Глава 21. Очень разные «они»

Вся честная компания смотрела на неё так, что, Таня уверилась – она сделала что-то совершенно недопустимое, неправильное и вообще всё испортила. Даже испугаться успела…

– Таня! Это… это же… это такой подарок! – выдохнул наконец-то Тявин. – Ты даже не представляешь, что сейчас для меня сделала!

Соколовский тихонько рассмеялся:

– Да уж… это надо так сказать, чтобы сходу разрешить самую большую и болезненную проблему в его жизни… причём даже не зная о ней!

Вран вопросительно воззрился на Тявина, а тот, неловко улыбаясь, объяснил:

– Я же теперь могу не волноваться, что меня подстрелят! – он, словно сам пока не веря, покачал головой и продолжил: – Так-то пару-тройку раз в год в меня стабильно палили, и не всегда получалось уворачиваться. Но я-то ладно, знал, на что шёл, только вот завести семью с такой работой я не решался. Сами понимаете, какой смысл жениться, тащить жену в тайгу, чтобы вскоре оставить её вдовой, а если ещё лисята пойдут?

– Тявин… но, может, это и не подействовало! – растерялась Таня – очень уж много надежд сходу возникло у лиса.

– Подействовало как раз! – уверенно кивнул Тявин. – Я же чую. И… и смогу теперь прийти к…

– К той лисе, ради которой ты тут в отпуске остался? – понимающе хмыкнул Соколовский.

– Ну да… Так-то я каждый день ездил к её дому, просто на глаза не показывался – чего её расстраивать. Она вообще-то из моих мест… Просто её родители в Москву увезли, чтобы она ко мне не убежала. А я… я даже рад был! – вздохнул Тявин.

– Да-да, помню я, как именно ты был рад – чуть по соснам не бегал, как белка, – усмехнулся Филипп. – Я так думаю, что местные соболя просто заикаться начали от таких «белочек». Даже Ххорш тогда, по слухам, перепугался.

– И всё равно я был рад! – упрямо возразил Тявин. – Я не мог так рисковать… Я в тот год вообще на манер мишени в тире оказывался. Едва-едва ноги не протянул – понаехали большие компании со всякой охотничьей супертехникой. С такими трудно уйти живым.

Таня вздохнула, сообразив, сколько ещё шрамов пряталось под густейшим мехом лисьей шубы.

– Зато сейчас я могу пойти к ней! – воспрял Тявин. – И даже её родители мне уже не возразят! И родичи не помешают! Да пусть хоть все лисы её рода соберутся! Неуязвимость… это же… это невероятно!

– А в Москве много лис? – удивилась Таня.

– Не так чтобы очень, но хватает. Лисы и так-то в города вполне охотно заходят, даже самые обычные, а уж такие, как Тявин, которые могут выглядеть как люди, вообще запросто, – объяснил Соколовский. – К тому же чем больше город, тем проще в нём затеряться. В небольших-то городах некоторые странности соседей гораздо лучше заметны.

Тявин сидел, не обращая внимания на наглого Терентия, беззастенчиво тянущего лапу к его тарелке, и настолько явно был в мечтах о своих новых перспективах, что Вран едва сдержался, чтобы не рассмеяться, правда, получив чувствительный щипок от Шушаны, быстро передумал выражать свои эмоции вслух.

Нет, лис вскоре опомнился, начал благодарить Таню, да так, что напрочь её смутил.

«Да что я такого сделала-то? Просто сказала… – недоумевала она, когда Соколовский увлёк своего постояльца на гостиничную территорию, давая возможность Тане передохнуть. – Чудные они… но такие удивительно хорошие!»

В том, что эти самые «они» бывают очень разными, Тане вскоре пришлось убедиться на собственном опыте – прямо с утра следующего дня.

Визит уже привычных посетителей, которые приходили без животных, Таня восприняла обыденно, пока не осознала, что один их них – это отец Врана – Крат.

– Добррое утрро! – вальяжно поприветствовал он Таню, пропуская в её кабинет своего спутника – черноволосого и черноглазого худощавого типа.

– Доброе утро! – вежливо откликнулась Таня, быстро соображая, что вот это как раз и есть та самая странность, о которой они с Враном только вчера говорили. Похоже, пришли её уговаривать, а скорее, не уговаривать даже, а пакость какую-то устраивать! Такой вывод пришёл в голову, стоило только присмотреться к незнакомцу получше.

Впрочем, Таня и не особенно всматривалась, так, бросила взгляд, и быстро уставилась на экран компьютера.

