Глава 22. Поиск чувства самосохранения

Соколовский, узнав подробности произошедшего, мрачно покрутил в пальцах брелок с ключами от машины и пожал плечами:

«У кого-то совсем пропало чувство самосохранения? Экий непорядок! Надо найти!»

Вообще-то по всем правилам и законам исконных земель, такое поведение расценивалось как нападение на людей и территорию Филиппа.

«Странно, что он об этом забыл! Вообще-то, насколько я знаю, в вороновых родах все эти законы расчудесно знают и нарушать опасаются. Что же ему такое посулили, раз он настолько осмелел?»

Нет, если бы не Вран, то Соколовский особенно и не раздумывал – наказал бы очень и очень серьёзно, но воронёнок, как ни крути, сын Крата. Да, любви там особой нет, но…

«Но это обстоятельство придётся учитывать! – размышлял Филипп. – Ладно, поиграем с птичками, раз уж они сами подставились».

Вран появился в кабинете Соколовского крайне мрачный – видимо, ему тоже пришло в голову, что хочешь – не хочешь, а за отца надо как-то вступаться… Да, не хочется, да, он ужасно злится на отца, только вот для воронов родители – святое.

– Мать названивает в истерике, – пробубнил он на вопрос начальства, отчего он такой никакой.

– Так пусть мне звонит! Ты-то тут причём? – Соколовский решил, что подстрахует бедолагу. – Твой папенька ко мне во владения вломился, и, если бы не ты, ему пришлось бы гораздо, несоизмеримо хуже!

Собственно, именно это он и сказал Каруне, которая сходу начала причитать, что Вран должен спасти отца…

– Уважаемая, а вы разве не поняли, что, если бы не Вран, вы, с большой вероятностью, уже вдовой были бы? – рыкнул Филипп. – Ваш муженёк вторгся на мою территорию, попытался похитить мою подчинённую и доверенное лицо! Оскорбил стражу, кинулся на сторожа со стулом…

– Он цел? – всхлипнула Каруна.

– Нет! Но повреждения он получил от своего же наёмника!

– От Кррамеша?

– Я не знаю, как зовут его приспешника, ваш супруг мне его не представлял! – отрезал Соколовский.

– Я… я могу Кррата забрать?

– С чего бы? – картинно изумился Соколовский. – Он вторгся в мой дом, попытался украсть и заморочить ценного для меня человека, хотел уволочь Врана, который работает на меня и в которого я вкладываю деньги. Причём всё это было сделано при уже имеющихся наших с вашим родом договорённостях! То есть это открытые военные действия против меня… Надеюсь, вы понимаете, что это означает?

Каруна ахнула! Да, о войне родов она представление имела. По слухам, правда… Но то вороновые разбирательства, а тут… А если ещё учесть, кто такой Соколовский, да с кем близко общается, и какие у него возможности, с какой стороны ни посмотри, хоть с людской, хоть… ну, короче, со всех!

– Ой, нет-нет! Муж… он ничего подобного не имел в виду! Он же и так постррадал…

– От своего наёмника… я Крата ещё даже не видел, так что все МОИ действия ещё впереди! – подбавил огонька Филипп.

– Я уверрена, что муж прросто не подумал, не сообразил, как это будет выглядеть… – заторопилась Каруна, судорожно соображая, что звучит это всё как-то… слабовато, прямо скажем.

– Он взрослый ворон, глава рода! Обязан был думать! – отрезал Соколовский, поигрывая ручкой и припоминая перечень владений Чернокрыловых. А что? Отпускать его просто так – заведомо приглашать на следующий налёт.

– Как… как мы могли бы загладить вину моего мужа? – наконец-то сообразила Каруна. – Я сейчас же сообщу всё, что он сделал, его отцу, он прримет упррравление, пока муж… не в состоянии, и мы всё уладим!

– Приезжайте с перечнем ваших владений и полномочиями, а я подумаю… И вот ещё что… С какой вороницей Крат хотел поженить Врана?

Каруна замялась.

– Я могу спросить у Крата, но если я до него сейчас доберусь…

– Нет-нет… не надо! Я скажу!

