Глава 27. Обстоятельства побега
Таня было шагнула вперёд, но в памяти отчётливо клацнули зубы её «особого» пациента – здоровенного овчара с абсолютным отсутствием воспитания, выращенного в полной вседозволенности, и, как следствие, с мерзким характером.
Она тогда только начала работать, а пса привела хозяйка по поводу пораненной лапы.
Владелицу попросили надеть намордник на страдающего и жалобно поскуливающего пса, который, как после выяснилось, овчар умел преотлично сбрасывать.
Попытка осмотреть пса обернулась превращением жалобного, хромающего овчаристого «зайчика» в ревущего цербера и его броском на Таню. Ему чуть помешал намордник, но через секунду агрессор от него избавился, и только хорошая реакция спасла Танино запястье.
Это на всю жизнь научило начинающего ветеринара здраво оценивать последствия сострадательных порывов. Рук-то дополнительных в комплекте почему-то не прилагается… Нетути лишних!
«А сознания и памяти, так тем более!» – остановила Таня себя в аккурат за секунду до прямого взгляда в лицо наёмника.
Правда, то, что помощь беглецу нужна, Таня понимала преотлично – гуси в принципе особой мягкостью характера не отличались, а теперь пытались по-братски разделить добычу – каждый тянул ухваченную часть добычи к себе.
«У него же крыло было сломано!» – сообразила Таня и рявкнула так, что укоризненно звякнули подвески на ближайших светильниках:
– СТОЯТЬ!
Гуси ошарашенно замерли, Гудини от потрясения вообще съехал на переносицу наёмника, где и прикинулся мохнатой трёхцветной тряпочкой. Причём не выпуская из лап клока будущей набивки для гнезда.
Таня уже смелее посмотрела на временно обесточенного наёмника.
– Так! Ты и ты, перестать его перетягивать!
Гуси переглянулись, но добычу не отпустили.
– Я что, ТИХО СКАЗАЛА? – да-да… Таня и так умела! Ещё бы! Как иначе она смогла бы справиться и со своим первым «особым» пациентом, и с подобными ему прочими?
Гуси явственно вздохнули, но хватку немного ослабили и делёжку добычи прекратили – очень уж в данный момент эта самая девица, ранее безобидная и мирная, напомнила их первую хозяйку. Не знали, бедолаги, что это сходство регулярно проявляется практически у каждой особы женского рода, особенно если её очень качественно довести.
– Гудини! Лежи, где лежишь! – продолжала смущать коллектив Таня. – А теперь ты… Зачем ты вылез и куда шёл?
Наёмник Таню видеть не мог – очень мешал здоровенный карбыш, распластавшийся на физиономии, но сообразил, что обращаются именно к нему.
– Не твоё дело, зачем и куда… – проскрипел он.
– Да-что-ты… Не моё? Ну, как скажешь. В конце-то концов, раз не моё, я пошла, а вы тут, мальчики, развлекайтесь на здоровье. Правда, вряд ли лично у тебя этого самого здоровья прибавится, но это же не моё дело!
Гуси радостно прошипели что-то одобрительно и переступили лапами, готовясь продолжать делёжку, наёмник взвыл…
Тут Таня увидела, как из прохода, ведущего на её кухню, со всех лапок выскакивает Шушана, и сразу ощутила себя гораздо, гораздо спокойнее!
– Стой! Не уходи! Гуси… они поломают мне крылья. Совсем. Я не смогу летать! – заорал он.
– Гуси, стоять! – Таня пожала плечами и напомнила: – У тебя и так крыло было сломано…
– Уже… уже зажило. Ты хорошо мне его залечила, – выдохнул наёмник. А потом заторопился: – Я бежать хотел, Сокол вернётся, мне не жить!
– А может, ты хотел заказ выполнить? – строго уточнила Шушана, которая от облегчения, что Таня в порядке, чуть на хвост не села!
Наёмник не мог видеть, кто тут ещё появился, но по голосу сообразил, что это должна быть та странная крупная мышь, которую он видел. Про норушей он знал крайне мало, то есть вовсе ничего, поэтому и питал иллюзии о том, что сумеет вырваться из плена.
Отвечать мыши он счёл ниже своего достоинства, но Шушана только покрутила лапой у виска и фыркнула что-то Гудини, а тот радостно вцепился в густую прядь волос наёмника.
