Глава 34. Дружный марш в западню

Трудно жить, если четырнадцать лет твоего существования тебя обожала вся семья, а потом вдруг многое изменилось. Слишком многое…

Вика никак не могла смириться с этой переменой, поэтому решила поговорить с отцом. Ну правда, чего он? Подумаешь, поругались из-за футболки, так это же не повод устраивать такой скандал!

Вечером, в один из снежных и морозных дней Вика поехала к отцу на работу, уверенная в том, что она просто попросит у него прощения, может даже к бабуле и деду съездить, да даже те дурацкие футболки признать красивыми и носить!

Она отыскала на парковке отцовскую машину, покружила около, дожидаясь, когда же у него закончится рабочий день, а потом, увидев, как он идёт с какой-то женщиной, убралась за дерево.

«Сейчас эта тётка отлепится от него, а я – окликну!» – решила она.

Прекрасный план. Только вот «тётка» и не думала топать дальше к метро. Напротив, она недвусмысленно остановилась рядом с отцовской тачкой.

– Сём, может, в ресторанчик заедем? – протянула «тётка».

– Пап! – возмущённый голос дочки заставил Семёна обернуться.

– Вика? Что ты тут делаешь?

– Я поговорить пришла! А это ещё кто? – насупилась Вика, но не успела она дождаться ответа от отца, как в разговор вмешалась незнакомка.

– Сёма, это твоя дочка? Какая… взросленькая уже. Так ты что, ещё не сказал им, что женишься на мне? Ты же обещал! Да и квартирку пусть освобождают…

– Диана! – сквозь зубы произнёс Семён.

– Что Диана? На фига мне там нужна твоя дочка и её мать?

Вика опешила. Нет, она прекрасно знала, что многие разводятся – даже в её классе так было, только к себе такое безобразие никогда не прикладывала. Ну, бывало, что родители ссорились, да и подумаешь… поссорятся – помирятся!

Но вот перед ней наглая особа, которая утверждает, что мало того что выйдет замуж за её отца, так ещё и из квартиры их с мамой думает выгнать! Вот уж что-что, а то, ЧЬЯ именно это квартира, Вика преотлично знала – не зря мама регулярно высказывала это по поводу Тани.

Вика покосилась на отца, но тот молчал, обречённо взявшись за лоб. Зато эта тётка никак не унималась:

– Сёма, что ты молчишь, а? Скажи ей!

– А что мне надо сказать? А? Это, если вы не в курсе, – квартира мамина. Она её в наследство получила, ещё когда не замужем за папой была! – Вика злобно прищурилась. – Да, папочка?

– Сёма? Что говорит твоя дочь? Чего это за ерунда?

– Тебя кто просил выступать? – Cемён воззрился на спутницу с плохо скрываемой досадой.

– Что? Кто меня просил выступать? Да ты ж сам говорил, что разводишься и мы будем вместе жить!

– Да не там же!

– А где? – обрадовалась Диана.

– У моих родителей, конечно!

Вика, несмотря на ужас момента, не могла не ухмыльнуться – прямо представила, как в аккуратнейшую и чистейшую квартиру её бабушки и деда с папиной стороны приваливает вот такое счастье!

– У твоих родителей? – Диана явно была разочарована.

Впрочем, Вика постаралась сделать это явление гораздо глобальнее:

– Представляю, как обрадуется бабушка… Она даже маму-то у себя в гостях не очень рада видеть – просто потому, что не любит, чтобы у неё на кухне кто-то посторонний был. А тут целая тётенька привалит! – задумчиво и вроде как наивно проговорила Вика. – Опять же… квартира у них двухкомнатная – в одной комнате бабушка, в другой дед – он храпит громко, так что все комнаты заняты. Я-то могу с бабушкой ночевать, когда у них остаюсь, но вряд ли вам так будет удобно.

Семён развернулся к дочери, хотел было что-то ей сказать, но не успел – Дианочка осознала, что нарисованная в её воображении картинка Сёмочкиной семьи, покорно освобождающей ей плацдарм, как-то не того… не соответствует истине.

– Ты ж говорил, что это твой дом! Что ты не потерпишь там эту… старшую дочь твоей жены! Что взял её с приплодом, так ещё и она вернулась после развода и мешается тебе! – возмутилась Диана. – То есть… ты мне врал? Неужели же ты думал, что я соглашусь жить с тобой в квартире твоих родителей? Да ты на себя в зеркало смотрел? Кому ты нужен?

Семён был бы счастлив как-то заткнуть эту сирену, тем более что заметил в руках дочери смартфон, но… увы и ах, Диана была в ярости, Вика – примерно в таком же настроении, и он выбрал меньшее из зол:

– Диана, я не знаю, что ты там себе нафантазировала, но разговаривать с тобой в таком тоне я не буду! Поняла?! Вика, быстро в машину! Тебя, наверное, уже мать разыскивает!