Имя, названное Каруной, заставило Соколовского усмехнуться – ну понятно! Одна из самых знатных семей, у которой денег и влияния хоть отбавляй, а вороница на выданье только одна, любимая и оберегаемая всем родом! Понятно, чего у Крата в полёте отвалилась и осторожность, и осмотрительность!

«Клюв на слишком жирный кусок раскрыл! – хмыкнул про себя Филипп. – Верхолётных вообще-то понять можно – не так часто появляется такой, как Вран, – очень и очень многообещающий молодой ворон. Разумеется, они навели справки, скорее всего, даже вороницу свою привозили – посмотреть на Врана издалека, только вот не очень уяснили отношение Чернокрыловых с сыном, вот и пошли традиционным путём. А Крат решил, что это шанс для него подмять под себя новые возможности. Болван! Ну ладно… Зато появился преотличный шанс потрясти нахала Крата! Опять же, польза».

Про наёмника Соколовский тоже думал, и уж тут ограничивать себя не собирался!

Глубокой ночью к клинике прибыли две машины, в которых приехали исключительно мрачные Чернокрыловы. Отец Крата просто рвал и метал от понимания того, что натворил сын и чего именно теперь придётся лишиться роду! Он был в людском виде, но жаждал добраться до сына в истинной форме и как следует внушить ему, что вначале надо поразмыслить и только потом действовать!

– Почему ты его не остановила? Как вы могли додуматься до такого! Мой сын – врраноболван! – всю дорогу восклицал он, всякий раз вызывая новый поток слёз у невестки.

Когда они прибыли, Соколовский встретил их в сопровождении пары здоровенных гусей, от одного вида которых Каруна вздрогнула и спряталась за свёкра.

– Мы прриехали прринести извинения за Кррата и договорриться о возмещении врреда… Только… можно нам его увидеть?

– Разумеется! – Соколовский держался неприступно, крайне холодно, дверь в бесконечный коридор открыл с известной брезгливостью, и было от чего – весь видимый участок коридора был усыпан чёрными перьями, а в аккурат напротив распахнувшейся двери сидел на полу весьма добротно ощипанный, местами подранный когтями и поклёванный Крат с подвисшим крылом.

Его наёмник, а в настоящее время противник, располагался чуть дальше и выглядел ещё плачевнее.

– Крратик! – ахнула Каруна, бросаясь к мужу, но дверь захлопнулась перед ней, едва не врезав по физиономии.

– Туда никто без особого разрешения войти не может, – сквозь зубы процедил Соколовский. – Надеюсь, вы понимаете, что Крат жив исключительно благодаря тому, что Вран – его сын.

Они понимали… При нападении на Соколовского Крата можно было бы больше и не найти… нигде!

Именно поэтому соглашение о возмещении за нанесённые оскорбления были подписаны быстро, без особых споров – что уж тут, раз вляпались и обставлены так, что Чернокрыловы ощущали, что им сильно, просто очень-очень сильно повезло!

– Рекомендую показать Крата врачу… – сухо сказал Соколовский. – Вывих лучше вправлять быстро, иначе может отразиться на полётных качествах.

– А можно… можно его ваша Татьяна посмотрит? – умоляюще сложила руки Каруна. – Она же знает, как с птицами обрращаться!

– Сударыня, и у вас хватает наглости обращаться к моему ветеринару после того, как ваша семья едва не нанесла ей такой вред? – процедил Соколовский.

– Я… я тоже пррошу об этом! – вздохнул отец Крата. – Я лично хотел бы принести извинения девушке и, разумеется, щедрро оплатить её работу. Сами понимаете, потеря возможности полёта для главы ррода недопустима.

Соколовский пожал плечами:

 – Я не знаю, согласится ли она. Заставлять не стану!

– Конечно-конечно… мы попросим, мы извинимся! – загомонили вороны.

– И, может быть, Врраник попросит за папу? – робко предположила Каруна. – Кррат же рради него старрался.

– Помолчи! – прошипел свёкр. – Ррраз вы оба заторрмозить не в состоянии, я ещё подумаю, возврращать ли Кррату полномочия главы ррода. Как-то я ррановато ушёл!