– Отвечай, когда тебя спрашивают! – сухо велела Таня.
– Может, и хотел, – неохотно признался Крамеш. – Если получится, у меня же репутация… И вообще, сними это с меня.
– У тебя что? Проблемы с логикой? Ты сбегаешь из клетки, пытаешься сделать мне редчайшую гадость, и я же тебя спасать должна?
– Тань, да что ты удивляешься? Он просто очень глупый! – хихикнула Шушана. – Прикинь, какая там пустота под Гудиком, если этот деятель хотел выполнить заказ, при учёте того, что его заказчик втянул в натуральную западню, подговорил напасть на человека, который работает на Соколовского, что вообще близко к полному безумию, да ещё избил и сломал крыло! Ты ему крыло залечила, а он, тормоз такой, всё думает, а не выполнить ли ему заказ… Ну, натуральный глупец!
Наёмник дёрнулся, но гуси бдели, и это ничем хорошим не закончилось.
– Остановиии их! Они мне сейчас крылья перекусят! – завопил неразумный тип, похоже, руки для него имели ценность, только когда они становились крыльями.
– Прямо уж перекусят… – проворчала Таня, решившая, что наёмник давит на жалость.
– Ну, вообще-то могут, – пояснила Шушана. – Они вообще-то и металл перекусывают. О! Погодите-ка… а как он на свободе оказался-то? Это вы, что ли, помогли? Вы?
Гуси что-то невнятно залопотали – им явно сильно мешали объясниться предплечья пленённого типа, но общий смысл Шушана уловила:
– Говорят, что он их долго дразнил, развязал клювом повязку на крыле и крутил перед ними этой белой штукой, обзывал и вообще всячески издевался. Ну, они и увлеклись…
– Оторвалась клетка от цепи? Что? Прямо сама и вдруг оторвалась? Ах, вы оторвали клетку? Ну, это уже больше похоже на истину, – Шушана вслушивалась в покаянный доклад гусей. – Так, клетка упала, а потом? Перекусили прутья? А дальше?
Тут уже гуси примолкли, зато начал докладывать карбыш.
– Ну, понятно… Он принял людскую форму и решил, что сбежит… Даже до угла домчался? Силён! – оценила Шушана фырканье хомяка, одобрительно покосившись на исполнительный угол, внезапно сбивший беглеца в клювы жаждущих реванша гусей.
Она развела лапки и вздохнула:
– Тань, короче, я была не права! Он не просто глупый, а ОЧЕНЬ глупый.
– Я просто не хотел, чтобы меня казнил Сокол! – крикнул наёмник.
Одновременно с этим выкриком в гостиничный коридор влетел Вран.
– Таня! Всё хорошо? – перепугался он. – И как этот сбежал? И чего это на нём Гудини делает… Народ, а это вообще нормально, что он обгрыз уже половину шевелюры наёмника?
– Нормально-нормально! Это его трофеи! – благодушно отозвалась норушь. – Что, Гудику просто так на его физиономии лежать, что ли? Он – зверь порядочный, бездельничать не любит.
Гуси тоже это не любили, о чём и поведал обществу очередной вопль наёмника.
– Крылья! Мои крылья!
– Да как же ты надоел-то! – вздохнула норушь. – Сам натворил дел, да ещё требуешь что-то! Сейчас Таня уйдёт, я отзову гусей, а ты вернёшься в нормальный вид.
– Я в клетку не вернусь! – выдал Крамеш.
– О-ша-леть! – выдохнул Вран. – Он тут ещё и условия ставить будет! Хотя… дааа… в клетку ему и правда больше нельзя.
– Почему это? – удивились Таня и Шушана.
– Да потому что от неё мало что осталось! – Вран сходил в комнату и принёс нечто откровенно пожёванное, только отдалённо напоминающее клетку.
– Ладно, пока я ему открою небольшое помещение в междустенье, закинешь его туда, а потом лисы вернутся, разберёмся, куда его! – решила Шушана, которой надоела эта ситуация, а потом… у неё там щенок в кухне один сидит!
– Мне… крылья надо посмотреть! – опять подал голос наёмник.
