7. В шумном зале ресторана…

Ци Юньсяо посмотрел на мои немного скованные движения и, когда мы разместились за столиком, сочувственно спросил:

— Сильно Госпожа Кан свирепствует?

Он сам долгие годы носил Печать Подчинения и мог опознать признаки испытываемого хозяйского гнева.

— Терпимо, — ответила я, Сучка-Главнючка, наказывая меня, не позволяла себе заходить далеко, всё-таки я могла отбросить гордость и нажаловаться своим высокопоставленным друзьям. Как же хорошо, что они у меня есть!

— Представляю, как она разозлилась, когда ты отобрала у неё такую диковинку! — усмехнулся мужчина, кивнув на Лучезару. — Никогда раньше не видел людей с золотыми волосами, с белыми — встречались, но они были… не знаю, к будто боги красок забыли добавить, когда им тела создавали, а эта девчонка вроде бы раскрашенная, но по другому, да и нарисована другим художником.

— Наверное, так и есть, — согласилась я и пересказала ему историю о том, как белокурая девица и её не менее белокурый брат забрели в таинственный туман и оказались там, где всё другое, и лес, и люди, и язык.

— А ты, значит, что она говорит, понимаешь?

— Понимаю… Сны мне на этом языке снятся, и даже не совсем на этом, а на близком к нему.

Легенду про то, что я — любимица Богини Учёбы и она часто подбрасывает мне в голову всякое разное, всем вокруг была известна, так что моё признание Ци Юньсяо не удивило. Он только кивнул и пообещал:

— Найдём мальчишку. Если боги будут милостивы, найдём живым.

На наше счастье в новелле указывались названия некоторых населённых пунктов, расположенных недалеко от Проклятого Леса, по этим названием мы примерно вычислили местность, потому что в каждом округе были свои топонимические традиции и особенности. Ци Юньсяо подозвал одного из своих людей и приказал отправляться на разведку.

Я посмотрела на Лучезару и удивлённо моргнула, секунду назад девушка сидела со своей стороны стола одна, а сейчас слева и справа от неё появились мой младший брат и его закадычный дружок водный дух. И когда успели?

— Привет! Меня зовут Син-Син, — улыбнулся диди и протянул юной княжне палочку танхулу из мандариновых долек.

Та осторожно взяла угощение и неуверенно улыбнулась:

— Благодарю. Прости, я не понимаю, что ты говоришь.

Ху Шуйшэ убрал зубки с леденцового панциря виноградинки на своей танхулу и неожиданно выдал по-русски:

— Он сказал,”привет” и сообщил, что его зовут Син-Син, — а потом пояснил своему другу по-китайски: — Она тебя поблагодарила и извинилась за то, что не понимает твои слова.

Я ошеломлённо застыла и вытаращилась на змеёнка во все глаза, а вот мой брат, хоть и удивился, но в ступор впадать не стал.

— Ого! А-Шуй! Ты знаешь её язык!

— Конечно знаю. Твоя сестра знает, а она однажды делилась со мной энергией, так что с тех пор я тоже знаю.

— Ух ты! Ух ты! Я тоже так хочу!

— Ты человек, у тебя не получится, — скептически цокнул языком водный дух, снова примериваясь к виноградинке.

— А что ещё ты с тех пор знаешь? — спросила я, придя в себя.

— Не знаю, что я знаю, оно скрыто, пока без надобности. Может, лечить могу, как ты, надо попробовать. Иглы у меня не хуже твоих получаются.

Вода в чаше для омовения рук вдруг ощетинилась как ёжик, а потом опала, вернувшись в своё обычное состояние. Наведя шороху, Ху Шуйшэ невозмутимо впился зубами в свою танхулу, Лучезара тоже осмелилась попробовать, да и Син-Син решил не отставать, так что какое-то время с их стороны слышался только леденцовый хруст.

— Поразительные создания эти природные духи! — высказал мои мысли вслух Ци Юньсяо. — Мы несколько лет учимся, столько усилий прикладываем, чтобы что-то освоить, а у них всё так просто! Получил от кого-то Ци — получил знания!

— Представляете, что бы началось, если бы люди могли так же? — усмехнулась я. Трудность в получении знаний хотя бы отсеивала никчёмных людей, которые неизвестно что могли с этим знанием сотворить. Да и сам процесс обучения дисциплинировал человека, засталял его расти над собой, становиться лучше. Случались, конечно, исключения, но в общем и целом долгое и непростое человеческое обучение было оправдано на мой взгляд. Природным духам это было не нужно, ни один из них не замыслил бы дурного, они были чисты и бесхитростны в самой своей сути.

— Да уж! Нам такого не надо! — согласился со мной Ци Юньсяо, и я спросила, чем смогу оплатить его услуги по спасению юного княжича.

— Денег я с вас не возьму! — отмахнулся мой собеседник. — В разбойничье логово пойдём, там точно найдётся, чем поживиться. Возможно, Янмэй захочет присоединиться или твой отец. Славно развлечёмся! А ты… спой мне ту песню.

Ему не надо было объяснять, какую. Ци Юньсяо хотел услышать любимую песню Линь Сян, поэтому я достала свой гучжэн и расположила его на коленях. Шицзе будто услышала, о чём речь, и тут же оказалась рядом. А! Это она пельмешки детишкам принесла, всем троим. Син-Син с помощью маленького златоглазого переводчика принялся объяснять Лучезаре, как правильно держать бамбуковые палочки. Нагрузив стол едой, Линь Сян нас не покинула, объявила, что у неё перерыв, и села рядом, то ли чтобы меня слушать, то ли чтобы смотреть, как дети едят.

В полях под снегом и дождём

Мой милый друг, мой верный друг…

Из-под полуопущенных ресниц хмурый, суровый и очень опасный Ци Юньсяо смотрел на милую и домашнюю Линь Сян.

Тебя укрыл бы я плащом

От зимних вьюг, от зимних вьюг…

У этих двоих очень разных людей оказалась очень высокая степень энергетической совместимости. На приготовленной Линь Сян пище Ци Юньсяо выздоравливал с небывалой скоростью. У меня даже возникло предположение, что он мог бы вернуть себе Самосовершенствование, просто если бы ел в течение нескольких лет исключительно то, что она готовит.

А если мука суждена

Тебе судьбой, тебе судьбой…

Но вовсе не высокая совместимость заставляла Ци Юньсяо любоваться моей прелестной шицзе, она действительно ему нравилась, и при этом была по его мнению настолько хороша, что он не мог её себе позволить. Ну не в трущобы же вести такую замечательную девушку! А бросить всё и присоединиться к Синхон Чжень ему чувство ответственности за живущих в трущобах людей не позволяло.

Готов я боль твою до дна

Испить с тобой, испить с тобой…

Благородство там было благородством, но до “как дай вам Бог любимой быть другим” не доходило. Подобно собаке на сене Ци Юньсяо гонял от Линь Сян всех возможных ухажёров. А она принимала его неловкие и диковатые знаки внимания, и, скорее всего, тоже ему симпатизировала, но никуда не торопила и сама никуда не торопилась. А чего торопиться, если Золотое Ядро сформировано и часики больше не тикают?

Закончив музыкальное исполнение одного из последних стихотворений Роберта Бёрнса, я посмотрела на светловолосую девочку, окруженную темноволосыми людьми “нарисованными другим художником”, и мне захотелось хоть как-то её поддержать, поэтому я начала играть мелодию заново и запела теперь на русском языке. Услышав первые слова, Лучезара навострила ушки, потом подняла на меня взгляд и улыбнулась.