Уже когда Вика сидела в машине, а отец сердито пробивался в московских пробках к дому, до неё дошло, что и про неё мог бы так же сказать какой-нибудь, к примеру, мамин следующий муж…

«А что? Она же уже говорила своей подруге, что заставит отца понять, что он потерял! Что он ещё пожалеет! Да и сейчас она где? Правильно, фитнесом пошла заниматься, типа себя привести в порядок. Это ж она может кого-то себе найти!»

Перед глазами, как бесконечная лента, начали раскручиваться картинки событий, которые происходили с Танькой. Только вот… только вместо Таньки там была она – Вика!

Вика подняла голову и уставилась на отцовский затылок, а потом, сердито ухмыльнувшись, переслала запись видео, которое сняла на парковке, своей бабушке с отцовской стороны.

«Вот уж кто всё начал, пусть всё и заканчивает! – решила она, почему-то не принимая в расчёт тот факт, что Дианочка-то появилась несколько раньше Нового года.

Впрочем, её прикидки оказались верны. Стоило только маме Семёна осознать, КАКОЕ счастье едва-едва миновало её дом, как невестка моментально стала самой лучшей, а внучка – идеалом. Даже сваты как-то не раздражали. Ну, подумаешь, морковка в оливье, она даже на это согласна!

Западня захлопнулась, и иного выхода участники просто не нашли:

Семёну предстояло долго и упорно, с боями и потерями позиций, прорываться назад – в семью к жене, а родителям с обеих сторон – изо всех сил внушать детям, чтобы о разводе и не думали, Ирине – обнаружив, что кандидаты в новые мужья вокруг не клубятся, скрепя сердце, принять обратно старого, а Вике – всё чаще вспоминать старшую сестру.

Причём думать о ней в каком-то непривычном ключе: «А как ей-то было, а?»

Почему-то только представив себя на месте Тани, Вика начала догадываться, насколько той было плохо жить в их «благополучной» семье.

***

Соколовский некоторое время надеялся, что необходимость принимать того самого сложного пациента отпадёт сама по себе.

– Слушай, а может, он как-то справится? Ну, помнишь, ты же сам рассказывал, как этот зверюга упёр ружьё у охотников? И ничего… никого на помощь вызывать и не пришлось! – переговаривался Филипп с инициатором этого действия.

– Да что ты сравниваешь? Там он только прикладом побаловался, – отвечали ему. – И вообще, не филонь! Сказано тебе – надо, значит, надо!

Пришлось ехать на беседу с Татьяной, подбадривая себя тем, что он всё устроил достаточно безопасно, должна же она оценить, да?

– Танечка, зайдите ко мне! – позвонил он подчинённой, усевшись в кресло в кабинете.

Нет, сначала он уточнил у остального коллектива, все ли помнят о тех инструкциях, которые он им давал неделю назад?

– Если тогда прибытие этого пациента было под вопросом, то теперь он точно приедет! – вздохнул Соколовский.

– Нет, обратно к тётушке не отпущу! – он на корню зарубил гусиный порыв, потом продолжил: – И вообще, там у вас шансов совсем не будет, а тут… ну, ничего такого страшного не ожидается… наверное.

Шушана только покачала головой и убыла выстраивать загородку для Мышки – чтобы та точно не проникла на территорию гостиницы, ибо нечего маленьких страшными ужастями пугать.

Гудини разумно залёг на дно, то есть спустился в нижние ярусы подвалов, а Вран и Крамеш, нервно поёживаясь, отправились читать, на какую высоту может прыгать ожидаемый пациент…

Татьяна только-только пришла из ветклиники, когда начальство пригласило её на разговор. Проводив взглядом Терентия, суетливо тренирующего прыжки на самый высокий шкаф в квартире с последующим падением в гору подушек, она отправилась к Соколовскому.

– Добрый вечер! – лучезарная улыбка руководства как-то ничего доброго и не сулила. Закон такой – чем радостнее начальство при описании рабочей проблемы, тем… гм… проблемнее та самая засада, в которую вам надо мчаться и спасать там ситуацию.

«Предчувствия меня не обманули!» – подумала Таня, когда Филипп Иванович, так же светло улыбаясь, показал ей экран смартфона с…

– Росомаха… – обречённо выдохнула Татьяна.

– Да, именно она, то есть он. И не просто росомаха, – Соколовский решил уж сразу выдать все катастрофические подробности. – А необычная.

– Они все необычные, – проворчал его ветеринар. – Зверюга, которая гоняет любого хищника, вне зависимости от его веса и убойной силы, при этом очень умная, осторожная и, на мой взгляд, абсолютно безбашенная.

– Танечка! Вы гениально описали нашего пациента, – вздохнул Соколовский. – Правда, у него есть и личные особенности. Видите ли… он из исконных земель.

