Глава 42. Работа попрыгайкой

Крылана заглянула в гости к подруге и обнаружила всю честную компанию в разной степени эмоционального закипания перед прозрачной стеной, удивилась, а потом вопросительно покосилась на норушь.

– И что это?

– Это новый постоялец, – хихикнула Шушана. – Уверен, что он неотразим, а Танечка его лечит, но не воспринимает.

– Да ладно? – Крылана прищурилась, чуть склонив голову, а потом рассмеялась. – И вот это считает, что может заинтересовать Таню? Она знает, кто он на самом деле?

– Знает, конечно, – буркнул Вран. – И мне жуть как хочется свернуть ему клюв на бок!

– А за что? – поинтересовалась Крылана.

– За раздутое самомнение!

– Повод! – согласилась вороница. – Но, по-моему, Таня делает лучше! Она его не замечает, а для него это как ледяной душ. Хотя… можно и ещё водопадик добавить, а то чего он такой… жизнерадостный.

Крамеш ухмыльнулся, Вран угрюмо кивнул, Терентий лапой подтянул себя и свой стул поближе к «экрану», то есть стенке, за которой было всё видно, а Шушана, тихонько рассмеявшись, открыла проход в гостиницу.

Когда Андрей Воробьёв узрел в коридоре неизвестно откуда взявшуюся неописуемо красивую женщину, он встрепенулся и совершенно по-воробьиному воспрял духом.

Через четыре минуты он уже сыпал комплиментами в адрес красавицы-Киры, именно так представилась ему Крылана, а Таня, посмеиваясь потихоньку, наблюдала за этим дивным зрелищем.

Самомнение Андрея стремительно возвращалось к жизни, настроение расцветало яркими красками, а комплекс маленького, но очень внушительного создания потихоньку задвигался в сторону.

Всё это происходило ровно до того момента, как Кира в ответ на приглашение сходить выпить кофе рассмеялась и покачала головой:

– Нет, не пойду.

– Но почему? Почему же? – запереживал Воробьёв.

– Вас прикончит мой жених!

– Да ещё неизвестно, кто кого, – расхрабрился Андрей.

– Известно… ворон воробья завсегда достанет! – Крылана даже менять внешний вид не стала, Андрей и так увидел чёрные волосы, словно подхваченные ветром, а в них – вороньи перья.

– Меня точно сглазили! – тоскливо констатировал он, усевшись на диван и обхватив голову здоровой рукой. – То богатырша попалась, то репейница, то не реагируют вообще, а то… вороница! И как я не увидел-то? А?

– Не увидел, потому что тебе на самом-то деле на девушек наплевать! – прямо сказала Крылана. – Ты ж только себя видишь, только своё чириканье слышишь, а что там чувствуют другие, каково им, тебе безразлично!

– Да я… я ж ничего плохого не делаю!

– Правда? А ты разве не в курсе, что за каждый свой «чирик» отвечать надо? Именно это признак серьёзности, а не обилие пустых слов, которыми ты тут… разливаешься. И вообще, двигал бы ты воробьиху себе искать!

– Да я бы с удовольствием, только они водятся исключительно в исконных землях.

– Не можешь жить нормально тут, тогда возвращайся в исконные земли и ищи там, и занимайся собой и своей семьёй, а не попрыгайкой работай! – насмешливо сказала Крылана. – И желательно поскорее, а то вернётся мой жених, а я вот возьму да наябедничаю, что за мной воробей пытался ухаживать…

Воробьёв крайне мрачно и с превеликой укоризной покосился на Крылану и понёс свой организм, концентрат обаяния и комплексы в отведённую комнату – переживать.

Таня покачала головой и покосилась на понурую спину Воробьёва, и тут ей пришло в голову, что это первый из известных ей необычных существ, который собирается отсюда уйти…

– Крылана… а он… он навсегда уйдёт? – осторожно уточнила она.

– Да, скорее всего. Найдёт себе пару, там сейчас земли освобождаются, так что это вполне реально. Вообще-то ему тут и делать нечего. Так, дурью мается.

