Глава 94

Остановка на Шпалерной принесла лишь кратковременную передышку. Саша поднялся на этаж вместе со мной, решительно отодвинув в сторону открывшего дверь Степана. Мужчина по-хозяйски прошёл в прихожую, совершенно игнорируя застывшую со щёткой в руках Маняшу. Быстрым цепким взглядом он осмотрел гостиную, заглянул в спальню и проверил надёжность оконных задвижек. Только убедившись, что в комнатах нет посторонних и мне ничего не угрожает, граф позволил себе остановиться.

Оказавшись снова рядом, Александр не стал тратить время на светские прощания. Сильные руки уверенно легли на талию, притягивая вплотную к крепкому телу. Губы накрыли мои в жадном собственническом поцелуе, от которого мгновенно сбилось дыхание.

— Запрись и никого не впускай, — выдохнул он, отстраняясь. — Скоро вернусь.

Хлопнула входная дверь, оставив после себя шлейф дорогого терпкого парфюма.

— Барышня Полина Андреевна! — горничная, наконец, отмерла, во все глаза глядя на меня. — Кто же это такой грозный?

С трудом восстанавливая дыхание, начала стягивать перчатки.

— Это мой жених, Маняша. Граф Северский.

Девушка так и замерла с приоткрытым ртом, а потом на её веснушчатом лице расплылась восхищённая улыбка.

— Так это в его доме вы сегодня ночевали! Евдокия Петровна мне записку показывала, что от самой графини прислали. Ах, как я рада за вас, барыня! Только как быстро всё завертелось у вас с этим господином... А свекровь ваша будущая, не ругачая? Добрая у него матушка? Наверное, добрая, раз сама для слуг посланием обеспокоилась. А свадьба-то скоро? Это что же деется... я теперь у самой графини служить буду?

Мне пришлось строго сдвинуть брови, останавливая эту восторженную тараторку и пряча невольную улыбку.

— Пока что ты служишь мне, Мария. Поэтому бери щётку и иди занимайся делами.

Горничная понятливо фыркнула и умчалась в коридор, довольно шурша юбками. Едва успела снять шляпку, как в гостиной появилась Евдокия. Экономка молча положила на столик стопку утренней почты. Внимание сразу привлёк плотный конверт, прибывший из Гатчины. Распечатав послание от Татьяны, быстро пробежалась взглядом по ровным строчкам.

«Дорогая Полина. Приветствую тебя и надеюсь, что в твоей жизни всё хорошо. У меня радостная новость: старший Вальмонт уничтожен. Но из источника, в верности которого у меня нет сомнений, я узнала имена тех, кто стоял за спиной маркиза: графиня Монтини и барон фон Ребсток. Эти люди не просто пособники, а продолжатели его кровавого дела. Полина, их замыслы чудовищны! Речь идёт о ритуале, для которого им нужна кровь невинных детей! Нечисть готова на всё ради открытия неких Врат! Умоляю тебя, проведи расследование, узнай, где они скрываются и как далеко зашли в своих изысканиях. Обязательно дай мне знать о каждом своём шаге. Мы не имеем права на ошибку, когда на кону жизни тех, кто не может себя защитить. Твоя Татьяна.».

Бумага мелко дрогнула в пальцах. Догадки обрели страшное подтверждение. Горькое чувство досады обожгло изнутри. Татьяна называла именно те имена, которые только что озвучил Соколов в управлении — Монтини и Ребсток. Но как же безнадёжно поздно пришло это письмо! Появись оно в моих руках на пару дней раньше, мы бы наверняка не потеряли столько времени в пустых догадках и уже спасли бы малышей.

Сейчас же осознание упущенных возможностей давило на плечи сильнее любого груза. Пока мы гадали и ждали вестей, нечисть продолжала свою подготовку, и цена нашего невольного промедления была слишком высока. Каждая минута теперь казалась украденной у тех, кто томился в неволе.

Пройдя в кабинет, я опустилась в кресло и потянулась за чистым листом бумаги. Строки ложились на поверхность быстро, едва поспевая за бегом мыслей.

«Танюша! Благодарю тебя за послание, хотя и пришло оно слишком поздно. С этими личностями мне уже пришлось столкнуться. Теперь не сомневаюсь: за мной следили, и делал это именно барон. А с Монтини я успела познакомиться лично. О детях и грядущем ритуале догадалась сама, когда сумела выкрасть бумаги у этой богомерзкой графини. Поверь, сделаю всё, чтобы их кровавые замыслы не свершились. Танечка, мне столько нужно тебе поведать! Ты будешь невероятно удивлена, когда мы, наконец, увидимся. Искренне надеюсь на скорую встречу. Береги себя, дорогая.

P.S. От души поздравляю тебя с замужеством. Будь бесконечно счастлива! Твоя Полина.».

Запечатав конверт, твёрдой рукой вывела на нём адрес и передала письмо вошедшей Евдокии. Наказала отправить его сию же минуту, не теряя драгоценного времени. Когда за экономкой закрылась дверь, оставалось только ждать возвращения Александра и надеяться, что его поиски приведут к успеху.