«Бывают такие люди, которым в глаза смотреть не хочется – слишком чёрная радужка. Такая, что кажется, будто её и вовсе нет. Сразу возникает ощущение какой-то неправильности!» – мимолётно подумала она. А вслух сказала:

– У вас жалобы? Плохое самочувствие?

– Нет-нет… У нас рразговорр. Сами понимаете, прро кого! – сообщил Крат, усаживаясь на стул у двери.

– Простите… у меня приём, отвлекаться на сторонние разговоры я не могу, – Таня упорно не смотрела на посетителей. Нет, правда, чего она там не видела?

– Я бы хотел вам кое-что прредложить! – Крат в обычной своей самоуверенности словно бы и не слышал возражения собеседника, упорно продолжая: – Мне нужно, чтобы Врран пррибыл домой! Веррнулся, понимаете? Он уже достаточно набррался от вас сил, а все эти глупости с его учёбой… это уже можно пррекращать! У него вперреди соверршенно иной путь! Он послужит прроцветанию ррода!

Таня пожала плечами:

– Нет смысла говорить об этом со мной. Его путь – его выбор и его дело!

– Нет-нет, я не настолько доверрчив, чтобы не понимать, что Врран сейчас под вашим влиянием, – усмехнулся Крат. – Мы достаточно долго уговарривали его веррнуться, ну хотя бы прриехать домой на прраздники, но он и не думал соглашаться. Так что вы нам должны помочь!

– Кому должна – я всем прощаю! – машинально выдала Татьяна.

– Ээээ? – Крат явно подзавис, но потом решил не тратить время на людские фразочки. – Корроче! Мне надо, чтобы ты вызвала Врана и сказала ему, чтобы он ехал с нами!

– Мне очень жаль, но ничего подобного я делать не стану! – Таня краем глаза заметила, что спутник Крата подошёл ближе к ней, и слегка занервничала – от него прямо-таки веяло опасностью так, что даже волосы на затылке поёжились, словно ощутили ледяной сквозняк.

– А прридётся! – первый раз высказался этот самый незнакомый тип. – Посмотрри на меня!

– Вы сами сказали, что не пациенты, так что мне нет нужды вас разглядывать! Будьте любезны, покиньте кабинет! – Таня повысила голос.

– Смотрри на меня, дyрррa! – рявкнул тип, потянув к Татьяне худую кисть, чем-то смахивающую на воронью лапу.

И снова сработал Танин внутренний предохранитель – она испугалась, от этого моментально сориентировалась, подхватила со стола распылитель с обеззараживающим средством и, не глядя, брызнула в направлении лица агрессора.

Тот взвыл, начал тереть лицо, издавая короткие вопли, Крат подскочил к нему, потом к Татьяне, попытавшись схватить её за запястье… Кто уж знает, что ему пришло в голову, то ли выволочь её силой из-за стола, из кабинета, протащить к выходу из клиники и увезти, запихав в машину, то ли просто напугать, но ему под колени метнулся стул, подбив внушительную его фигуру и обрушив на пол.

Когда он поднялся с пола, ругаясь и суля этой наглой девице кучу проблем, то выяснилось, что его спутник, которого он за очень приличные деньги подрядил внушить девице то, что она должна была сделать, судорожно промывает глаза под струёй ледяной воды в раковине, которая устроена в углу кабинета.

Посреди глухой стены за стулом Татьяны приоткрыта невидимая раньше дверь, а самой Татьяны в кабинете и близко не наблюдается…

– Чего ты там застрял? – рявкнул Крат на своего спутника. – Давай скорее за ней!

– Да она мне в глаза попала какой-то едкой гадостью! – пробулькал владеющий мороком тип, который славился в своей среде как ворон с крайне нехорошей репутацией.

– Учти, денег не получишь, если работу не выполнишь! – пригрозил Крат. – Вперёд, за девицей!

Сам он предусмотрительно не спешил… Очень уж хорошо помнилось, как ему в предыдущие разы пришлось бегать в бесконечном коридоре.

Тип об этом ничего не знал, так что, подстёгиваемый жаждой денег и желанием отомстить нахальной человеческой врачишке, он решительно кинулся за странную дверь.

Крат только моргнул, а потом обнаружил, что стена-то на том самом месте ровная и гладкая, никакой двери там нет и не было!

Он порадовался, что не отправился туда сам, уселся на стул и решил подождать, когда же Крамеш, а именно так звали наёмника, не вытащит из тайного прохода уже полностью управляемую девицу!