– Да уж! У него предплечья уже побелели. Гусики очень уж стараются, – вздохнула Таня. – Ладно. Вран принеси что-нибудь, чтобы завязать этому типу глаза, тогда я его осмотрю.
Нет, проще, конечно, было все врачебные манипуляции проводить на вороне, но кто ему мешает внезапно прыгнуть на пол и встать с него уже человеком?
«Что ж с ним всё так сложно, а?» – вздыхала про себя Таня, пальпируя повреждённые места.
– Нет, перелома нет. Слушай, а у тебя в любой форме такая скорость регенерации? – уточнила она у наёмника, над которым возвышался Вран, а по обе стороны сидели крайне настороженные гуси. Не было только Гудини, который уволок добычу к себе и был занят – умащивал добычу и раздумывал, а нельзя ли ещё как-нибудь добраться до дичи…
– Быстрее в истинной форме, – буркнул Крамеш. – А если я поклянусь, что не трону тебя, ты… ты, может, меня отпустишь?
– Не может и не отпустит! – рявкнул Вран. – Охамел совсем!
Это же подтвердили и Тявин с невестой, которые вернулись в гостиницу и обнаружили там крайне смущённых гусей, которых распекала Шушана, гордого Гудини со странно-азартным блеском в глазах и наёмника, предплечья которого перевязывала Таня.
– Эк у вас… затейливо! – хмыкнул Тявин. – А может, и не тратить время, а? Что уж там? Я вот страсть как не люблю, когда кто-то угрожает моим друзьям!
Йиарна задумчиво покосилась на Таню:
– Сокол… ловский ничего не говорил, зачем ему вот это нужно? – она указала на наёмника с тёмной повязкой на глазах. – Может, и не так уж требуется, а?
Тане пришлось применить весь свой талант убеждения, чтобы уговорить лис не утилизировать «это» раньше времени.
Крамеша поместили в особое помещение, открытое Шушаной, откуда он уж точно сбежать не мог, какую бы форму ни принимал, гуси, в предвкушении возвращения хозяина, поплелись к себе, а Таня вернулась к своей уже давно остывшей чашке чая.
«Весело, весело встретим Новый год, – вспомнилась весёлая песенка. – Да и ладно, все живы и даже в полном рассудке! – порадовалась она, поднимая на колени Мышку. – Опять же, собака есть. Маленькая, правда, но зато наша! Красота!»
***
Красота – вещь такая… разнообразная! Кому-то красиво розовые бантики в глобальном количестве, кому-то пламенеющая готика, а кому-то – вожделенная шмотка с физиономией краша во всю ширь и длину.
Именно о последней красоте и мечтала Вика. Мечтала она всегда активно – чего там тихо и про себя мечтать-то? Надо донести о своих мечтах тем, кто их может и должен исполнить, вот она и доносила – долго, часто и старательно. Проблема была в том, что эти взрослые… они же ничего, ну вообще ничего не понимают!
– Викусь, ну зачем тебе ещё одна футболка с этим корейцем, а? – пожимала плечами мама. – У тебя его физиономией вся комната увешана!
– Мне надо! – уверяла мечтательница. – Мамусечка, ну, мне очень-очень-преочень надо!
Правда, Ирина дочку знала с рождения и даже несколько раньше, так что уже научилась пропускать мимо ушей отдельные её «замечтуни».
Вика не сдавалась и перешла к отцу, рассказывала, рассказывала, только вот он и так-то не очень хорошо понимает в женской моде, а в последнее время и вовсе какой-то хмурый. Всё думает о чём-то своём, а от неё только отмахивается раздражённо. Пришлось названивать бабушке с маминой стороны. Нет, можно было и деду, но тот всё равно одежду никогда не покупает, так что и времени тратить не стоило.
Целеустремлённая мечтательница была уверена в успехе, но бабушка почему-то слушала её абсолютно невнимательно, постоянно отвлекалась от разговора, на кого-то ругалась и чем-то шумела, словно топала ногами.
«Ладно, позвоню папиной бабушке!» – решила Вика почти перед праздниками.