– Ну да… точно, – покивала Таня.

А ночью ей приснился странный сон. Вот возвращается она домой и идёт по лестнице вверх, вверх, вверх, и лестница кажется бесконечной, хотя что так… у неё же всего второй этаж!

И вот добирается она до двери, отпирает, входит, а там… никого!

– Я пришла! – окликает Таня домашних, но никто не ждёт её под вешалкой, сложив лапки на пушистом животе, никто не встречает её, выходя из комнаты и ероша чёрные волосы так, что голова напоминает свалявшегося ёжика, никто не падает с грохотом и мявом с кухонного диванчика.

Таня во сне растерялась, потопталась у входа, а потом пошла искать… своих. Комната одна, комната другая, кухня, ванная, туалет – нигде никого.

– Ой, я же забыла о междустенье! – Таня радостно кинулась к стене – там был вход в одну из комнат, но… но под ладонью только глухая стена.

– Шушана, где ты! – позвала она, – Вран, Терентий! Мышенька? Крамеш!

Тишина…

Таня метнулась к соседней квартире, а там дверь приоткрыта и дома только пустота гулких комнат и распахнутое настежь окно.

Она вернулась к себе, прошла на кухню, коснулась рукой стены, которая вела в кладовочку, – ничего, стены, которая была дверью в гостиницу, – ничего, и тут только заметила на подоконнике клочок бумажки, на котором лежало чёрное перо.

«Мы все вернулись в свои земли» – вот и всё, что было на ней написано.

– Вернулись? Но… как же так? А я? А как же я? Наверное… наверное, им там лучше, да? Поэтому они ушли? Или им было так плохо со мной? – она уже давно не плакала во сне, но сейчас перепуганная Мышка, которая спала с Таней, кинулась за помощью и вцепилась в ближайший её источник – ухо Терентия.

– Да ты чего делаешь, Мышь? С ума сошла, ночью зажёвывать? Уй… снимись с меня, да куда ты меня тащишь?! О… погоди, а чего это у нас Таня плачет, да ещё во сне?

Он хотел сам разбудить, но понял, что надо позвать Шушану – она же может заглянуть в сон, и не придётся потом страдать от любопытства и уточнять, а чего это у них Татьяна плакала? Сама-то ведь не расскажет!

Шушана, которая в гостинице распекала гусей за какую-то провинность, примчалась со всех лапок, отогнала Терентия, чтобы не подглядывал, навесила на его ухо Мышку – чтобы дитятко было чем-то занято, а сама заглянула в Танин сон.

А во сне была пустота, и Таня тонула в этой безбрежной пустоте, тем более страшной, что она уже знала, как бывает, когда вокруг есть те, кто тебе нужен и кому очень нужна ты…

– Ушли? Все ушли? И что мне без них делать? А?

– И не надо без нас! Мы тут, мы рядом, что ты… Ну, просыпайся, выбирайся оттуда, это просто сон! Слышишь? – сказал ей кто-то на ухо, и эти слова прозвучали неожиданно громко в опустевшей кухне, эхом отразились от стен, ударились в них, раздвигая темноту и разгоняя тени в углах.

– Шушана? – Таня открыла глаза и увидела норушь, которая теребила лапой Танины пальцы. – Ты вернулась? Ой, это… это мне, наверное, снилось.

– Ничего себе, снилось! Это уже кошмар какой-то был! – Шушана перебралась поближе к Тане, деловито пощупала её нос. – Даже нос холодный! Терентий, это у тебя нормально, когда он холодный, у Мышки тоже, а у людей он холодный от расстройства, усталости или переживаний! И вообще, отдай мою собаку!

– Отдай… ошалеть можно! Да сними ты её с меня! Она мне уже всё ухо прокомпостировала! – взвыл Терентий.

Он оскорблённо свалился с Таниной кровати и ушёл на кухню, не забывая громко топать, демонстрируя степень свой обиды.

Собственно, Шушана и добивалась того, чтобы он убрался, – надо было поговорить с девочкой по душам, а болтливые коты – это не самая подходящая для этого компания.