Крамеш бежал по какому-то неожиданно, непонятно длинному коридору, потом, приняв истинный облик, полетел, потом, напрочь утомившись, вернулся обратно в людскую форму, уже шагом пытаясь достигнуть двери, которая виднелась далеко впереди, а дальше, полностью выбившись из сил, опустился на пол и уселся там…

Правда, всё это длилось довольно долго – Крамеш недаром гордился своей выносливостью. Именно она, да ещё его редчайший дар морока помогали ему выживать, находя такие, как сейчас, подработки, так как использовать свой дар по собственному почину он не мог – только когда его об этом просят или отдают приказ. Когда-то в детстве глава его рода, обнаружив явные проблемы в его воспитании и восприятии мира, перекрыл ему эту возможность, благо глава сам владел тем же даром и был в состоянии оценить, на что способен такой талантливый, но абсолютно бессовестный воронёнок.

Вот так и вышло, что Крамеш стал беглецом из собственного рода, его позором, а также наёмником, выполняющим чужие заказы. Любые, главное, чтобы за них хорошо платили. Теперь он горько сожалел о том, что согласился на эту несложную на первый взгляд работёнку.

«Что пррроисходит? Куда я попал? Что это была за девка, рраз её так защищают? Или это она сама делает? Тогда… тогда что меня ожидает? Крррат… он точно что-то знал! Ну, дай мне только отсюда выбррраться!» – ярился он.

Крамеш не знал, что Крат Чернокрылов тоже не имел возможности очень уж радоваться жизни… Как-то поводов не было! Нет, он вполне комфортно посидел какое-то время на стуле, потом встал и походил по кабинету, а дальше встрепенулся, заслышав какой-то шорох.

«Кррамеш? Нашёл девицу и пытается откррыть дверрь?» – Крат порадовался, что ему пришла в голову такая чудесная идея – использовать этого наёмника. Да, денег тот запросил очень прилично, но теперь-то проблема с Враном будет разрешена!

«Дyррaчoк веррнётся домой, станет моей прравой ррукой, а самое главное – мы порроднимся с очень и очень знатным рродом! Рраз уж они заинтерресовались Враном, нельзя упускать такой случай! От такого не отказываются! Моей невесткой будет любимая дедом – главой своего рода вороница – наследница, с которрой я получу огрромное влияние и срредства!» – успел подумать Крат, подходя к стене.

– Ну, давай, открывайся! Эй… Кррамеш, как ты там?

Звук, который раздался сзади, был для Крата полнейшей неожиданностью – скрип, словно кто-то поскрежетал зубами. Глава рода Чернокрыловых медленно повернулся и увидел…

– Чё? Хомяк? И откуда тут этот врредитель? – пренебрежительно фыркнул он, очень и очень быстро пожалев об этом.

Хомяк поднялся на задние лапы, растопырил их, издал странный, неожиданно громкий, но, безусловно, воинственный клич, широко отрыл рот, продемонстрировав приличных размеров резцы, и…

– Псих, пшёл вон! Да отвяжись ты от меня, ненормальный! Да я тебя сейчас стулом!

Сложновато обороняться стулом от животины, которая прекрасно проныривает между его ножками и клацает зубами уже у ног объекта атаки. То есть клацнул-то он пару раз, так… примерялся, а вот дальше уже кидался всерьёз!

«Хорошо, что я могу изолировать эти вопли от окружающих, – рассуждала Шушана, наблюдая за попытками Крата отцепить от своей щиколотки рычащего, как бульдог, Гудини. – Ишь, громкий какой! Распугал бы всех посетителей!»

В конце концов Крату удалось оторвать от себя хомяка и откинуть его подальше вместе с половиной штанины. А дальше, предупреждая новую атаку, Крат рухнул на пол, взвился с него уже вороном и замахал крыльями под потолком.

Нет, конечно, сначала он попытался решить проблему кардинально – стукнуть клювом по вредной животине, да и всё. Только вот ничего у него не вышло… Зато он лишился части оперения у охвостья. Пришлось снова взлетать, панически хлопая крыльями.

Гудини только фыркнул. Как зверь разумный, он не стал бегать за дичью, задрав голову вверх, а уселся, пристроив окорочка на расстеленную добычу – штанину и добытые перья, да принялся следить за чудаком, решившим, что от него можно так просто упорхать!

Нет, конечно, Крат сразу же долетел и уселся на край шкафа, пребывая в полной уверенности, что он теперь в безопасности. Наивный тип!

Какое-то время ничего не происходило, а потом шкаф сам собой покачнулся и сбросил ворона вниз, к карбышу, нетерпеливо потиравшему лапы в предвкушении новой добычи – тут вариант-то беспроигрышный – или перья перепадут, или ткань оторвётся… Что так, что этак хоме приятно!

