Глава 25. Утречко нового года

Новогодняя ночь закончилась неожиданно морозным утром, прихватившим подтаявшие улицы плотным ледяным панцирем, по которому скользили редкие и опрометчивые прохожие.

Таня, как человек разумный и предусмотрительный, никуда и не собиралась – наоборот! Она рассчитывала на спокойное пододеяльное утро…

«Никуда не пойду! Да и зачем? На работу не надо, по делам не надо, с собакой гулять и то не надо – нет у меня собаки. И сама себя выгуливать не хочу – спать буду до обеда».

Благо даже этот самый обед готовить было совершенно необязательно – еды полно.

«Сплю… я сплю… сплюшка я!» – решила Таня, наведавшись в кухню попить водички и оценив вид за окном – он как-то особенно намекал, что в кровати сейчас значительно уютнее и приятнее!

Пока она ходила, под одеяло ввинтился Терентий, и Тане пришлось прилагать некоторые усилия, чтобы котика потеснить.

– Я тебя на диету посажу! – возмущалась она.

– Никак низззя! Не мыр… не мур… не мырмычь меня! В смысле, не мучь всякими глупостями! – выдал Терентий, изо всех сил изображая медведя в берлоге.

Его удалось откатить к стеночке, занять своё законное место и…

– Тань, а Тань! Мне тут Тявин позвонил, чтобы уточнить, а нормально ли, что у нас клетка с наёмником по коридору перемещается? – голос Врана прорвался через сонное мурлыканье Терентия.

– Что? Куда перемещается? – Таня резко села на диване. – По какому коридору? Он же в комнате был!

– Был, вчера ещё, а теперь он старательно передвигается куда-то. Аж самому интересно, куда и зачем. Его, конечно, гуси никуда не пропустят – они с нетерпением его поджидают у выхода, но просто интересно, куда это он так намылился. Тявин бы его сразу на место вернул, но ему тоже жуть как любопытно… Арна предложила было сделать ворона гриль, но я отговорил – мало ли зачем он нужен Соколовскому.

– Покой нам только снится! – сообщила Таня Терентию на сонное: «Чёчилось?»

Спешно оделась и отправилась уточнять, куда и зачем ползёт клетка с наёмником.

Шушаны на кухне не было, зато был открыт проход в гостиницу и было можно понаблюдать за вороном, который как можно дальше вытягивал шею, утыкался клювом в пол, а потом с неожиданной силой подтягивал за собой клетку.

– Ничего себе, прямо атлет какой-то! – невольно восхитилась Таня.

– Счас начальству сфотографирую! Прибудет обратно, полюбуется! – хмыкнул Вран, запечатлевая для истории первую в мире ползучую вороноклеть. – Надо же, какой упёртый…

Когда Таня вошла в коридор, наёмник заметался, сделал попытку как-то ускориться, неловко дёрнулся, чуть не перевернул клетку, а потом мрачно воззрился на Таню и Тявина с Арной, вышедших из соседней комнаты.

– С добрым новогодним утром! – радостно поприветствовала собравшихся Йиарна. – Если что… моё предложение по ворону гриль в силе!

Тявин отволок клетку обратно в комнату, и там выяснилось, что наёмник времени даром не терял – он дотянулся клювом до края стола, подтянув клетку к дивану, стянул своё прибежище сначала на диван, а потом опрокинул его на ковёр – так получилось и менее травматично, и гораздо тише.

– Однако, изобретатель! – фыркнул Тявин. – Надо бы нам устроить какой-нибудь крюк в потолке! – сказал он.

Через десять минут клетка была подвешена на крюке и довольно толстой цепи, наёмник мрачно смотрел на собравшихся, а внизу, под клеткой нарезал круги алчный Гудини, оценивший все плюсы спального отнорка, вымощенного трофейными перьями и пухом.

Клетка покачивалась, цепь поскрипывала, через прутья клетки сверкали яростью глаза ворона – готика какая-то! И тут Тане пришло в голову, что наёмник почему-то всё это время молчит:

«Не умеет говорить в птичьем виде? Странно, но Вран и его родители говорят запросто».

И тут, как по заказу, он заговорил, практически выплюнув хриплым голосом:

– Я объявляю голодовку!

Таня изумлённо уставилась на него, но это было не единственное её открытие – странные звуки с пола заставили её опустить голову и воззриться на их источник.

