Глава 32. Как кому положено

Вскоре выяснилось, что Гудини, из уважения к Таниной просьбе, перья Крамеша теперь не выдирал, но зато, как только у него выдавалось свободное время, неотвязно следил за источником материальных благ. Времени у него было довольно много, так что практически круглосуточное наблюдение приводило бывшего наёмника в крайне нервное состояние.

– Что тебе надо, чудовище? – орал он. – Уйди, сгинь!

Соколовский начал сниматься в новом фильме, с режиссёром и сценаристом у него были откровенные недопонимания, так что, приезжая в крайне раздражённом состоянии, он позволял себе таким образом развлекаться.

«Стоит только полюбоваться на это противостояние, как мне уже становится значительно легче! – решил он. – Поединок дикости с дикостью…»

Крамеша и правда можно было принять за что-то одичавшее и странноватое – перья отрастали быстро, но пока крайне неравномерно. Злобно сверкавшие в сторону карбыша глаза светились красноватым светом, когти хищно клацали о пол или подоконник, но всё это не производило ни малейшего впечатления на целеустремлённого Гудини.

В конце концов Соколовский решил прибегнуть к помощи тяжёлой артиллерии:

– Крыланочка, вы можете себе представить сказку, якобы стилизованную под русскую, но с костюмами, словно вышедшими из-под рук сумасшедшего кубиста, с дичайшими плясками и песнями на англицком языке? – Соколовского передёрнуло. – Нет, я всё понимаю, режиссёр так видит, но я ж тоже вижу, и, боюсь, скоро мир останется без этого хххения.

Крылана засомневалась было в необходимости столь крутых мер, но была приглашена на съёмочную площадку, а потом приехала в таком раздражении, что от неё даже Гудини сбежал, громко топая и сверкая пятками задних лапок!

– Да это же издевательство! Это натуральное измывательство над сюжетом, над атмосферой, над историей! – она гневно сверкала чёрными глазами, а потом развернулась к Соколовскому так, что он аж назад подался.

– А почему вы сами-то не воздействуете?

– Потому что их двое! Надо работать с обоими сразу, ибо там в головах такая дремучая смесь не пойми чего, что если пообщаться с одним, то второй, стоит ему только рот открыть, тут же напрочь снесёт всё достигнутое у коллеги разумное равновесие. Речь была только о вашей заинтересованности.

– Так за чем же дело? – Крылана усмехнулась так, что хомяк клацнул зубами и убрался подальше. Чисто на всякий случай. – Я против того, чтобы моим птенцам когда-нибудь вот ЭТО пришлось смотреть! Это же… бредятина будет! Так что я кровно заинтересована!

Кровно заинтересованная Крылана и катастрофически умученный попытками что-то объяснить творческой парочке Соколовский навестили съёмочную площадку. В результате произошло стремительное изменение концепции фильма, и режиссёр со сценаристом, как парочка сиамских близнецов, судорожно переделывали уже утверждённое безобразие.

– Инвесторы в полнейшем восторге, – посмеивался Соколовский, рассказывая Крылане о результатах их диверсии. – Съёмочная группа вообще на радостях поляну накрыла – на самом деле никому из реальных профи не хочется снимать др… в смысле, некачественную кинопродукцию, если можно снять конфетку! Моя партнёрша, Светлана Патрушева, получив новый сценарий и узрев новые костюмы, перестала походить на огнедышащую тигрицу и вернулась к привычному образу тигрицы, несущей свет и радость. И вовремя, а то я уже опасался за целостность окружающей среды. Короче, мы с вами очень даже правильное дело сделали – это будет хороший фильм!

Понятное дело, как только стало известно о новых съёмках, активизировались журналисты, которые охотились за загадочной звездой, но Крамеш в людском виде был уже вполне пригоден в работе, так что домчавшиеся до Соколовского несанкционированные работники пера вдруг понимали, что у них есть срочные-пресрочные дела в другом месте, и с топотом убывали туда.

Правда, возвращаясь в гостиницу, Крамеш снова наталкивался на алчного карбыша, поджидавшего его буквально на пороге.

– Филипп, я не могу больше! – не выдержал бывший наёмник. – Он меня достал! Ладно днём, но я тут ночью проснулся от того, что на меня кто-то смотрит и глаз не сводит, а это, оказывается, он! Сидит, глазами сверкает и лапы потирает.