Вот тут-то дело пошло веселее! Папина бабушка заохала о том, что деточке не покупают одежду, уверила внучечку, что всё поняла и подарит ей то, что нужно, вот Вика и рассчитывала на исполнение мечты, но…
– Вот, моя радость! Вот, моя красавица! – разулыбалась бабушка, когда пришла пора дарить подарки. Улыбка была торжествующей – не просто улыбка, а целое послание этой семейке, в которой и одеть-то ребёнка как следует не могут. Да что там… пол не подметают, не говоря уже о мытье, а ещё, ещё даже оливье неправильно делают!
Можно познать дзен, найти философский камень, открыть двадцать третий закон термодинамики и закрыть его обратно, чтобы не сквозило, но познать, найти и открыть истинный состав оливье невозможно! Всё равно найдётся кто-то, кто начал бы самого мсье Оливье поучать, как именно надо готовить его изобретение.
Бабушка Вики с папиной стороны запросто могла бы провернуть такую кулинарную беседу, и особенно сейчас – очень уж она была собой довольна.
Правда, недолго! Вика, цапнув большой свёрток, упакованный в подарочную бумагу, унеслась в комнату – мерить вожделенную одёжку, но…
– Что это? Что это за ерунда такая? – она уставилась на стопку футболок с цветами, узорчиками и даже с котятами. Нет, она было решила, что среди этого всего, купленного неизвестно зачем, всё-таки скрывается её заветный корейский краш, но бабушка, разумеется, отвергла эту расцветку как внучке абсолютно ненужную!
Вика, полная гнева и презрения, вышла к столу, а на покровительственную улыбку дарительницы и вопрос: «Викочка, что же ты не надела что-нибудь красивое?» – разразилась такой гневной тирадой, что даже огоньки на ёлке потускнели.
– Вика… Вика, да что ты так со мной разговариваешь? Там много прекрасных футболочек! Я специально выбирала, мама-то тебе такое не купит!
– Но я-то хотела другую!
– А! С той мордой? Да она же некрасивая и тебе совсем не идёт! Ира, почему ты совершенно не занимаешься развитием вкуса Викочки? Нет, я понимаю, что с твоим воспитанием это сложно, – бабушка выразительно посмотрела на несчастный морковный оливье и продолжила: – Но… но тогда могла бы меня попросить! Я-то уж привила бы нашей девочке вкус к прекрасному!
Разумеется, Ирина на такую возмутительную тираду не смолчала, её поддержала матушка, и…
Именно последующий за этим обмен мнений так впечатлил тараканьего лазутчика, что он забился в глубины сумки Антонины Александровны и только лапами перебирал.
Всё это имело последствия… Гости, выпалившие друг в друга все накопленные за последний год запасы раздражения, разъехались по домам, а Ирина и Семён принялись попеременно то ругать Вику, то цепляться друг к другу.
Нет, если бы не новогодние праздники, то, может, конфликт развивался бы и подольше, но свободного времени было много, дел мало, и апофеоза история с корейской «мордой на футболке» достигла как раз через несколько дней.
– Всё, мне это надоело! – заявил Семён. – Ты даже нашу дочку испортила. Я устал и ухожу от тебя!
– Ну и иди! Подумаешь, напугал. К мамочке своей отправился… Правильный оливье есть? – язвительность Ирину не покидала никогда.
– Нет! Я вообще от тебя ухожу. Ты отвратительная хозяйка, плохая мать, да даже обычный стол накрыть не можешь так, чтобы все были довольны! Не хочу больше жить в таком бедламе! Развожусь!
– Шшшшто? – Иринке показалось, что из неё разом весь воздух выпустили. – Куууда?
Пока она собралась с мыслями, пока сообразила, что сказать, муж собирал вещи, не обращая никакого внимания на Ирину и ошеломлённую Вику.
– Погоди, а как же мы? – выдала наконец-то Ирина.
Она спрашивала это у закрывающейся за мужем входной двери, но дверь не ответила – она вообще по природе была молчалива.
И кому звонить, когда жизнь пошла трещинами и готова развалиться на куски? Кому? Правильно!
– Таня! Это ты! Ты виновата! Если бы не ты, то я бы всё успела, всё убрала и на стол накрыла, и не было бы той ссоры! – услышала Таня, только-только успокоившись после приключения с наёмником.
«Зачем я смартфон взяла? А? Да лучше бы гусям его отдала – и птичкам забава, и у меня нервы целее!» – мелькнула у Тани здравая мысль, но было уже поздно выполнять этот план.