Правда, пришлось ненадолго прерваться – норушь позвала, напомнив о другом объекте, а то чего тот просто сидит в коридоре?

Крамеш, обнаруживший, что за ним мчится какой-то небольшой объект, поначалу не осознал всей его целеустремлённости и опасности. Только после того, как остался без обеих штанин, оторванных почти до колен, и одного хвостового пера, ворон понял – он попааал!

Это неприятное ощущение усилилось, когда Гудини осознал – и на тот, и на этот объект одновременно его не хватит, а значит, кого-то надо уступить… Себе он выбрал Крата – на том больше осталось того, чем можно умостить спальный отнорок, а этого типа с хомобарского плеча пожертвовал элитному отряду крысаков, которых держал в полном повиновении.

Вот тут Крамешу уже пришлось совсем туго! Опуститься на пол и передохнуть уже не выходило, зацепиться за стены было невозможно – просто не за что, а лететь бесконечно он не мог – тут не было воздушных потоков, которые сами поддерживали бы его.

Крату тоже было как-то невесело – только он порадовался, что сумасшедший хомяк убрался, только передохнул и обнаружил, что позвонить кому-то из сородичей, чтобы его вызволили, он не может – сеть не берётся, как мелкая, но хищная зверюга вернулась и опять начала его гонять.

Именно поэтому Крат уже не раздумывал, когда перед ним открылась дверь в стене, которой совсем недавно там не было. Он рванул туда, силясь убраться подальше из этого ненавистного ему места, и… чуть не врезался в Крамеша, из последних сил удерживающего себя в воздухе.

– Отзывай крыс, теперь эти двое сами друг с другом управятся! – фыркнула Шушана, покосилась на Гудини и только головой покачала – у того все лапы были заняты – столько всего надёргал с гостя непрошеного да незваного! – Ну ты и… хомяк! – только и сказала она.

Таня, выведенная Шушаной в гостиницу, вернулась на работу и очень удачно была перехвачена Костиком – тот как раз шёл к ней посоветоваться по поводу здоровенной собаки с застрявшим в зубах маленьким тюбиком моментального клея. Так что, пока они добывали из собачьих челюстей клей, Танин кабинет как раз освободился от незваных пришельцев.

«Интересно… на них хоть какие-то перья остались? – подумала Таня, увидев "поле боя", которое трудолюбиво убирал Гудини – ещё бы, добыча-то какая! – Хотя… какое моё дело? Я их не ощипывала, так что и лечить, если что, не обязана».

К вечеру Врану позвонила мать:

– Доррогой, ты в пути?

– Добррый вечерр, мам! В пути куда? – безмятежно уточнил Вран, развешивающий гирлянду на ёлке, которую приволок поразительно счастливый Тявин.

– В пути домой! Ну, твоя ветерринаррша тебе уже всё сказала? Да? И ты не мог бы сказать отцу, чтобы он включил смарртфон?

– Так… стоп! Мам, о чём ты?

– Ну как же, он же поехал с наёмником, чтобы её заморрочить… – Каруна Чернокрылова была так твердокаменно уверена в успехе, что сообразить, что тут что-то не так, смогла не сразу.

Только после того, как сын заорал на неё и выключил смартфон, она осознала – убеждённость Крата в полнейшей удаче их затеи где-то дала трещину и стала похожа на… на что-то неправильное. Она набирала номер сына снова и снова, но тот не брал трубку, а звонки на номер мужа заканчивались неизменным «абонент вне зоны действия сети».

Вран кинулся звонить Тане, одновременно выскакивая из квартиры, собственно, на этом его поиски и закончились – она как раз поднималась на второй этаж по лестнице.

– Таня! Ты в порядке? – Вран с таким ужасом заглянул в лицо названой сестре, что та ещё больше рассердилась на его родителей!

«Да разве же можно так себя с ним вести? Он что? Вещь? Раб? Бессловесная и полностью подчинённая животина?» – подумала она и торопливо начала успокаивать Врана:

– Не волнуйся, со мной всё хорошо! Точно хорошо! Честное слово. Только вот… поговорить нам надо.

Встревоженный Тявин уже стоял в дверях квартиры, он потянул носом, прищурился, понимающе покосился на Врана и исчез в кухне, плотно закрыв за собой дверь.

– Тань, отец и какой-то наёмник… они у тебя были, да?

– Да, были… и… мы с Шушаной не знаем, что с ними сейчас делать – они в междустенье, в бесконечном коридоре… выясняют отношения.