Татьяне отчаянно хотелось спать, но она понимала, что этот вопрос должен быть решён без проволочек. Так что пока она занималась готовкой на завтра, доделывала уборку, заканчивала украшать ёлку, уповая на то, что завтра у неё нерабочий день, так что ещё успеет выспаться. Она старательно загрузила Врана работой, чтобы у него не было возможности впадать в отчаяние, Тявин охотно развлекал их рассказами о жизни в тайге, так что время проходило быстро и с пользой.

Когда её позвал Соколовский, Татьяна отправилась на территорию гостиницы и сразу же стала объектом повышенного внимания семейства Чернокрыловых.

– Я прриношу вам свои извинения за отврратительное, недопустимое поведение сына! – шагнул к ней навстречу плотный и крепкий мужчина с проседью в чёрных волосах. – Благодаррю вас за заботу о Врране и хочу заверрить, что мы перресмотррели наши планы. Он действительно самый сильный и многообещающий воррон из наших ворронят, но тррогать мы его не станем! Карруна, замолчи! Вы и так уже натворрили!

Каруна ринулась к Тане, затараторила какие-то извинения, впрочем, весьма смахивающие на отговорки, а потом вцепилась в её запястья:

– Кррат не перреживёт, если не будет летать как рраньше! Помогите ему, пррошу!

– Таня, вы не обязаны, – лениво подсказал ей Соколовский. – Пусть они вызывают человеческого врача или ищут орнитолога…

– Пррошу-пррошу, умоляяяю! И Врраник… Врраник же не захочет, чтобы его папа стал нелётным!

Таня прекрасно знала, что Крату поможет, так что уже через несколько минут осматривала чрезвычайно ощипанного и обессиленного ворона, лишившегося всей своей важности и высокомерия.

Крыло она вправила легко и непринуждённо, обработала все царапины, ссадины и раны, нанесённые клювом и когтями наёмника, пробежалась пальцами по рёбрам, нашла припухлость, покачала головой:

– Можно рентген сделать, но и так понятно – ребро сломано. Нет, ничего перевязывать не нужно, просто поосторожнее с ребром и крылом, да кальций попейте. Ну и надо будет обрабатывать повреждения – это просто, я всё напишу и лекарства дам.

Конечно же, никаких чистосердечных извинений от Крата она не дождалась – тот крякнул что-то неразборчивое, а потом то и дело сыпал руганью и проклятиями в адрес наёмника.

– Изгой! Негодяй! Я его уничтожу! – бормотал он.

Соколовский насмешливо внимал этому потоку эмоций, а потом самолично проследил за передачей Крата в руки его батюшки, причём Крат не ожидал узреть родителя в подобном настроении и как-то разом попритих, хотя и ненадолго:

– А когда я могу забррать наёмника? – уточнил он, разумно оставаясь в вороньем виде, видимо, в человеческой форме его одежда была в настолько плачевном состоянии, что это было и вовсе недопустимо.

– Никогда, – усмехнулся Соколовский. – Он изгой из своего рода, наёмник, попался на нападении, заступиться и выкупить его некому. Или ты хочешь ещё куска земли и приличной суммы денег лишиться, оплачивая ущерб за него?

Крат опешил, уточнил сумму возмещения, спросил о земельном участке, затосковал и заткнулся.

«Так я и знал – самое больное место этого типа – его кошелёк! – подумал Соколовский. – По нему и надо бить!» – а вслух сказал:

– Последний раз предупреждаю – попытка забрать что-то МОЁ будет караться со всей строгостью! Выкупом уже не отделаетесь! Вран под моим покровительством, Татьяна и все прочие, кто на меня работает, – тоже. Так что постарайтесь это уяснить, больше вас щадить и делать скидки на родственные отношения с Враном я не буду!

Он наблюдал за тем, как семейство Чернокрыловых покидало его владения, и посмеивался – судя по разговорам, Крат, по крайней мере на какое-то время, будет отстранён от управления делами рода. Место главы вернёт себе отец, а при учёте того, что он весьма крепкий ворон, не факт, что Крату быстро удастся вернуть своё положение.

Вран вышел их проводить, обменялся серьёзным рукопожатием с дедом, демонстративно отвёл глаза от отца – явно сердился за нападение на Таню, крайне хмуро вытерпел объятия матери.

«Ну-ну… – хмыкнул Соколовский. – С этим покончили, а теперь займёмся более интересным, хоть и менее доходным дельцем!»