– Он это что делает? – тихо спросила она у Тявина.

– Смеётся и… и даже уже икает от смеха. Чего только не могут хомяки, оказывается!

Наёмник, попытавшийся было что-то ещё сказать этакое… пафосно-звучное, попросту поперхнулся от подобного звукового сопровождения!

– Пошли, – поманил Таню Тявин, а выйдя из комнаты и плотно закрыв за собой двери, пояснил: – Чем меньше у него будет зрителей, тем лучше. Гудини не считается – он очень, просто крайне положительно воздействует на наёмника! Прямо чую!

Таня вернулась домой, мимолётно удивившись отсутствию Шушаны.

«Непонятно… дверь в гостиницу имеется, открыта, а норуши нет. Где же это она?»

***

Показатель хорошо проведённой новогодней ночи – это самочувствие праздновавших первого января… ну, или отсутствие самочувствия и замена его на слабое ощущение себя в пространстве.

Именно так и было у Сергея Викторовича, проживавшего на первом этаже известного нам дома.

– Зззачееем? – простонал он, хватаясь за голову, но не сразу её обнаружив… – Зааачччем я сстолько выыып… выыып… пииил?

Вопрос был свеж и нов – то есть в этом году задан первый раз.

Ощупав то место, где, по подозрениям Сергея, у него ещё вчера росла голова, он обнаружил, что она, как ни странно, на месте. Правда, крайне мерзко себя ведёт, а чувствует и того противнее.

– Что я пииил-то? – после часа ночи воспоминания об этом растворялись в плещущемся вокруг гомоне, кружении огней и состоянии эйфории, которая нашёптывала Сергею, что теперь-то всё будет расчудесно, в его жизни пойдёт пруха, везуха, халява и прочие явления, о которых он так мечтает!

Коварная штука эта самая эйфория – она каждый год посещала Серёженьку, и всякий раз он был уверен, что теперь-то явление «всёбудетзашибенно» непременно сбудется, но, увы и ах, первого января он страдал от дичайшей головной боли, а дальше обнаруживал, что все проблемы, которые наблюдались в его жизни раньше, почему-то переползали и в новый год, спугивая его «новое счастье».

Какое такое новое? Ну как же! То самое, которое желают – «С Новым годом, с новым счастьем!»

«Да хоть бы позапрошлогоднее было!» – страдал Сергей, доползая до трёхлитровой банки с огурцами, которая хранилась в холодильнике на всякий случай. Огурцы солила его бабуля, заботливо передавая внучку неизменные гостинцы и просьбы приехать.

«Делать мне нечего», – фыркал внучок, однако же рассолом спасался только так.

Обнаружив в зеркале что-то крайне мятое и несимпатичное, но смутно знакомое, Сергей сморщился. Несимпатичное стало ещё более неприглядным.

«Уй, хххадость какая! И в ушах зззвенит, нет, гудит… не, как будто – скулит что-то! Чё я такое пил, что в голове скулит? А?»

Вопрос остался без ответа, а Сергей отправился к дивану – немного подремать, может, и полегчает… На подходе к дивану он наступил на что-то взвизгнувшее, отпрыгнул, едва-едва не грянувшись неустойчиво-пoхмeльнoй тушкой на пол, и уставился на нечто, поспешно удравшее от него в угол.

«Это ещё чё? Крыса? Нее, не крыса! А псина! А чё такая мелкая? Мерещится?»

Он протёр глаза, но перепуганное и забившееся в угол создание не исчезло, зато, как ни странно, чуть прояснилось в голове.

«Ааа, это ж мне мужики подарили! Типа охрана для кармана».

Развесёлой новогодней ночью это казалось смешно, очень смешно – они все аж покатывались от смеха, представляя, как Серёга суёт в карман руку, а оттуда ему говорят «гав». Веселье не уменьшилось, даже когда даритель проговорился, что щенок-то алиментный – его мать завела кобелька этакой мелкотравчатой псинки, а это – гонорар за вязку. Матери он был не нужен, продавать времени не было – на руках путёвка к морю, вот она и сплавила сыну, а сын – приятелю, чтобы не тратиться на подарок.