Таня уже немного успокоилась, но страх из сна медленно и верно переползал в реальность:

«Если Воробьёв уходит, то… то они же тоже могут уйти, тем более что там, где они живут, теперь всё стало лучше!» – сообразила она.

– И чего ты на меня смотришь с таким же ужасом, как при нашей первой встрече? – осведомилась Шушана.

– Знаешь… я тут подумала, что вы же тоже можете вернуться… Ну, как Андрей.

Шушана перебралась поближе к своей Тане и Мышку подпустила. А уж отважному щенку чихуа зализать расстройство, как два раза чихнуть!

Собственно, собачий ребёнок этим и занялся, а Шушана пока собралась с мыслями:

– Знаешь, уходить туда или нет – это личное дело каждого. Я вот не ушла – дом было жалко. Да и сейчас не собираюсь, хотя меня мои и ждут. Более того, прислали с Соколовским письмо, что у меня всё равно ничего не получится, раз я не норушь, а норушка! То есть лучше мне время просто так не тратить, а со всех лапок бежать к ним!

– Да что ж за глупости такие? – возмутилась Таня, с трудом переводя дыхание после Мышкиного «зализа расстройства». – Да ты великолепно справляешься!

– Но я ж без семьи. Без норушной семьи, – Шушана развела лапками.

– То есть… ты уйдёшь? – осторожно спросила Татьяна.

– Не хватало мне ещё! Да на кого же я тебя оставлю? На Терентия, что ли?

– А что сразу Терентий? – возмутился кот, который до кухни дошёл, решил, что там ему скучно, и тут же вернулся обратно. – И я официально заявляю, что я лично НИКУДА не собираюсь! Говорящие коты и тут очень даже нужны. Более того, крайне необходимы.

– Терёша, хороший ты мой, – Таня почесала кота за ухом, машинально подумав, что вряд ли его ещё где-то там так будут кормить. Кот-то не дурак, однако! – Но, Шушаночка, а как же тебе пару найти? Ну, если вас здесь мало? – тут же обеспокоилась она.

– Мало, но не совсем же нет. Вот Воробьёву действительно вариантов не сыскать, а у меня – есть! И проблема вовсе не в том, что норушей мало, а в том, что нужен норушь без привязки к собственному дому, понимаешь? И вовсе не факт, что такой может быть в Лукоморье.

– Сложно как…

– Так ведь и у вас всё непросто. Вон сколько мужчин по улицам ходит – а своего найти сама знаешь как трудно! Но ты не переживай, ладно? Будем искать.

– С перламутровыми пуговицами! – провозгласил Терентий.

– Какие ещё пуговицы? Какие перламутры? – в открытой двери воздвиглась сонная, но бдительная личность Врана. – И вообще, что происходит и почему Таня плакала?

– Ой, прости, я тебя разбудила…

– Нет, разбудил меня Терентий, который вопит как не пойми кто! Но, видимо, разбудил вовремя. Так чего случилось?

Таня рот открыла сказать, что всё хорошо, но в проживании совместно с говорящим котом есть свои особенности – фигушки ему пасть заткнёшь.

– Тане приснился кошмар о том, что мы все ушли в исконные земли, а она осталась одна! – доложил кот с видом круглого отличника-ботана.

– Тань, ну ты даёшь, – Вран против воли растрогался. Казалось бы… подумаешь, приснилось что-то глупое, но он успел сообразить, что это и его отсутствие так на неё подействовало. – Лично я никуда не собираюсь – зачем мне эти земли? Я же здешний!

– А когда-то хотел… – напомнила Таня.

– Хотел, пока не понял, что я тут нужен! – улыбнулся ей Вран через тёмную комнату. – Не плачь и не расстраивайся, мы тебе ещё надоесть успеем, потому что к тебе все притягиваются и вечно устраивают проблемы.

– Глупый ты, ну как вы можете надоесть? Вы же свои! Да и какие там проблемы…

Никто, кроме котов, не умеет так филигранно снижать градус эмоций. Терентий, который именно в этот момент озаботился чистотой охвостья, справился с этим на ура!