– Гудини не поднимается на чердаки… – подсказала Шушана, старательно пряча смех в ухоженных усах. – Ему там не нравится!

– Так в чём же дело? Давай мы тебе на чердаке выделим личное помещение. Там ремонт тоже делали, удобства все есть. Выберешь комнаты, деньги я тебе дам, купишь мебель на свой вкус и живи себе на чердаке. Опять же, легче будет с полётами, когда перья полностью восстановятся, – распорядился довольный Соколовский.

После этого жизнь Крамеша стала налаживаться – он мог уйти к себе, первый раз в жизни ощутив, что у него появилось гнездо. Нет, правда, к ужину он неизменно прохаживался по гостиничному коридору в сопровождении топочущей вдоль стены упитанной тени, но карбыш его уже не так раздражал.

– Опять этот несчастный не заходит! – вздыхала Таня, накрывая на стол. – Шушана, открывай проход, пойду его позову.

Крамеш действительно приходил только по зову, отчаянно опасаясь, что если придёт просто так, то может оказаться не к месту. Этого он, пожалуй, совсем не мог перенести, вот и мерил шагами коридор.

– Ничего-ничего, он просто очень пуганный, вот и опасается, – объясняла норушь. – Но очень старается, смотри-ка, даже Гудини терпит, а это даже посложнее будет, чем Терентий со своими причудами!

– А чего сразу я-то? – взвыл Терентий.

– А кто мешает готовить, мешает жить холодильнику, мешает спать Танечке, мешает…

– Я просто кот! И живу, как нам ПОЛОЖЕНО! – гордо заявил Терентий и отправился к вышеназванному холодильнику – в очередной раз понадеявшись, что успеет его вскрыть и добыть что-нибудь неразрешённое.

Крамеш действительно старался – ему нравилось находиться у себя на чердаке, чувствуя себя на удивление свободным, нравилось тихонько сидеть в уголке кухонного дивана, слушая разговоры и ощущая себя согревшимся, а ещё неожиданно понравилось работать на Соколовского – легчайшее воздействие на настырных и бесцеремонных людей было неопасно, но Сокол был доволен, а это значит, что и положение ворона упрочнялось.

С Враном он общался исключительно от скуки, но и это постепенно изменилось…

– Чего ты прилип к окну? – лениво уточнил бывший наёмник. – Словно вороница какая-то интересная показалась?

– Да лети ты на семи ветрах! – фыркнул Вран. – Вороница… Тут один тип к Тане подкатывает! Не нравится он мне!

– А ты типа спец? – повредничал Крамеш, но к окну подобрался и прищурился. – Вон тот? Белобрысый?

– Да. Он привёз сбитую собаку и теперь чуть ли не каждый день в клинику ездит. Типа собачку проведать, только начинает с того, что приваливает к Тане. А Таня-то там работает, а не баклуши бьёт, так что он в последнее время в пролёте.

– И чего же тебя беспокоит кроме банальной братской ревности? – усмехнулся Крамеш.

– Чего? Того! А если вот то придёт сюда жить? – Вран сердито мотнул головой в сторону белобрысого, усаживающегося в машину.

Крамеш призадумался и покрутил головой:

– Неее, вот то тут не приживётся! Оно слишком… себя любит. Нас, да и саму Татьяну просто не поймёт, – вот уж что-что, а наблюдать Крамеш умел.

– Вот и я о чём. Ну не вписывается он сюда. Не, я всё понимаю, Таня сама выбирать будет, но какой-то он совсем неподходящий!

Шушана только тихонько посмеивалась, слушая эти разговоры, правда, и сама очень старательно контролировала каждый приход Вадима в клинику.

Да, поначалу он точно приходил к Тане – старался, чтобы она его заметила, привлекал её внимание, а потом, как ни странно, стал приходить именно к псу.