Каким чудом Серёга вместе со своим автопилотом мало того что прибыл домой в целости и сохранности, так ещё и собаку привёз, было совершенно непонятно, впрочем, когда он обнаружил у двери развалившуюся пластиковую переноску, в голове ещё чуточку прояснилось:

«Ааа, точно, в ней мне что-то на опохмел вложили, вот я вёз этот самый дурацкий ящик, а потом, видать, забыл, что это такое, и споткнулся об него, вот он и того… Странно, что я эту охрану для кармана не этого…»

Псины не было видно, поэтому Серёга махнул на ерундовину рукой и начал шарить в обломках переноски, разыскивая крайне необходимое для него первоянварское средство от головы.

«Нашёл! Ну, сейчас полегчает!» – решил он, но счастье было недолгим – по дороге к дивану он запнулся о крошечного щенка, ёмкость повторила подвиг яйца, в котором хранилась Кащеева игла, то есть разбилась и прикончила этим надежды Сергея на спасение от дичайшей головной боли.

– Ах ты… ах ты ж… – приличные слова ещё не проснулись, на остальные не было сил, зато от злости появилась невиданная ловкость – щенка он сцапал стремительно. – Терпеть не могу вас всех. Понятно? – прорычал он в крошечную мордашку, которая в данный момент воплощала в себе все его неприятности разом. – Да что б тебя вообще не было!

Может, если бы он был абсолютно трезвым и адекватно мыслящим, ничего бы и не было, но… Окно было близко, распахнуть его и выкинуть невесомое создание, пищащее что-то паническое, было делом одной секунды.

– Фух! Аж полегчало! – выдохнул Сергей.

В углу комнаты мелькнула и исчезла практически невидимая серая тень – у неё было срочное дело, а с этим типом можно и потом разобраться.

– Таня, скорее! – Шушана возникла на кухне, как раз когда Таня выставила на стол последнее блюдо с салатом. – Скорее, там щенка из окна выкинули! Быстрее! За мной!

В который раз норушь порадовалась тому, что её Таня – именно такая! Она бросила все приготовления к завтраку и, не задавая лишних вопросов, метнулась за норушью, которая открыла ей проход во двор.

Да, оказалось, что в тапочках по гололёду ездить неудобно, но её подстраховал здоровенный ворон, ловко прихвативший Таню за плечо и захлопавший крыльями, помогая ей удержать равновесие.

Да, сразу защипал щёки и руки морозец, но эти мелочи Таня даже не заметила, дотянувшись и подхватив из сугроба крохотного щенка чихуахуа.

Следующий жест тоже был абсолютно для Тани естественный – спрятать за пазуху, застегнуть повыше молнию вишневого домашнего костюма и поспешить обратно домой.

«Озверели совсем? Да как же можно такую кроху? Ещё и снег жёсткий, хорошо хоть совсем настом не успел покрыться, а то бы дитятко ещё и разбилось об ледяную корку», – торопливо соображала Таня.

Влетев в квартиру и придержав входную дверь для Врана, она заторопилась в комнату – осмотреть дрожащего и едва слышно поскуливавшего щенка.

– Тише-тише, мой хороший… то есть, моя хорошая. Всё уже прошло, ничего страшного больше не будет! Так… позвоночник, шея, лапки… вроде всё цело. Ушибы есть, конечно, подушечки оцарапаны о ледяную корку – там же шкурка у щенков совсем ещё нежная, как у крошечных детей. Ну и шок… Что с ней было-то?

Тут Таня сообразила, что это-то можно точно узнать.

– Шушаночка, а что случилось? – Таня сочла делом первостепенной важности вывести собачьего ребёнка из состояния шока и согреть, а с остальным можно и позже разобраться. – Кто и откуда её выкинул?

– Это сосед из квартиры на первом этаже, под Крыланиной, – ответила Шушана. – Я давно за ним наблюдаю – у него полно денег… было полно. Сейчас дела идут так, как и должно, то есть всё хуже, вот он и пытается «поймать удачу за хвост», «приманить пруху» и тому подобные глупости. Некоторое время назад я всё надеялась, что он себе поможет – тут собаку к забору привязали – я тебя ещё не знала, никого на помощь позвать не могла и очень надеялась, что этот тип собаку себе возьмёт. Целый день надеялась, но люди шли и шли мимо, и этот Сергей тоже прошёл, а вот ваш Костя, ну, который с тобой работает – тот не прошёл, а забрал её себе.

– А! Так это та собака? – вспомнила Таня.