– Да ты ж посмотри на ЭТО! – рассердился Вран, в два шага оказавшийся около Таниного кресла и сдёрнувший оттуда кота. – У тебя вообще совесть есть?

– Ачётакое?

– Какого… облезлого ворона ты тут делаешь? Что, нельзя вылизываться, когда тебя не видят?

– Да с чего бы это? Я – кот, мне можно!

– Это молчаливым котам можно, по недомыслию, а котам, которые даже в курсе, что такое наполеоновский комплекс, должно быть стыдно!

– А я – дитя природы, мне ничего не стыдно! – удаляющиеся препирательства заставили Таню и Шушану переглянуться и рассмеяться.

– Слушай, а ведь у тебя завтра выходной, да? – уточнила Шушана. – Может… пошли на кухню и загрызём кошмар сырком?

Таня припомнила, как они с норушкой когда-то загрызали стресс, рассмеялась и потянула к себе халат.

– А пошли!

Они успели только дойти до кухни и, открыв холодильник, заглянуть туда…

– Не, я не понял, что за застолье без кота? – голос Терентия призвал обеих к порядку. – Собаку-то они принесли, а меня? Так… собака, сдвигайся в сторону – кот пришёл!

– Да что тебя носить-то? Ты сам прибываешь с неотвратимостью снежной лавины! – хихикнула Шушана. – Врааан!

– Да иду я, иду! О! А чего это вы тут делаете? – Вран с весёлым недоумением осмотрел всю честную компанию за столом.

– Как что? Боремся с плохими снами! – провозгласил Терентий. – Присоединяйся, ладно уж… Я не против. Я ж не зверь!

А когда, после борьбы со снами, вооружённой чаем с мятой, сыром и овсяным печеньем, Таня ушла спать под бдительным присмотром Терентия, Шушана, прищурившись и кое-что прикинув, решила, что Воробьёва вообще-то глупо просто так вылечить и отпустить в исконные земли.

– А польза? Ну, могу я извлечь из него какую-то пользу? – спросила она у Мышки и сама же себе ответила: – Безусловно! Хорошая хозяйка даже воробья-ловеласа к делу приспособит!

Воробьёв выздоравливал быстро – так-то он постоянно напрягал повреждённое крыло, да и питание было не ахти… Ну какая там еда может быть у воробьёв зимой? А тут, с комплексом кальция и витаминов, с хорошим питанием, с полным покоем для его руки трещина зарастала стремительно.

– Ну вот… другое дело! – одобрительно кивала Таня, рассматривая рентгеновские снимки. – Уже скоро вы будете абсолютно здоровы.

И тут Андрей осознал, что раз так, ему ничего не мешает вернуться в исконные земли, кроме…

– Слушай, Сокол, мне бы квартирку пристроить! – заявил Андрей, устроившись поудобнее в кабинете Соколовского.

– Ну, пристрой. От меня-то ты что хочешь?

– Так этого и хочу! Давай я тебе её подарю, а если вдруг надумаю вернуться, ты мне её обратно вернёшь, лады?

– Да мне-то это зачем? Только лишняя головная боль, – недовольно прищурился Соколовский.

– Зачем? А я тебе ещё пригожусь! – рассмеялся Воробьёв.

– Да тьфу на тебя! Вечно одни проблемы…

– Никаких проблем, быстро всё оформим… Только вот документы и всё прочее у меня дома, а я там появиться просто так не могу. Подкинь, а?

– Только выкинуть могу. Из кабинета! Хочешь? – любезно предложил Филипп.

– Неа, мне тут удобно!

– Вот же… наглая ты личность! Хотя… Я твоей квартиркой распоряжусь! Мало ли… прибудет кто-то, кому тут жить не нужно.

– Например, кто? – встревожился Воробьёв.

– Например, такой, как ты! Прибудет, а я его, ррраз, и отправлю на выселки! Не свою же недвижимость мне занимать! Ладно, поехали!