– Ну, ты как тут? А, собака? Вот странно-то как получается… Я ж с девушкой хотел познакомиться, а получилось, что тебя нашёл, – Вадим и сам удивлялся, как так вышло, что ему захотелось приходить именно к тому, кто его так ждёт. – Меня вообще никто и никогда так не ждал! – тихонько рассказывал он псу, который его так старательно слушал, что, кажется, даже дышал через раз. – Я всё хотел жену найти порядочную, ну… чтобы семья была, чтобы ребёнок. Чтобы дверь домой открываешь, а там тебя ждут! А тут как раз Серёга – это мой приятель – у нас гаражи рядом, говорит, что квартиру продал соседке. Она молодая женщина, вроде ветеринар, ну и по виду такая… не особо яркая. Опять же, недвижка есть, аж две квартиры – это совсем неплохо. Значит, из меня не станет выгрызать любой ценой что-то себе – у неё же есть своё. Ну, думаю, дай познакомлюсь, почему бы и нет? А тут маминой королевишне когти надо было подстричь, вот я и решил приятное с полезным соединить. Смотрю… ну, такая, ничего себе. Терпимо. Это даже лучше, что она такая обычная – ценить меня будет больше. Опять же, губы не дутые – я этого терпеть не могу. Пригласил её, а она даже на первом свидании больше о своём брате переживала, мол, пора ей домой.

Шушана слушала это монолог из смеси здравого смысла и наивной уверенности в себе, да посмеивалась, прикрывшись лапкой.

«А Враник-то не ошибся в своей ревности – он как раз сходу и помешал этому чудаку».

А чудак тем временем продолжал делиться с псом своими мыслями:

– Я бы не хотел, чтобы моя жена постоянно прыгала вокруг взрослого парня. Ну ладно бы, если бы малыш был… и временно. Это понимаю, но так… Но я решил ещё разок её пригласить – она вообще-то приятная. Да, может, просто чего-то я не понял. А тут ты. Знаешь, я же когда-то под машину попал. Нет, даже не попал, а просто споткнулся и упал на дороге, а по проезжей части скорая помощь ехала, и водитель меня объехать мог бы запросто, но запсиховал, затормозил, и машину ко мне повело. А я маленький ещё тогда был – всего-то лет десять, наверное. Так что навсегда запомнил, как это, когда ты на земле и на тебя надвигаются фары и бампер.

Вадим тяжело вздохнул, погладил подсунувшуюся морду пса и продолжил:

– Я несколько лет потом, как на дорогу выходил, так у меня все поджилки тряслись. Да меня та скорая и не задела, врачи и водила, наверное, даже больше перепугались, чем я, но и мне хватило. Так что, когда я тебя увидел, сразу себя вспомнил, вот и забрал и привёз Тане. Только вот, получается, что не ошибся – видишь, она и не выходит ко мне, значит, не особо и заинтересована в общении.

Норушь только головой покачала – ну как получается, что взрослый, неглупый мужчина так забавно рассуждает. Как Таня может бросить работу и пациентов, чтобы развлекать Вадима?

«И кто ж тебе такое внушил-то, а Вадик? Так и представляю его мечту – заходит он, и Таня выскакивает из кабинета, расталкивая клиентов, да мчится к любимому – авось ему пообщаться с ней, недостойной, подольше захочется. Счастье, счастье посетило наш дом, прибыл господин и повелитель! Глупыш! Для семьи надо обоим идти навстречу друг к другу! Хотя… я и девиц таких же наблюдала – тоже уверены, что их на руках должны носить, дышать ими, интересоваться только их делами. Ну-ну, вот бы такую ему в парочку!»

Правда, она немного улучшила своё мнение о Вадиме, когда он снова заговорил:

– Так вот я чего думаю… Может, может, ты ко мне пойдёшь жить, а? Я тебе интересен, ты мне… нужен! Нет, правда нужен. Ну, хочется же, чтобы меня любили, пусть даже не она!

Слегка недоумевающий взгляд в направлении, где располагался Танин кабинет, яснее слов поведал норуши, о ком идёт речь.

– Опять же, лишняя проверка для всяких разных… Знаешь, как говорят? Любишь меня, люби и мою собаку! – Вадим не представлял себе, насколько забавно выглядит, гордо задрав подбородок и явно предвкушая очередь из кандидаток, которых он будет строго оценивать, отсеивая недостойных и недостаточно любящих. – Так что ты давай, выздоравливай скорее, а то я тебе уже лежанку прикупил и эту… штуку в машину на заднее сидение. Типа гамака. Удобная такая. А ошейник тут купим – надо ж примерить сразу. Будем с тобой в лес ездить, я люблю в лесу бывать… Взять чего-то вкусного и поехать! Тебе как? Нравится?