– Да, именно. Тогда он прошёл мимо той, а сегодня вышвырнул эту кроху. Будь окно чуть выше, а сугроб чуть ниже и чуть жёстче, или если бы ты немного задержалась, для маленькой это бы закончилось несоизмеримо хуже.

Тане очень хотелось высказать всё, что она думает о здоровом сильном мужчине, который такое творит, но она не хотела пугать щенка, который только-только начал согреваться и успокаиваться у неё за пазухой.

Тут Шушана прислушалась и фыркнула:

– Вот бывает же, да? Он сходу сам себе устроил… наступил на осколки бутылки, которую сам же и разбил. Ого, как ругается и вопит! Праздничек у него теперь что надо… Тань, а может… ну, у нас же ещё остались деньги, да?

– Конечно, полно ещё!

– Может, давай и его квартиру выкупим, а? Нехороший он человек. Нам же хватит?

– Хватит, и не на одну, – улыбнулась Таня. – Давай, конечно! Только он же не собирался продавать.

– Да мне без разницы, что он собирался, а что нет! Я такое на своей территории не хочу больше видеть! – рассердилась Шушана, а потом покосилась на Таню, баюкающую щенка.

– Пристроишь? Или…

– Знаешь, я раньше никак не могла себе позволить завести собаку. Забавно, да? Сапожник без сапог… А эта, она же маленькая такая, славная, мне так нравится! – Таня нежно погладила шёрстку на крошечной головёнке, доверчиво уткнувшейся в её ключицу.

– А ты? Ты не против? Давай мы её себе оставим?

Если честно, то Шушане мелочь тоже очень понравилась. Это именно она успела сдвинуть переноску чуть в сторону и тем самым спасти щенка, когда Сергей развалил хрупкую пластмассовую штуку. Это она утешала маленькую псинку всё утро, изо всех сил надеясь, что человек, проснувшись, как-то сможет позаботиться о ней, тем самым вытянув себя из… из того места, где оказался.

– Ну, каждый выбирает для себя! Ты выбрал свою дорогу и иную сказку… страшноватенькую. Так кто я такая, чтобы тебе мешать? – прищурилась Шушана, взобравшись на плечо Тани и наглаживая шёлковистое ухо щенка – её собственного, ну ладно, ладно, пополам с Таней. – Я вообще-то только помогаю. Во всём! Кто в одну сторону – тем пособлю, кто в другую сторону, и тех помощью не обижу. А направление-то вы сами выбираете! – пофыркала она, решив, что мало у кого из норушей есть персональная собака, а вот у неё теперь есть!

***

Утро первого января – штука странная… Наверное, такая же, как норушь – каждому помогает, главное, выбрать направление движения.

Вот, например, Танины родственники как провели новогоднюю ночь феерически, так и продолжали.

– Отвратительно всё было! – бухтела Антонина Александровна, сердито кружа по собственной кухне. – Стол приготовлен абы как, грязно, а главное-то… главное – сваты и зять! Да что они себе позволяют, а?

Сватья без конца поджимала и без того тонкие губы, намекая на качество предложенных блюд, кропотливо выбирала из оливье морковь и неодобрительно косилась в направлении дивана, откуда кокетливо выглядывал комок пыли.

В конце концов Ирина не выдержала и заявила, что все претензии по поводу пыли свекровь может предъявить собственному сыну и внучке – уборкой занимались они. А если ей не нравится салат, то его можно и не есть!

– Да что ты за хозяйка такая, если убрать не можешь и готовишь абы как! – тут же отреагировала свекровь. – Что, моему сыну и внучке делать больше нечего?

Нет, их перепалку сходу прервали мужчины, сделав погромче звук телевизора и старательно комментируя происходящее на экране. На какое-то время эти меры помогли, но…

Напряжение, как раскалённая лава, то и дело прорывалось, грозя полноценным извержением семейного вулкана, то есть громким скандалом.

О последнем хорошо поведал коллективу засланный тараканий разведчик, размахивая усами-антеннами и топая всеми лапами по очереди. Он, когда вернулся в сумке хозяйки домой, едва-едва выполз оттуда и поспешил в семью, благо у него-то под холодильником никто не шипел, не метал грозные взгляды и не стучал себя лапой в переднегрудь, среднегрудь и даже заднегрудь (примечание автора – честное слово, я не придумала, это так и называются части тела тараканов).

– Хозяйка у нас самая сильная! Всех победила, – пояснил он итог эмоционального извержения.