Глава 96

Короткий замах, выверенный, отточенный месяцами тренировок бросок. Освящённый в карельском монастыре метательный нож со свистом рассёк спёртый воздух и вошёл второму приспешнику вампиров прямо под ключицу. Тот хрипнул, оседая на грязный каменный пол.

Только теперь, вырвавшись из тени колонн в неровный свет свечей, я смогла охватить взглядом весь масштаб творящегося безумия. Двое малышей в центре были лишь вершиной. Вдоль стен, в глубоких нишах старой кирпичной кладки, словно сломанные, брошенные куклы, замерли остальные. Одиннадцать крошечных фигурок в белых рубашонках. Они сидели с закрытыми глазами, а от их груди по полу тянулась пульсирующая багровая вязь, сплетаясь в единый узор у ног Амелии. Тринадцать невинных жизней, превращённых в зарядную батарею для прокля́того ритуала. Краем глаза я уловила смазанное движение слева и похолодела. Там кипел совсем другой бой. Я считала Александра неуязвимым, смертоносным, но сейчас его безжалостно теснили. Бледный французский аристократ оказался вампиром высшего порядка. Он и ещё три его прихвостня двигались так быстро, что сливались в тёмные вихри. Звон скрещивающихся клинков бил по обострённым нервам. Северскому просто не давали ни секунды передышки. Нечисть атаковала со всех сторон, не позволяя ему сконцентрироваться и высвободить демоническую силу. Они гасили его мощь своей невероятной скоростью. Очередной смазанный выпад Ребстока — и на плече Александра расцвело тёмное пятно. Ткань лопнула, брызнула кровь. Граф глухо, страшно зарычал, отбивая следующий удар своим узким клинком, но я видела правду: он увяз в этой кровавой карусели. Голос Амелии сорвался на пронзительный торжествующий крик.

— Ad portas inferni! Venite, legiones!*

Багровая вязь на полу вспыхнула ослепительно ярко, вытягивая из детей в нишах жизнь. Их маленькие тела медленно оторвались от камня и безвольно повисли в воздухе. Мальчик на алтаре судорожно выгнулся и закричал. Саша не успеет. Он физически не прорвётся к Монтини сквозь этот заслон. Печать Нуара взвыла, выжигая плоть до костей. Выбора больше не было.

Рванула вперёд. Воздух над центром зала уже дрожал, закручиваясь плотной спиралью, от которой невыносимо несло грозой и озоном. Амелия окончательно сбросила человеческую маску: с хрустом разорвав платье на спине, она распахнула огромные кожистые крылья и с клёкотом взмыла под своды. В ту же секунду каменный пол подо мной потерял плотность. Твердь стала абсолютно прозрачной, как стекло, и сквозь неё на меня дохнуло жаром бесконечной бездны. Там, в пульсирующем кровавом свете сиял перевёрнутый купол Исаакиевского собора — распахнутые врата преисподней.

Я бросилась прямо в центр воронки, накрывая собой скрещение багровых линий. Удар чужой магии обрушился мгновенно. Печать приняла его в себя, и тёмная энергия хлынула сквозь всё моё существо. Тяжесть казалась невыносимой. Стеклянный пол под ногами исчез, и я почувствовала, как стремительно проваливаюсь.

— Полина-а-а! Крик любимого долетел, словно из другого мира. В нём было столько неприкрытого ужаса, что на одно бесконечное мгновение мне показалось: мы теряем друг друга навсегда.

Бездна уже начала смыкаться над головой, когда сквозь гул ритуала пробился совершенно чужеродный звук. Глухой мерный ритм. Бум... Бум... Бум... Звук шаманского бубна. Он нарастал, вибрируя прямо внутри моего черепа, вытесняя все другие мысли. «Сестра, — знакомый, невероятно спокойный голос Жаргала прозвучал так чётко, словно он находился рядом. — Вспомни, для чего пришла в этот мир.». «Ты — та, кто стоит на грани миров. Твоё предназначение — быть защитой и оружием в этой битве. Пробуди свою силу и исполни то, ради чего была призвана.».

Слова вонзились в голову, срывая пелену страха. Паника отступила. Вместо неё по венам разлилась горячая сила. Это была не только моя мощь. Я инстинктивно потянулась навстречу зову, намертво сцепившись с древним потоком, который шаман гнал ко мне сквозь расстояние. Если брат смог пробиться сквозь пространство прямо в моё сознание, значит, вытянет и сейчас. Усилием воли я заставила себя замереть в пустоте. Падение прекратилось. Вырывая себя из бездны по этой невидимой путеводной нити, я начала медленно подниматься к полыхающему сейчас свету зала. А снизу, из багрового купола уже накатывал многоголосый гул. Тысячи шёпотов, отчаянные вопли и утробное рычание сливались в единый густой звук. Легион почуял открытую дверь.