Из довольно-таки самовлюблённого типа внезапно выглядывал вполне себе симпатичный человек, зачем-то усложнявший свою жизнь кучей надуманных идей. И Шушана от всей души посоветовала Мельнику встретить на прогулках с собакой какую-нибудь приятную девушку, которая увидит и выманит из панциря того самого Вадима, который просто хочет быть любимым, но подзапутался в собственной логике.

– А! Точно! Надо у Тани уточнить, чем тебя от клещей обрабатывать надо. Погоди, не лижись, я сейчас запишу. Я тут уже список вопросов прикинул. А! Самое главное забыл – как тебя зовут-то? Эх, жалко, ты разговаривать не умеешь!

«Он-то умеет, просто ты не понимаешь», – покачала головой Шушана, кое-что придумав.

В следующий раз, когда Вадим пришёл к уже своему псу – он явно принял решение, раз приволок кучу всяких приятных штук типа игрушек и разрешённых Таней погрызушек, на клетке пса висела маленькая бумажка, где бисерным почерком было написано: «Я – Полкан».

– Вот пошутил кто-то, – покачал головой Вадим. – Слушай, а вообще-то тебе подходит. Ты, может, и правда Полкан?

На слух Вадима это был просто радостный лай, но Шушана-то преотлично слышала, что пёс на чистейшем говоре произносит:

 – Да! Да! Это и есть моё имя!

Таня относилась к визитам Вадима спокойно – ну, сходили несколько раз в кафе, и что с того? Мало ли с кем она куда ходит. Неприязни он не вызывал, особого восторга тоже – так, приятный человек, с которым вполне можно пообщаться, почувствовать себя хоть на полчаса молодой женщиной, а не средством для нарезки праздничных салатов и поломойкой. Да, всё-таки её зацепили мамины слова, что уж там…

Известие о том, что Вадим забирает пса, Татьяну очень порадовало. А уж список вопросов, которые новоиспечённый хозяин на неё обрушил, заставил понять, что всё серьёзно – это не пустая фантазия, не мимолётная прихоть, а обдуманное решение. Даже последний довод, высказанный Вадимом вроде как в шутку, её не задел:

– Понимаешь, хочется, чтобы меня кто-то реально, по-настоящему сильно любил. Ты же не захотела…

– Знаешь, если ты хочешь быть для кого-то светом в окошке, единственной целью жизни и смыслом существования, тебе лучшего кандидата, чем такая собака, просто не найти! – в тон Вадиму ответила она и продолжила: – Женщины всё равно будут что-то от тебя ждать, хотя бы обеспечения, когда с ребёнком сидит, а пёс – он всегда будет ждать только тебя самого! – рассмеялась Таня, прекрасно понимая, что чудак-Мельник просто не дозрел до нормальных отношений с другим человеком, а вот собака его, глядишь, и научит чему-нибудь. Может быть… как раз любить кого-то другого по-настоящему!

– Тань, я к тебе на днях королевишну мамину привезу? Ей ухо бы почистить – потряхивает и чешет. Ну и с Полкашей мы теперь к тебе будем ездить, лады?

– Конечно! Всегда рада! – Таня краем глаза увидела на оконном отливе край чёрного, очень знакомого, почти совсем обросшего хвоста и усмехнулась.

«Контролируют… Небось, пока Вран в институте, он взял и подговорил Крамеша последить за нашим общением. Вот смешные!»

Поздней ночью, когда все уже разошлись по своим комнатам и уснули, когда даже Терентий видел третий котосон на Таниной подушке, сама Татьяна с норушью сидели на кухне и отмечали… да какая разница что? Например, Танин выходной день – а что? Очень даже повод! Отмечали чаем и курагой с грецкими орехами, которую с наслаждением покусывала Шушана, и болтали. Обсудили двух воронов, которых так забавно интересовала Танина личная жизнь, посмеялись. Потом перешли на мероприятия по обезвреживанию Гудини – Таня купила ему огромный набор перьев для творчества, где было даже несколько страусиных, и хомяк наконец-то отстал от Крамеша, а потом Таня сказала:

– Что-то я за Крылану беспокоюсь! Они же скоро летят в Нижневартовск, а оттуда к родителям Ветролова.

– Неее, дорогая, ты не о том беспокоишься… – хихикнула Шушана. – Я бы больше за его родичей переживала! Крыланочка в силу вошла, опыта набрала, а самое главное – чётко понимает, что ей нужно и дорого. Так что пусть бы они сразу сдавались…