дыхание перехватило.

— Да, моя жизнь бесконечна. Но именно сейчас я понял, что не хочу проживать её без тебя. Уверен, само Божье провиде́ние толкнуло нас навстречу друг другу. Иначе почему, существуя столько веков в одиночестве, только сегодня я осознал, что нашёл свою настоящую жизнь? Именно рядом с тобой.

Он чуть подался вперёд.

— Поэтому мне так легко обращаться к тебе без лишних условностей. Ты смущена? Мне снова стать официальным?

— Нет-нет, — торопливо смущённо пробормотала в ответ. — Просто… непривычно.

— Но мне бы очень хотелось, чтобы ты тоже обращалась ко мне по-простому. Это приятно. Попробуй, — его голос обволакивал. — Представь, что мы знаем друг друга целую вечность и доверяем беспрекословно. Так что же ты утаила в гостиной? Я ведь не ошибся?

Набрав в грудь побольше воздуха, решилась, и слова полились сами собой.

Рассказала о печати Нуара. О том, как мы с Жаргалом пытались побороть последствия её появления с помощью знахарского корня, и как потом меня спасала матушка Феофания.

Александр слушал молча, но я видела, как прищурились его синие глаза, а пальцы сжались в кулаки.

— Но теперь, когда Вальмонтов больше нет, — голос дрогнул и упал до шёпота, — почему печать не исчезает? Эта тьма внутри… Иногда она говорит мне, что я венец творения. Тогда я просыпаюсь в страхе и долго молюсь на образа, как учил отец Сергий. Душу в себе эту гордыню.

Саша бережно взял мою руку.

— Бедная моя хрупкая девочка. Сколько же всего тебе пришлось вынести и пережить. Кому как не мне, знать, как изматывает это бремя. Но выход есть.

Он перевёл дух, собираясь с мыслями.

— Брат говорил мне, что у Татьяны была такая же метка. Она называется Печать Чёрной Луны. Появление этого знака говорит о том, что человек принадлежит Высшему Злу, и наложить её способно лишь существо истинно демонической природы. Это клеймо собственности, заставляющее низшую нечисть подчиняться обладателю. Подобный дар даётся не каждому, лишь в самом крайнем случае. Видимо, Нуар был абсолютно уверен, что ты в его власти. Надеялся на взаимность.

— Но взаимности никакой не было! — воскликнула я. — Вальмонты мертвы! Почему же метка всё ещё на мне, и я чувствую её каждый раз? Даже научилась ею управлять…

— Думаю, всё гораздо сложнее, — задумчиво произнёс Александр. — Она проросла в тебе. Сплелась с твоим даром и в итоге стала больше твоей, чем своего первоначального источника.

— Но всё равно носить её опасно, — продолжил он мягко после паузы. — Знаю способ, который поможет снять эту дрянь.

— Какой? — я подскочила, напрочь забыв про спасительное одеяло.

Мужчина улыбнулся своей самой блестящей, ослепительной улыбкой:

— Венчание, Полина. Дмитрию с Татьяной это помогло. Став твоим мужем, воссоединившись с тобой в единое целое, я смогу уничтожить чужое притязание навсегда.

Саша вдруг посерьёзнел. Взял мою ладонь в свои тёплые пальцы и проникновенно произнёс:

— Понимаю, что мы ещё совсем мало знаем друг друга. Но чувствую своей израненной одинокой душой, что именно ты — моя избранница, подаренная самим Богом и судьбой. Ты выйдешь за меня замуж?

Воздух в спальне мгновенно раскалился. Внутри всё сжалось от паники и сладкого предвкушения одновременно. Разум отчаянно вопил, что это чистое безумие. Но этот мужчина притягивал неимоверно, разрушая любые логические доводы одним лишь взглядом. Вспыхнувшие чувства оказались настолько всепоглощающими, что не шли ни в какое сравнение с прошлым. Даже в прежней жизни, будучи невестой, а потом законной женой, не испытывала ничего подобного. Там была лишь спокойная, ровная привязанность. Здесь же бушевало неистовое пламя, готовое сжечь дотла.

Посмотрев в его синие глаза предельно пристально, я выдохнула в звенящую от напряжения тишину:

— Я согласна.

«Боже, я, наверное, окончательно сошла с ума!», — пронеслась в голове паническая мысль.

Но додумать её не успела. Саша рывком привлёк меня к себе, жадно накрывая губы поцелуем. От этого прикосновения по венам словно пустили электрический ток. В животе запорхали те самые сумасшедшие бабочки, заставляя судорожно вцепиться пальцами в его плечи. Поцелуй выжигал мысли, подчинял своей воле, заставляя отвечать с такой искренней отдачей, о которой раньше и не подозревала. Я растворялась в нём без остатка.

И тут по всему огромному дому пронёсся глубокий вибрирующий вздох облегчения. Даже стёкла в окнах едва заметно дрогнули.

Встрепенувшись, я испуганно оторвалась от мужских губ:

— Что это?!

Саша тихо рассмеялся, не спеша выпускать меня из объятий:

— Это матушка. Чувствует, как я сейчас безгранично счастлив.

Я закрыла лицо руками, пытаясь спрятать вспыхнувшие от смущения щёки. Только этого не хватало! Если моя будущая свекровь собирается каждый раз так чутко реагировать на счастье младшенького, то что же сотрясёт эти стены после нашей первой брачной ночи?

От этой мысли глаза сами собой округлились от ужаса. Ведь только сейчас до меня дошёл весь масштаб трагедии. Если в этот мир я пришла полностью обновлённой, без единого шрама и с идеально восстановившимся зрением... значит теперь снова... того. Абсолютно невинная дева.

«Наша песня хороша, начинай сначала.», — мысленно простонала я, чувствуя, как краска стыда заливает кожу до самой шеи.