Крамеш ничего хорошего от своего будущего и не ждал – его либо отдадут Крату, либо им займётся сам Соколовский. Ещё и не знаешь, что хуже! Впрочем, выбирать ему не приходилось, поэтому он только тоскливо поднял голову и воззрился на хозяина дома, появившегося в распахнутой двери.

– Танечка, я не знаю, захотите ли вы возиться вот с этим, – Филипп кивнул на весьма ощипанную и прилично пострадавшую птицу, обречённо закрывшую глаза. – Да и поздно уже, а вы устали.

– Ну, если крыло не обработать сейчас, то летать он точно никогда уже не сможет! – Таня отправилась в клинику, чтобы подготовить всё, что нужно для обработки перелома, а Соколовский пожал плечами:

– Да ведь не факт, что ему это умение пригодится в будущем, – сказал так, чтобы наёмник это слышал. Специально, между прочим!

Таня подозревала, что с этим типом будет непросто, но надеялась, что всё-таки не настолько!

Выпад клювом она ожидала и ловко его перехватила, зафиксировала и строго сказала:

– Если не прекратите, мне придётся вас зафиксировать!

– А давайте я его зафиксирую! – щедро предложил Соколовский, и не собиравшийся оставлять наёмника с Таней, да ещё в свободном состоянии. Приказ-то от Крата наёмник получил, а значит, ещё может попытаться Татьяну заморочить. Просто для того, чтобы напоследок хоть чем-то навредить!

От его слов Крамеш вздрогнул и попытался попятиться, впрочем, воинственности не утратил.

– Да я и сама управлюсь! – следующий выпад переполнил чашу Таниного терпения, она цапнула ворона за клюв, зафиксировала его лейкопластырем и ввела усыпляющий препарат – всё равно пришлось бы.

– Так, сначала займусь крылом, а потом всем остальным! – вздохнула она, прикинув фронт работ.

– Я так понимаю, что вы не рассматриваете возможность того, что я просто сверну этому деятелю шею? – светски уточнил Соколовский.

– Честно? Нет. Вы могли бы вообще ничего не говорить мне о его судьбе. А раз сказали, значит, ничего такого точно не планируете! – Таня привычно занималась работой, не забывая контролировать состояние пациента – всё-таки наркоз все переносят по-разному. – Да и вообще… мне кажется, что это не ваш стиль, – неожиданно улыбнулась она начальству.

Соколовский рассмеялся, куда-то ушёл, а потом вернулся со здоровенной клеткой.

– Вот тут и будет жить наш чудесный деятель! Надеюсь, такое моё решение вас не разочарует? Видите ли… отпускать его нельзя – до следующего новолуния будет действовать приказ Крата вас заморочить. Сделать это можно только в людском виде, а эта клетка маловата, чтобы он смог принять нужную форму. Да и себе он в ней не навредит – пусть пока крыло срастается.

– А потом? – Таня закончила работу и собирала перевязочный материал.

– А потом посмотрим по обстоятельствам, – белозубо улыбнулся Соколовский. – Так что из клетки его не вынимать, не выпускать, даже если умолять будет.

– Но как же обрабатывать?

– Обойдётся! Он ворон. На них всё заживает очень быстро.

– А гипс? Ну, если всё быстро срастётся…

– Я приеду, тогда и снимем. Забыл сказать… я завтра к вечеру уезжаю, вернусь где-то недели через две. Связи со мной никакой не будет. Так что две недели он тут посидит! Поилку и миску тут можно ставить не открывая клетку, поддон для уборки выдвигается, а саму дверцу я запру на замок – вороны и так-то умные, а этот, сами понимаете, с каким интеллектом.

– С людским…

– Ну, не совсем! Мозгов точно как-то маловато, раз на мою территорию полез да вам навредить собирался, – с сомнением заключил Соколовский и продолжил: – Ещё хотел предупредить, что Тявин может привезти невесту и, очень возможно, с вещами. Её поселите в комнате рядом с лисом, они сами потом разберутся, кто куда… Больше никаких лис в гостях не планируется, если кто-то будет расспрашивать про гостиницу, пытаться войти или тем паче вломиться – на вопросы отвечайте, что ничего не знаете, никому не открывайте и ничего не бойтесь!