***

За три тысячи вёрст от Петербурга, в глухой уральской тайге, ночь была черна и неподвижна. У костра, бросавшего рваные отсветы на стволы вековых кедров, сидел наследный Зайсан. Жаргал почувствовал это за мгновение до того, как связь едва не оборвалась. Резкая, выкручивающая внутренности боль ударила под рёбра, заставив его судорожно выдохнуть. Полина. Его названая сестра и соратница прямо сейчас скользила за грань, туда, откуда нет возврата. Бурят не стал тратить ни секунды. Отбросив походную кружку, Жаргал рванулся к своим вещам и выхватил дэнгур — старый шаманский бубен, обтянутый кожей марала. Едва пальцы коснулись колотушки, мир вокруг сузился до размеров кострища. — Хуры-хуры-хуры! — низкий рокочущий звук горлового пения вырвался из его груди, мгновенно растворяясь в студёном воздухе горной ночи. Бум... Бум... Бум... Колотушка стучала в тугую кожу, выбивая ритм бьющегося сердца. Жаргал закрыл глаза, проваливаясь в глубокий транс, отдавая себя на растерзание духам предков. Он должен был стать мостом. Протянуть свою силу сквозь пространство, чтобы Полина смогла за неё ухватиться. — О, Вечное Синее Небо, Тэнгри! О, онгоны великих предков! Услышьте! — его голос вибрировал, срываясь на глубокий рык. — Отдаю свою кровь! Отдаю дыхание! Держись, сестра! С каждым ударом бубна он вливал собственную жизненную силу в эту невидимую связь. Лицо Жаргала посерело, на лбу выступила испарина, а из носа тонкой струйкой побежала кровь, теряясь в жёсткой щетине. Но он продолжал бить в бубен, вплетая свою первобытную магию шамана в чёрные кружева столичного ритуала, закрывая собой Полину от подступающей Тьмы.

***

Я стояла в центре прозрачного алтарного круга, но багровое пламя больше не жгло. За моей спиной, сплетаясь из сизого дыма, поднимался исполинский полупрозрачный силуэт. Золотисто-синий призрачный волк. Он накрыл меня своим телом, упёршись лапами в края энергетической воронки. Тьма ритуала с яростным шипением ударилась в этот щит, брызнула яркими искрами, но пробить стену духа Зайсана не смогла. Меня больше не разрывало на части.

Сквозь марево брызг я видела, как Александр стоял напротив барона Ребстока. Трое приспешников уже были мертвы — их тела замерли в неестественных позах, отброшенные его сокрушительным ударом. Барон оскалился, готовясь к последнему прыжку, но граф был быстрее. Одним молниеносным движением он буквально вырвал сердце врага, даже не взглянув на падающее тело. Сверху, под самыми сводами, уже заходила на вираж Амелия. Она была похожа на гигантское химерическое насекомое: кожистые крылья, искажённое жаждой крови лицо и когти, нацеленные на меня. Тварь уже поняла, что её мир рушится, и именно поэтому бросалась в последнюю атаку: отчаянную, самоубийственную, с единственным желанием — утащить за собой.

И тут произошло то, чего я никак не ожидала. Наследник Преисподней не стал призывать Тьму и выпускать на волю свою суть, что жила в его крови с рождения. Мужчина вскинул руки, словно принимая на себя удар, и его голос, многократно усиленный акустикой собора, разорвал подземелье:

— Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его! Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога…

Слова молитвы обрушились на меня, словно колокольный набат. От увиденного захватывало дух — Сын Сатаны взывал ко Кресту! Но Александр не останавливался. С каждым произнесённым словом его голос креп, наливался силой и всё явственнее входил в резонанс с куполом над нами. — ...и знаменующихся крёстным знамением, и в веселии глаголющих: радуйся, Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняй бесы силою на тебе пропятаго Господа нашего Иисуса Христа!*

В этот миг всё изменилось. Воздух взорвался ослепительным, невыносимо белым сиянием. Оно хлынуло от призывающего мощной волной, сметая тени. Амелия не успела закричать — луч света прошил её насквозь в полёте, и графиня просто осыпалась вниз серым невесомым пеплом. Свет накрыл и меня. Я инстинктивно сжалась, ожидая, что Печать Нуара ответит агонией, но сияние оказалось невероятно тёплым. Поток божественной силы смывал остатки багровой вязи с камней. Краем угасающего сознания я увидела, как невидимые путы лопнули, и тринадцать детских фигурок мягко, словно пушинки, опустились на пол. Они были живы.

Золотистый волк за моей спиной довольно рыкнул и растаял, оставив после себя запах горькой полыни. Мои силы иссякли в ту же секунду. Мир накренился, звуки стали глухими, и я начала падать. Но удара о камень не последовало. Меня подхватили сильные дрожащие руки Саши.

— Я держу тебя...

Свет медленно гас, оставляя лишь тишину и покой.

— Полина... Полина, дыши... — услышала я его отчаянный срывающийся шёпот, прежде чем окончательно провалиться в благословенную темноту.

* Ad portas inferni! Venite, legiones! — «К вратам ада! Придите, легионы!»

* Псалом 67, молитва «Да воскреснет Бог» (Молитва Честному Кресту).