Глава 19 · Дела и первые гости

Проснулась оттого, что в доме кто-то ходил. Не доктор. Его шаги я узнала бы. А эти были другие, быстрые, хозяйские. Агаша.

Она уже гремела посудой на кухне, и запах свежего бульона щекотал ноздри. Накинула халат, спустилась вниз.

— Вы уже встали, барышня, — Агаша обернулась от печи. — А я вам завтрак готовлю. Доктор велел покормить да сил набираться.

— Доктор? — потёрла виски, пытаясь вспомнить, как он ушёл. — А где он?

— Ушёл, голубчик, ещё на рассвете. Ко мне мальчишку послал, сказал, что вы одни, и чтоб я шла скорее, потому как самим вам нездоровится, — Агаша поставила передо мной тарелку с бульоном. — Я уж думала, бог знает что стряслось. А он мне всё рассказал. Про тех, кто ночью ломился. Господи, и как вы только не побоялись?

— Испугалась я, Агаша, — призналась честно. — Очень.

— И немудрено. Доктор сказал, сам их прогнал. Хорошо, что он рядом живёт.

Она помолчала, глядя, как я ем.

— Вера Ивановна, — сказала она наконец, — я решила: переезжаю к вам. Совсем. Нечего вам одной тут мыкаться. И работы много, а вдвоём и веселее, и спокойнее.

Не стала спорить. Кивнула, и она удовлетворённо поджала губы, принимаясь за уборку.

Пока Агаша хлопотала, я спустилась в подвал. Сердце колотилось, когда откидывала люк: вдруг налётчики успели добраться до бочки? Но всё было на месте. Как и крыса. Она сидела на груде мешков и равнодушно проводила меня взглядом. Я сунула руку в бочку, нащупала сундучок. Тяжёлый, нетронутый. Тайник остался в секрете.

Вытаскивать не стала. Пусть лежит. Потом, когда всё устаканится, можно будет перепрятать в надёжнее место. Или оставить там, где он был. Крыса охраняет надёжно.

Прошло несколько дней. Доктор Ветров, как и обещал, помог с бумагами. Через своего знакомого чиновника он ускорил процесс вступления в наследство. Мне не пришлось никуда ходить и лишний раз доказывать свои права. Алексей Павлович всё уладил. Официальное уведомление пришло быстрее, чем ожидала: дом признан моей собственностью, никаких препятствий нет.

— Пустяки, сударыня, — сказал он, когда я попыталась благодарить. — Вы теперь полноправная хозяйка.

Мы с Агашей взялись за дом с удвоенной силой. Мыли окна, перетряхивали постельное бельё, чистили ковры. Гостевые комнаты на втором этаже засияли чистотой. Я распорядилась купить ещё несколько комплектов белья, полотенец. Всё из тех денег, что нашла в шкафу дяди Петра.

Самым моим торжеством стали две ванные комнаты. Одну оборудовали в бывшей кладовке на первом этаже, для мужчин. Вторую в маленькой каморке на втором этаже, для женщин. Агаша сначала крутила головой, не понимая такого разделения.

— Барышня, зачем столько? — спросила она, когда я объясняла, где что будет стоять.

— Это не роскошь, Агаша, — ответила я. — Гости будут благодарны, что не приходится ждать очереди и мыться в одном и том же месте. И приличие соблюсти. И для гигиены полезно.

Она покачала головой, но спорить не стала.

Когда доктор Ветров зашёл в очередной раз, я провела ему экскурсию. Он увидел выбеленные стены, новые деревянные лохани, рукомойники с зеркалами, свежие полотенца на крючках.

— Вера Ивановна, — он покачал головой, оглядываясь, — вы меня удивляете. Откуда вы только знаете, как лучше? Это же… это загляденье.

— Житейская мудрость, Алексей Павлович, — улыбнулась я. — Когда долго живёшь одна, поневоле начинаешь думать об удобстве.

Агаша, стоявшая в дверях, согласно кивнула.

— Наша барышня головастая. Я бы до такого не додумалась.

Ветров смотрел с восхищением, и внутри разливалось теплело не только от его взгляда, но и оттого, что я смогла переделать этот запущенный дом в уютное место.

В один из вечеров, когда солнце уже клонилось к закату, у калитки остановился экипаж.

Из него вышли двое: мужчина и женщина, уже немолодые, лет под шестьдесят. Мужчина с окладистой седой бородой, в добротном сюртуке, опирался на трость. Женщина полноватая, в тёмном платье и кружевной накидке, с добрым, усталым лицом.

Это были первые гости, которых порекомендовал доктор Ветров: его давние пациенты, супруги Медведевы. Николаю Андреевичу нужно было поправить здоровье после затяжной болезни, а жена, Елена Петровна, хотела сопровождать его.

Я вышла на крыльцо, приветливо улыбнулась.

— Добро пожаловать, господа. Проходите, не стесняйтесь.

— Вы, должно быть, Вера Ивановна? — спросила женщина. — Нам доктор Ветров так тепло о вас отзывался.

— Он очень добр ко мне, — ответила я. — Прошу, располагайтесь. Агаша, помогите с вещами.

Агаша тут же подхватила саквояжи и проводила гостей в их комнату: самую светлую, с окном на море. Я показала, где стоит умывальник, где полотенца, объяснила, что к вечеру будет горячая вода, если пожелают.

Когда они спустились в столовую к ужину, я уже вовсю хлопотала на кухне. Агаша накрыла на стол, я подала сама. Хотела убедиться, что всё нравится.

— У вас здесь благодать, — сказала Елена Петровна, пробуя уху. — И чистота какая… Давно мы такого не видели.

— Мы стараемся, — ответила я. — Здоровье — оно от чистоты и покоя зависит.

В тот вечер я старалась всё делать сама, но при этом объясняла Агаше и той, другой Вере, что притаилась внутри, почему важно то, что мы делаем.

— Бельё нужно менять хотя бы раз в неделю, — сказала я, когда мы застилали свежие простыни в комнате гостей. — А полотенца — дважды. Фиксируй в тетради для каждого гостя, в какой день произвели смену белья. В иных гостиницах, говорят, и вовсе реже. Но я считаю, что чистота — залог здоровья гостя. И нашего спокойствия.

Агаша удивлённо подняла бровь.

— При Петре Сергеевиче меняли раз в две недели, — заметила она. — Гости не жаловались.

— Не жаловались, потому что не знали, что может быть иначе, — ответила я. — А теперь будут знать. И будут возвращаться.

Потом я показала, как проветривать комнату перед приходом постояльцев, как кипятить воду для питья, как мыть полы с уксусом, а не просто с водой. Агаша слушала внимательно, иногда покачивала головой, но не спорила.

— Вы, барышня, как доктор рассуждаете, — сказала она под конец.

— Наблюдательная я, — уклонилась от прямого ответа. — Да и читать люблю. В книгах умные вещи пишут.

А внутри, в глубине сознания, я чувствовала, как Ивановна впитывает каждое слово. Она не до конца понимала, зачем вся эта суета с чистотой, но запоминала. Училась.

Я знала, что у неё все получится. И без меня. Но как отсюда выбраться?