Глава 18 · Предложение

Ворочалась с боку на бок, но сон не шёл. Простыня сбилась, подушка казалась жесткой, и ни то, ни другое не помогало забыться. Мысли, тяжёлые и липкие, как паутина в подвале, облепили голову со всех сторон.

Кто они были? Те трое, что ломились в дом? Самостоятельные грабители, решившие поживиться в пустующем, как им казалось, доме? Или их кто-то подослал? Имя купца Воронина всплыло в памяти само собой. Он хотел заполучить этот участок, предлагал деньги, угрожал. Завуалированно, но вполне отчётливо. Мог ли он нанять людей, чтобы напугать меня? Показать, что слабая и одна, что не защитить ни себя, ни дом? А после этого прийти снова с предложением продажи, мол, видите, сударыня, одной вам не справиться, лучше уступите по-хорошему, пока не поздно.

Рейдерские захваты существовали и в двадцать первом веке. Всё решали деньги и связи, а закон часто оказывался бессилен. Здесь, в тысяча девятьсот пятом, порядки были не лучше. Поди докажи, что за нападением стоял именно Воронин. Он приехал, мило поболтал, уехал и всё. А то, что ночью в дом влезли трое, это дело полиции, которая вряд ли станет усердствовать ради одинокой молодой женщины без покровителей.

А может, и не он вовсе. Мало ли в городе дураков, которым захотелось поживиться? Или просто хулиганов, ищущих приключений на ночь глядя.

Ответов не было. Только вопросы, которые роились в голове, не давая покоя.

Села на кровати, откинула одеяло. Спать не хотелось совершенно. Тело ныло от напряжения, но мысли гнали вперёд, не позволяя расслабиться. Зажгла лампу, накинула халат, запахнулась поплотнее, будто это могло защитить от тех страхов, что ещё не улеглись. Выскользнула в коридор. Прислушалась.

Снизу донёсся скрип: тихий, осторожный, будто кто-то намеренно старался не шуметь. Доктор Ветров. Не спал. Сторожил.

Тихо спустилась по лестнице, ступая босиком, чтобы не скрипеть. В гостиной горела тусклая лампа, отбрасывая мягкие тени на стены. Алексей Павлович сидел в кресле у окна, но услышал меня сразу. Повернулся, поднялся, в глазах мелькнула тревога.

— Вера Ивановна, — голос его был тихим, но обеспокоенным. — Вам бы спать, а вы ходите. Покой вам нужен, сударыня.

— Не спится, Алексей Павлович, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается благодарность и какая-то странная теплота. — И за вас беспокоюсь. Шли бы вы к себе, устали ведь. Вам завтра работать, пациентов принимать, а вы здесь…

— Не оставлю я вас, Вера Ивановна, — сказал он твёрдо, и в голосе его прозвучало что-то такое, отчего спорить расхотелось. — Не сегодня. Да и…

Он замолчал, словно хотел добавить что-то ещё, но передумал. Посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, и в этом взгляде было столько тепла, что я вдруг поняла всё без слов.

Он любит тебя, Ивановна.

Да-да, именно тебя. Ту самую Веру Ивановну Бережную, которая ухаживала за умирающим дядей, не спала ночами. Ту, которая после смерти дяди сама слегла от тифа и которую он выходил. Он полюбил её ещё тогда, когда я, Вера из будущего, даже не появилась в этом теле.

А букетик лаванды на прикроватном столике — это был не просто врачебный совет. Это был знак внимания. Забота. Нежность. Не врача, а мужчины, которому небезразлична женщина.

Как же это мило, но что же делать?

Ведь нас теперь двое в одном теле. И он, сам того не зная, видит перед собой не ту Веру, которую полюбил. Та, настоящая, тихо сидит внутри, прислушивается. Она смущена, растеряна, но ей приятно. Чувствую это по лёгкому трепету где-то в глубине.

«Надо тебе, Ивановна, учиться у меня, — мысленно обратилась я к ней. — Всё, что знаю и умею, пригодится тебе потом, когда исчезну. Когда уступлю тебе место. Чтобы он не заметил разницы, не заподозрил неладное. А пока…»

— Может быть, чаю, Алексей Павлович? — сказала я вслух. — С лавандой и мятой. Такой чай снижает тревогу и улучшает качество сна. Как раз, благодаря вам, один ингредиент есть. Вы же сами принесли тот букетик. Второй тоже всегда под рукой. Что скажете?

— Не могу с вами не согласиться, сударыня, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти домашнее. — Да и звучит заманчиво. Коли, конечно, моё присутствие не тяготит вас в силу того, что ночь за окном.

— Согрешила я больше, Алексей Павлович, — ответила я, проходя на кухню и принимаясь за самовар. — Ворвавшись к вам в ночи в дом. Кстати, а вы не знали о том тайном ходе?

Лампа в гостиной горела тускло, создавая интимную, почти уютную обстановку. Занавески на окнах были задёрнуты. Соседи, даже если кто-то ещё не спал, не могли увидеть, что происходит в доме одинокой молодой женщины. Ситуация была двусмысленная, но что уж теперь. Сложилась сама собой.