– Не понял! – изумился Вран, покосившись на вынырнувшую из угла Шушану.

– Ну, сейчас-то уже не выясняют – сил не осталось. Но всё, что могли друг другу подбить, они уже подбили. Причём во всех видах… и в людском, и в истинном. То есть картина, скажем прямо, не очень-то праздничная! – объяснила Шушана. – Так что сидят там у нас два практически ощипанных налысо ворона, у твоего папеньки вывихнуто крыло, у наёмника сломано, лапы тоже не очень целые, ну и так, по мелочам…

– Ну, если они уже не дерутся, наверное, их обоих обработать надо? – уточнила Таня.

– Извини, но я тебя к ним без Соколовского не пущу. Тот, второй, он мастер морока. Наёмник. Я думаю, что он гораздо слабее Крыланы, но может попытаться выполнить заказ, – вздохнула норушь. – Разве что Вран сходит и отца достанет, – с сомнением продолжила она.

– Не хочу! – сквозь зубы процедил тот, изо всех сил стараясь удержаться от того, чтобы кинуться в междустенье, сломать что-нибудь ещё наёмнику, а отца просто схватить и трясти как… как…

– Ну всё, всё, не надо! – прохладная ладонь на его плече словно отмела в сторону захлёстывающую его ярость, в которой Вран просто тонул. – Всё закончилось хорошо. Ну, не для них, конечно…

– Так им и надо! – Вран представил, как бы он дальше жил, если бы Татьяна смотрела сейчас на него пустым взглядом и повторяла, что он должен бросить всё тут и ехать домой. Что должен выполнять приказы отца, жить по его команде, встречаться с вороницей какого-то знатного роду-племени, а она, Таня, будет их всех бесплатно лечить…

Затряслись руки, он спрятал ладони подмышки и тоскливо уставился в окно.

– Это когда-нибудь закончится, а? Что мне сделать, чтобы они от меня отстали? Чтобы не пытались подчинить тебя? Сдаться, уехать, улететь, чтобы не приставали к тебе больше, оставили в покое?

– Ты что? Неужели же ты думаешь, что Танечку оставят в покое, понимая, что она – это путь управления тобой! – фыркнула Шушана, не давая молодому и от этого пока уязвимому Врану впасть в настроение «уеду, и всем будет лучше».

– Неужели ты думаешь, что мне нужен такой покой? – Таня обняла названого брата за плечи. – Нет уж… Если у нас и есть шанс отбиться, то только вместе! И вообще, давай-ка мы и правда подождём Филиппа Ивановича, а потом уже будем разбираться. Вроде там никаких травм, угрожающих жизни, нет, так что пусть пока подождут.

Шушана покивала головой, подтверждая, что травмы не опасны, и поспешила на кухню – как-то заинтриговала её тишина за дверями: «А ведь там еда… и Терентий… и Тявин!»

Как выяснилось, Тявин, поглощённый воспоминаниями о сегодняшней встрече с невестой и мечтами об их общем будущем, решил вопрос сохранности еды гениально просто – взял и зафиксировал крайне возмущённого Терентия, притиснув его к подлокотнику дивана и облокотившись сверху.

– Лисссы! – беззвучно шипел оскорблённый Терентий. – Лисссы прямо как исссверги какие-то! То жрyт, то есть едят, как котики, то сссцапывают и сссадиссскивают! Ты! Пaрaсссит! Отпусссти!

– Ага, отпусссти его! Это чтобы ты осетрину стрескал, которую я Тане принёс? Обойдёшься! – расслабленно отвечал ему счастливый Тявин, перед глазами которого всё ещё кружились воспоминания о его прекрасной, самой-самой лучшей в мире лисице-огнёвке и о море препятствий к их совместной жизни, которое мгновенно исчезло, повинуясь вчерашним Таниным словам.

– А ведь гениальный способ! Надо принять на вооружение! – Вран не мог не думать о случившемся, не получалось полностью отвлечься, но, зайдя в кухню, он невольно рассмеялся – очень уж забавно выглядел мечтательный Тявин, почти лежащий на коте, и толстые рыжие лапы Терентия, упорно подбирающиеся к блюду с вожделенной рыбкой.

Соколовский не собирался тридцатого декабря ехать в гостиницу – новогодние праздники и выступления на них отнимали много времени. Не собирался, а пришлось!

«Интересно-то как… Неразумный папаша, его наёмник и вся честная компания… – размышлял он, въезжая в арку клиники уже глубокой ночью. – Ну, ну и что из этого всего выйдет?»