***

Александр вернулся к особняку маркиза и постарался почувствовать след Амелии. Нет, не получается. Слишком много людей было сегодня ночью здесь. Их запахи перемешивались с запахом погибших, полностью стерев отголоски мёртвой энергии. Воздух полнился густым амбре суеты. Тонкие эфирные нити, которые могла бы оставить графиня, оказались растоптаны грубыми сапогами жандармов. Северский глухо выругался, чувствуя, как внутри закипает злость. Раз след здесь оборван, оставалось только одно звено, способное привести к цели — писарь из управления. Та самая крыса, что сливала информацию Монтини.

Сумерки медленно и неотвратимо накрывали Петербург. Майский вечер, обычно приносящий свежесть, сейчас казался душным. Длинные искажённые тени поползли по мостовой у здания управления. Александр слился с этими тенями. Он застыл в глубокой нише между домами, полностью скрыв свою истинную ауру, убрав биение сердца и тепло тела. Сейчас он был не человеком, а самим первородным мраком, терпеливым и безжалостным.

Невзрачная фигура писаря появилась на крыльце, когда на улицах уже зажглись первые газовые рожки. Вампир воровато огляделся, поднял воротник потёртого мундира и, ссутулившись, торопливо зашагал прочь. Он петлял, выбирая самые неосвещённые маршруты, пока не свернул в глухой узкий переулок, пахнущий сыростью и гниющими досками.

Именно здесь пространство вокруг него внезапно заледенело и схлопнулось.

— Затвор ночи, — хлёсткий вибрирующий шёпот ударил по ушам, запечатывая выход из переулка невидимой пульсирующей стеной тьмы. Ни один звук теперь не мог покинуть эту ловушку.

Вампир резко обернулся, инстинктивно обнажая клыки, но не успел даже зашипеть. Неведомая колоссальная сила оторвала его от земли и швырнула назад. Тело писаря с тошнотворным хрустом впечаталось в кирпичную кладку, по которой тут же зазмеилась трещина.

Александр плавно выступил из вечернего полумрака. Ни единого лишнего движения, ни тени театральности. На кровососа обрушилась древняя подавляющая воля сына Сатаны. Воздух затрещал, наполнившись густым запахом озона и серы. Глаза графа потемнели, превратившись в два провала холодной бесконечности, в которых клубилась сама Смерть.

— Истязание костей,— низким, резонирующим голосом произнёс Северский, едва заметно шевельнув пальцами.

Писарь дико закричал. Это был животный вой существа, чью суть разрывают на части. Внутри него кости начали стонать под невыносимым давлением чужой мощи. Они плавились, размягчались и крошились, словно весенний лёд, стремительно теряющий прочность.

— Где Монтини? — голос наследника древней силы прозвучал обманчиво тихо, но от этого зловещего спокойствия вампир забился в ещё большей агонии, суча ногами в воздухе.

— Не знаю! Клянусь, не знаю! — истошно захрипел писарь, пытаясь схватиться за невидимые тиски, сдавливающие горло. Из его глаз брызнули кровавые слёзы. — Они сами нас находили! Слишком осторожны! Никто не знает логова!

Граф чуть склонил голову набок, и его губы тронула жестокая усмешка.

— Огонь изнутри, — прошептал он.

Заклинание ударило прямо в гнилую кровь нежити. Упырь задёргался, его кожа пошла буграми и начала стремительно чернеть, обугливаясь от жара, сжигающего тело изнутри.

— Мне нужны ответы, а не твои оправдания, — безразлично процедил Александр. — Что они задумали?

— Сегодня! В полночь! — взвизгнул вампир, окончательно теряя рассудок от первобытного ужаса. Больше всего на свете он сейчас хотел просто умереть. — Амелия призвала всех верных! Всех, кто подчиняется ей! Сбор сегодня ночью... рывок! Ритуал!

— Где будет ритуал? — давление силы возросло настолько, что камни мостовой под ногами графа начали трескаться.

— Там... где их никто не ищет... — прохрипела тварь. Его тело уже начало рассыпаться, не выдерживая чудовищной концентрации тёмной ауры Северского. — Подземелья... под Исаакием! Древние ходы... они ведут к самому основанию собора. Сегодня... сегодня в полночь! Кровь невинных... всё уже готово... Сбор всех верных! Умоляю, пощади!

Александр получил то, что хотел. Милосердие никогда не было его добродетелью.

— In cinerem revertatur*, — произнёс он как окончательный приговор.*

Короткий, безжалостный импульс силы, ослепительная вспышка бездымного пламени — и крик в одно мгновение оборвался. От вампира не осталось даже обугленных костей. На влажные булыжники переулка осыпалась лишь горстка серого праха, которую тут же подхватил и унёс прохладный майский ветер.

Граф Северский брезгливо отряхнул безупречно чистые манжеты и развернулся. Невидимый купол, запирающий переулок, беззвучно растаял. До полуночи оставалось не так много времени.

*** In cinerem revertatur — «Да обратится в пепел».