Я была рада, что он остался. Мне было бы страшно одной. Даже если те злодеи сегодня не вернутся.

— Нет, Вера Ивановна, — ответил он, присаживаясь на краешек стула. — Даже не предполагал. А вы откуда узнали про него?

— Случайно, — я налила кипяток в заварник, бросила туда подсушенные цветки лаванды и листья мяты. — Когда дом осматривала. Как оказалось, не зря.

Заварила чай, добавила ложку мёда. Разлила по кружкам. Пар поднимался вверх, смешиваясь с ароматами трав. Протянула одну кружку доктору.

— Вдыхайте, — улыбнулась я. — И поправляйтесь. От усталости и тревог. Я имею в виду, не только вы меня лечили, но и я вас иногда могу.

Он сделал глоток, зажмурился на секунду.

— Вкусно, — сказал он одобрительно. — Откуда такие познания, сударыня?

— Житейские наблюдения, — я пожала плечами. — Да и читать люблю. А ещё в гимназии нам рассказывали о пользе трав.

Он усмехнулся, но не стал спорить. Прихлёбывал чай маленькими глотками, и я видела, как напряжение постепенно уходит из его плеч.

— Чтобы извлечь пользу и крепко уснуть, достаточно выпить чашечку за полчаса до сна, — добавила я.

Он отставил кружку, чуть подался вперёд. Глаза его в полумраке казались тёмными и глубокими.

— Кто бы это ни был сегодня, — сказал он негромко, почти шёпотом, — вам нельзя оставаться одной, голубушка. Это не обсуждается.

— Уже думала об этом, — ответила я. — Попрошу Агашу вернуться в дом. Тем более решили поднимать гостевой дом, как было при Петре Сергеевиче. Ей всё равно негде жить, а у меня комната для прислуги пустует.

— Похвально, — кивнул Ветров. — Но этого мало. Вы, сударыня, одиноки. В городе уже знают, что получили наследство. Завистники не успокоятся. Будут давить, пугать, подсылать всякую шваль. Не сможете вы защитить себя сами.

Промолчала, потому что он был прав.

— Что же вы предлагаете, Алексей Павлович? — спросила тихо.

Он посмотрел мне прямо в глаза. Долго, пристально. Так, что у меня перехватило дыхание.

— Предлагаю вам выйти за меня замуж, — сказал он.

Не нашлась, что ответить. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в груди.

— Не тороплю я вас, сударыня, — он мягко поднял ладонь. — Дело времени. Я не могу сейчас назвать вас невестой, Вера Ивановна. Вы в трауре, и оглашать помолвку в такое время было бы неприлично. Прошу лишь об одном: позвольте мне стать вашим покровителем уже сейчас. Если кто спросит, скажите, что так велел ваш покойный дядя: будто бы он поручил мне заботу о вас перед смертью. Это даст вам защиту, не вызывая лишних пересудов. И тогда любая нападка на вас станет прямым оскорблением мне лично. А я за эти три года успел сделать себе имя. Со мной считаются. Вас не тронут.

Молчала. Внутри меня боролись две Веры. Та, будущая, врач, попаданка, понимала, что он сделал предложение не совсем ей, но той, другой, которая сейчас краснела где-то в глубине сознания. Ивановна была смущена, растеряна, но да, ей было приятно. Мне тоже. И от этого становилось странно и неловко.

— А после траура… — продолжал тем временем Алексей Павлович, — если вы согласитесь, мы объявим о помолвке. В начале сентября, после Успенского поста, если Господь благословит, сыграем свадьбу. Конечно, если вы не против подождать ещё чуть-чуть, сударыня.

— Я… я подумаю, Алексей Павлович, — выдохнула я. Голос дрогнул, и я постаралась взять себя в руки. — Спасибо вам за помощь и… за содействие. И за защиту. Вы очень добры.

— Не стоит благодарности, — он покачал головой. — Я от чистого сердца, Вера Ивановна.

Чай был допит. Разговор естественным образом подошёл к концу. Встала, убрала чашки в раковину, мыть посуду было уже некогда и не хотелось. Повернулась к нему.

— Алексей Павлович, не можете же вы всю ночь сидеть в кресле. У нас есть свободная гостевая комната на втором этаже. Располагайтесь там. Будет удобнее.

— Вы уверены, сударыня? — он поднялся, одёрнул сюртук.

— Вполне.

Проводила его до комнаты, пожелала спокойной ночи. Он кивнул, скрылся за дверью. Услышала, как половица отозвалась на его шаги, как скрипнула кровать.

Он рядом. Через стенку.

Мысль была удивительной, почти невероятной. И от этой мысли становилось тепло на душе. Будто никакой Воронин, никакие хулиганы не страшны. Потому что он здесь. Он защитит.

Вернулась в свою спальню, легла в постель, укрылась одеялом. За окном шумело море ровно, спокойно, убаюкивающе. Закрыла глаза, чувствуя, как веки тяжелеют.

Пусть теперь сам чёрт явится в образе Воронина, я не боюсь.

Уснула почти мгновенно и ни что не потревожило сон до утра.