ГЛАВА 15. Связь

Стеше исполнилось три недели.

Она постоянно требовала к себе внимание — громко, настойчиво, с такой интонацией, которая не оставляла сомнений: характер у неё будет ещё тот. Людомир, который раньше носился с моей беременностью, теперь бегал вокруг Стеши, как наседка.

— Она дышит? — спрашивал он, наклоняясь к колыбели.

— Дышит, — отвечала я, не отрываясь от книги.

— А не холодно ей? — он трогал её носик своим пальцем, проверяя температуру.

— Тепло.

— А не жарко? — он отодвигал одеяло.

— Людомир, отойди от ребёнка! — сказала я в пятый раз за час.

— Может, она проголодалась? — он уже бежал за бутылочкой.

— Она только что ела.

— Тогда, может, взять её на ручки?

— Людомир!

Он замирал, смотрел на меня виновато, потом снова наклонялся к Стеше.

— Она такая маленькая и беззащитная, — сказал он. — Как же её уберечь от всех напастей, которые скрывает этот мир?

— Родной, всё будет хорошо, перестань уже паниковать! — Я закатила глаза, а Пухля, сидевшая на подоконнике, вздохнула и отвернулась.

Шустрик тем временем носился по комнате, пытаясь поймать крысу, которая с трудом от него уворачивалась и громко ругалась. Пухля, услышав шум, спрыгнула с подоконника, поймала Шустрика за хвост, взяла в зубки и, сердито топая, отнесла в корзинку.

Лилит практически безвылазно занималась контентом, который сняла в экспедиции — монтировала видео, писала посты и подбирала музыку. Лёша при любом удобном случае пытался прийти ей на подмогу, но вот только ужасно стеснялся и постоянно краснел в её присутствии.

— Ты чего такой красный? — спросила Лилит, поднимая голову от ноутбука. — Не заболел? У нас тут, знаешь, бывают магические вирусы, они не лечатся обычными таблетками.

— Это… солнце, наверное, — сказал Лёша, хотя за окном шёл дождь, и солнца не было уже неделю.

— Солнце? — Лилит посмотрела в окно, потом на него, потом снова в окно.

— Или аллергия, — быстро добавил он. — На магическую пыль!

Лилит усмехнулась, но спорить не стала, и Лёша выдохнул с облегчением. А однажды она даже пригласила его в сад, и Лёша чуть не упал со стула от неожиданности.

— Поможешь посадить кое-что? — спросила она.

— Что? — спросил Лёша.

— Увидишь.

В саду Тихон Степанович работал вместе с мамой. Мама подвязывала ветки, Тихон Степанович поправлял ограду, и делали они это с такой слаженностью, будто работали вместе всю жизнь. Крысы из профсоюза помогали, бегали по грядкам с маленькими вёдрами и лопатками и чувствовали себя настоящими садовниками.

— Куда сажать? — пискнул Разрушитель, держа в лапках крошечный саженец.

— Второй ряд, третья лунка, — командовал Тихон Степанович, не поворачиваясь.

— А это что? — спросила старейшина с бантиком, показывая на странный корень.

— Это морковь.

— Почему она фиолетовая?

— Магическая, — ответил Тихон Степанович. — Всходит только на полнолуние и светится в темноте. Зато вкус — пальчики оближешь.

Крысы переглянулись и принялись копать с удвоенным энтузиазмом.

Мама вытерла лоб тыльной стороной ладони и улыбнулась — такой спокойной и счастливой я не видела её давно, наверное, ещё с тех пор, когда мы жили в Москве и каждое лето ездили на дачу.

— Хорошо здесь, — сказала она.

— Хорошо, — согласился Тихон Степанович.

Он посмотрел на неё, на мгновение замер, а потом прокашлялся и продолжил возиться с оградой.

— Вы на мою жену похожи, — буркнул он, не глядя на маму.

Мама не ответила, поправила косынку и взялась за следующую ветку, но я заметила, как она едва заметно улыбнулась. Тихон Степанович вздохнул и продолжил работать.

Крысы копали, перешёптывались и то и дело отвлекались на Шустрика, который прибежал посмотреть, что тут делается.

— Лети отсюда! — сказал Разрушитель, размахивая лапкой. — Ты тут всё перекопаешь!

Шустрик чихнул в ответ — и искра из его ноздри попала прямо в корыто с водой, приготовленной для полива. Вода засветилась ярко-голубым и зашипела, как газировка.

— Это что ещё за колдовство в моём саду? — строго спросил Тихон Степанович, выпрямляясь и хмурясь.

Пухля прилетела через секунду, схватила Шустрика за шкирку зубами, пискнула что-то строгое и унесла его обратно в гостиницу, пока он ещё чего не натворил. Шустрик обиженно повис в воздухе, дрыгая лапками, но спорить с мамой не решился.

Лилит выкопала ямку в дальнем углу сада, где земля была мягче и где никто не ходил. Лёша стоял рядом, держал лейку с водой и смотрел на росток в её руках с выражением, которое сложно было назвать иначе, чем «лёгкий ужас».