– Говорит или в человека превращается? – подозрительно покосилась на Филиппа Таня.

– У него интересный сплав природных качеств и вкусовых предпочтений, – туманно выдало руководство, с интересом рассматривая потолок.

– Что вы имеете в виду? – против воли заинтересовалась Татьяна.

– Понимаете, какое дело… Сирке довольно всеядный, прямо скажем. И настроение у него, как правило, не очень. А самое главное, он терпеть не может капканы. На дух не переносит!

Соколовский пожал плечами, словно извиняясь за странности пациента.

– Раньше-то, когда он помоложе был, проблем и не было, а сейчас, ну, знаете, обмен веществ уже не тот… Короче говоря, они не перевариваются, насколько я понял…

– Что не переваривается? – у Тани возникло ощущение, что она утратила нить повествования или, как в школе на уроке, отвлеклась и что-то важное пропустила. – Мы же о капканах говорили? – уточнила она.

– Ну да… они и не перевариваются! – извиняюще улыбнулся Соколовский. – Не, я понимаю, что звучит дико, но ничего поделать не могу – он раньше реально жрал все капканы, которые мог найти, а вот теперь жалуется, что у него в брюхе звенит и плавать стало как-то тяжело.

– Ндааа… вот таких жалоб я ещё не слыхала! – выдохнула Таня. – А как с ним общаться?

– Да он умеет говорить, только ворчливый очень, – честно признал Соколовский. – Как правило, он ругается… ну, понаслушался охотников в моменты неудач, вот и набрался нехорошего. А ещё накатывает на него временами…

– И что это значит? – очень осторожно уточнила Таня.

– Злиться начинает на ровном месте. Особенно когда голодный. Так что, если он у вас из рук возьмёт какой-то предмет и слопает, не сопротивляйтесь и не возмущайтесь, пусть себе… на здоровье. Потом всё возмещу. И за него не волнуйтесь – стекло, дерево, пластик он, если что, потребляет без последствий для пищеварения, на металл вот стал жаловаться, но только на крупные предметы.

Таня тут же решила, что смартфон она к пациенту точно брать не станет – зверушке ничего не будет, судя по словам Соколовского, а вот ей новый гаджет покупать как-то неохота.

– А руки и всё к ним прилагающееся он не примет за еду? – обеспокоилась она.

– Нет, у него зарок – он людей не ест. Причём это правило им твёрдо соблюдается. Уже почти двести лет как…

– Так, ладно. Людей не ест, а всех остальных?

– Ну, собачку вашу я бы рекомендовал не выпускать. Впрочем, Шушана уже что-то предпринимает на этот счёт. Гуси сами разберутся. Гудини ушёл в подполье, а вороны… пусть не подсовываются. Шушане опасаться не надо – она на своей территории.

– А вы? – вдруг ляпнула Таня, а когда сообразила, что сказала, очень смутилась и отчаянно покраснела.

– А я – человек, – улыбнулся Соколовский. – Я, как и вы, для него табу!

– Ээээ, и когда же прибудет этот пациент? – Таня была рада, что начальство не стало обращать внимания на её промах.

– Полагаю, что где-то через неделю. Нам его доставят… хоть ездить не надо, и то хорошо, – вздохнул Соколовский. – Вы ещё что-то хотели уточнить? – он обратил внимание на озадаченное выражение лица своего ветеринара.

– Да. Хотела. Раз у него в системе пищеварения инородные предметы, то нужен рентген и, скорее всего, операция.

– Вы такое делали?

– Лучше бы, конечно, чтобы главврач оперировал, но он в отпуске… – вздохнула Таня и призналась: – Да, делала.

– А с рентгеновским аппаратом управитесь?

– Конечно. Но как быть с людьми, которые могут его увидеть в клинике? Оперировать днём нельзя, а ночью… как быть с дежурным врачом, с ночными клиентами?

– Клинику закроем на пару дней, типа на санитарную обработку.

– Да, так получится, – кивнула Таня. – Но вот с наркозом… Это не кот и не собака – метаболизм иной. Нужно будет, чтобы за его состоянием следили и добавляли дозу, если он начнёт просыпаться. Короче, помощник мне не помешает, – загрустила Таня.

– Так за чем же дело? Давайте Константина пригласим. Он же анестезиолог кроме всего прочего!

– А как ему всё это объяснить?

– Я всё сам объясню, не волнуйтесь, – кивнул Соколовский. – И не переживайте. У Сирке регенерация очень быстрая, заживает всё влёт. Так что, главное, зажимы быстро убрать… Ну, это я шучу, конечно, но как только вы его избавите от железа, никаких сложностей с его здоровьем уже не будет! – напутствовал Соколовский уходящую из его кабинета Таню.

А потом потёр лоб и негромко произнёс:

– Возможно, будут с поведением, но это неточно!