— Что это? — спросил он, глядя на маленький светящийся клубок, который пульсировал зелёным светом и, кажется, слегка подрагивал.

— Магическое растение, — сказала Лилит, опуская клубок в ямку. — Из экспедиции привезла. Говорят, должно вырасти в куст с цветами, которые меняют цвет в зависимости от настроения.

— А почему оно светится?

— Потому что его удобряли лунным светом, — терпеливо пояснила Лилит.

Они посадили его вместе — Лилит присыпала землёй, Лёша полил. Растение дёрнулось, выпустило два маленьких листочка, бледно-зелёных, почти прозрачных, и… маленький цветок с острыми зубками. Который сразу же попытался укусить Лёшу за палец.

— Ты уверена, что так должно быть? — спросил Лёша, отдёргивая руку.

— Не совсем, — Лилит наклонилась ближе, прищурилась, потрогала цветок. — Наверное, местный климат действует на него иначе. Или мне подсунули саженец кусачей каракузы.

— Кусачей чего?

— Каракузы. Это такое растение, — Лилит вздохнула. — Оно обычно растёт в болотистых местностях и питается мелкой живностью. Но в теории, если его правильно удобрять, оно становится безобидным.

— Может, выкопаем его, пока не поздно?

— Ты что! — Лилит посмотрела на него с укоризной. — Это большая редкость, мало кто отваживается посадить в своём саду кусачую каракузу. Подрастёт — отправлю её папе в качестве подарка на юбилей. Всё-таки две тысячи лет стукнет, нужен особенный подарок, а не очередная магическая безделушка.

— Твоему отцу две тысячи лет? — робко спросил Лёша, благоразумно отступая на несколько шагов от растения, которое теперь шипело и светилось. — А тебе тогда сколько, если не секрет?

— Двести тридцать семь, — сказала она. — А что? Это проблема?

Лёша побледнел.

— Ничего, — сказал он. — Просто… интересно. Нет, никакой проблемы. В смысле, почему это должно быть проблемой? Возраст — это просто цифры.

— Тогда чего ты такой бледный? — спросила Лилит, скрещивая руки на груди.

— Я… всегда такой, — быстро сказал Лёша. — У меня работа сидячая, солнца мало, витамина D не хватает.

Лилит посмотрела на него долгим взглядом, покачала головой и пошла к гостинице, оставив Лёшу наедине с кустом кусачей каракузы.

— Двести тридцать семь, — прошептал Лёша, глядя ей вслед. — А ей даже не скажешь. Выглядит максимум на двадцать.

Куст угрожающе заклокотал и засветился ярче.

— Да помолчи ты! — раздражённо сказал Лёша. — Вообще не до тебя!

Каракуза обиженно ощетинилась и выпустила колючки. Почему-то фиолетового цвета.

Вечером, когда гостиница затихла, Лёша пришёл ко мне в холл. Он выглядел задумчивым, а в руках был потрёпанный блокнот, исписанный мелким почерком и какими-то схемами.

— Вась, — пробормотал он, садясь в кресло напротив. — Я хотел кое-что сказать.

— Говори, — я отложила вязание — Агафья учила меня вязать пинетки, и у меня получалось всё лучше, хотя Стеше они всё равно были великоваты.

— Я понял, как можно создать артефакт для перехода между мирами. Стабильный и без порталов, которые открываются где попало.

— Как? — удивлённо спросила я.

— Нужно объединить твою магию, магию Стеши и… код, — он замялся. — Но для этого нужно разрешение Совета и немного времени для экспериментов.

— Какая у Стеши может быть магия? Она малышка совсем.

— Я не уверен, — Лёша понизил голос. — Возможно, понадобится прядь её волос или… капля крови. Не много. Совсем чуть-чуть.

Я помолчала.

— Людомиру это не понравится, — сказала я. — Ты же знаешь, он сейчас любой чих Стеши воспринимает как конец света. А тут — целая капля крови.

— Поэтому я пока никому не говорил, — сказал Лёша. — Только тебе.

— Ты пока работай, — сказала я. — Разрабатывай теорию, а когда будет что показать — покажешь. И Совету, и Людомиру.

Лёша кивнул, закрыл блокнот.

— Только никому не рассказывай, — попросил он. — Ладно?

— Хорошо, — пообещала я. — Никому.

Он ушёл, пожелав спокойной ночи, и я осталась одна в холле, придвинулась ближе к камину и уставилась на огонь. Пухля выбралась из корзинки, подошла ко мне, прыгнула на колени, свернулась клубком и заурчала. Я гладила её, смотрела на пляшущие языки пламени и думала.

Если получится найти якорь, если Лёша сможет создать этот артефакт… возможно, я смогу вернуть свою прежнюю жизнь. Перебраться насовсем в Москву. Отдать Стешу — когда она подрастёт — в садик, а потом в хорошую школу. Мама будет рядом. Лёша будет рядом. Людомир… Людомир тоже сможет жить с нами, а если потребуется, то приходить и уходить, когда захочет, через стабильный портал.

Только вот вопрос — действительно ли я этого хочу?