ГЛАВА 3. Три дня до старта

Утро после Совета выдалось суетливым.

Я проснулась от того, что Пухля топтался у меня на груди и требовательно заглядывал в лицо. Замер на секунду — и чихнул. Искра вылетела из ноздри и прожгла в простыне аккуратную дырочку с обугленными краями. Зверек посмотрел на дыру, потом на меня, потом перевёл взгляд на дверь. Громко, требовательно пискнул.

— Ты чего? — прошептала я охрипшим голосом. — Голодный, что ли?

Он обиженно фыркнул и спрыгнул на пол, демонстративно вильнув хвостом.

За окном только начинало светать. Осеннее небо было серым, низкие облака висели прямо над крышей конюшни, и где-то вдалеке шумел дождь. Я поёжилась, нашарила ногами тапки и поплелась умываться.

Сегодня нужно было сделать много дел. Главное — объявить обитателям гостиницы, кто остаётся за главного на время моего отсутствия.

Собрание я назначила на десять утра.

К этому времени все более-менее проснулись. Грумли уже гремел котлами на кухне — судя по звуку, он жарил лук и одновременно отбивал котлеты, что требовало виртуозной координации. Элеонора закончила мыть полы в восточном крыле и теперь стояла у окна, аккуратно поправляя занавески. Астарот спустился вниз в своём неизменном махровом халате и тапках-зайчиках — пушистые уши смешно подпрыгивали при каждом шаге. В кармане халата угадывался заветный пузырёк с валерьянкой.

Крысы тоже явились. Разрушитель, главный крысиный профсоюзный лидер, восседал на перевёрнутой коробке из-под печенья и важно поправлял свой галстук. Рядом с ним сидели три старейшины с бантиками и деловыми мордочками. Жан-Поль, как всегда, стоял у стойки, натирая и без того чистое дерево тряпочкой.

Я встала в центре холла, чтобы меня все видели.

— Уважаемые обитатели гостиницы «Три Посоха», — начала я официальным тоном. — Вы уже знаете, что через три дня мы с Людомиром и Жан-Полем уезжаем. Совет Миров поручил нам разобраться с порталами, и это дело не терпит отлагательств.

— Мы слышали, — пискнул Разрушитель. — Крысиный профсоюз выражает обеспокоенность.

— Обеспокоенность чем? — спросила я.

— Кто будет отвечать за выдачу провианта в ваше отсутствие? — важно спросил Разрушитель. — Это вопрос стратегический.

— Провиант будет выдавать Грумли, — ответила я. — Он остаётся.

Дварф, стоявший в дверях кухни, гордо выпрямился и погладил бороду.

— Но кто будет принимать решения? — спросил Бартоломей, паря ближе. — Кто отвечает за порядок? Кто встретит гостей?

Я подняла руку, призывая к тишине.

— За главного остаётся Астарот.

Астарот, который до этого сидел в кресле и пил валерьянку маленькими глотками, поперхнулся. Рожки под вязаной шапочкой жалобно дрогнули.

— Я? — переспросил он осипшим голосом. — Хозяйка, вы уверены?

— Абсолютно, — сказала я.

— Но я же… У меня аллергия на магическую пыльцу! Я…

— Ты справишься, — перебила Агафья. Она витала рядом с подлокотником его кресла и спокойно вязала. — Я буду рядом.

— Но…

— Астарот, — я подошла ближе и посмотрела ему в глаза. — Ты живёшь в этой гостинице дольше всех, не считая призраков. Ты знаешь каждую комнату, каждую половицу, каждую странную привычку каждого обитателя. Крысы тебя уважают.

— Я… попробую, — сказал Астарот дрожащим голосом. — Но если что-то пойдёт не так…

— Ничего не пойдёт не так, — заверила я. — Гостиница в хороших руках.

Астарот медленно поднялся из кресла. Агафья поправила его халат и одёрнула воротник. Демон выпрямился, насколько мог, и оглядел холл.

— Я, Астарот, демон-инкуб, — сказал он торжественно, — принимаю на себя обязанности временного управляющего гостиницей «Три Посоха» на время отсутствия хозяйки. Обещаю не паниковать по пустякам и обеспечивать порядок.

Я посмотрела на Людомира. Он улыбнулся и чуть заметно кивнул.

После собрания все разошлись по своим делам. Астарот, окрылённый новой должностью, отправился изучать инструкцию, которую я вручила ему под расписку. Агафья пошла с ним — контролировать, чтобы он не выпил всю валерьянку за один раз.

Я поднялась к себе в комнату, села за стол и достала блокнот. Нужно было составить список того, что я беру с собой. На мгновение отложила ручку и посмотрела в окно. Где-то там далеко, за серым небом и моросящим дождём, был другой мир. Мой мир. Москва. Квартира, где я когда-то умерла, родные и близкие, которых мне так хотелось увидеть.

К обеду я спустилась в холл и увидела, что Людомир уже разложил свои амулеты на столе. Он сидел в кресле у камина и перебирал их с видом заправского эксперта.

— Три экземпляра отчёта о магическом фоне, — бормотал он, проверяя каждый пергамент. — Документы на гостиницу. Справка о семейном положении…

— Зачем тебе справка о семейном положении? — спросила я, садясь рядом.

— На всякий случай, — ответил он серьёзно. — В твоём мире, насколько я помню, любят бумажки.

После обеда, когда я уже начала думать, что день проходит слишком спокойно, в холле зазвенел магический кристалл.

Я подошла к нему. Кристалл стоял на полке у камина — подарок Совета после нашего первого визита. Пользовались мы им редко, потому что связь была нестабильной, а голоса собеседников часто походили на разговор через подушку. Но сегодня кристалл светился ровным белым светом — значит, звонили по делу.

Я коснулась его пальцем. Из воздуха, прямо над столом, возникло маленькое голографическое окно — мутное, с рябью, но разобрать лица было можно.

— Василиса Королькова? — спросил голос. Знакомый. Кажется, Пётр Семёнович из Совета, тот, что с чаем.

— Да, слушаю.

— У нас есть для вас кое-что. Вернее, кое-кто. Ваш… коллега.

Изображение сфокусировалось, и я увидела лицо. Молодое, испуганное, с круглыми глазами и взъерошенными русыми волосами.

— Лёша? — выдохнула я.

— Вась? — его голос сорвался на писк. — Вась, это правда ты? А мне эти сказали, что ты жива, но я не верил…

— Тише, — сказала я, хотя у самой сердце колотилось где-то в горле. — Ты как? Ты где?

— Я дома, — Лёша оглянулся через плечо, будто боялся, что кто-то подслушивает. — Всё началось три дня назад. Я разбирал старые сервера в офисе, те, которые ещё при тебе стояли. Нашёл странный файл. Без названия, без расширения. Я думал, мусор, решил удалить. А файл не удалялся.

— И?

— И я попробовал его открыть. Ничего не произошло. Ну, я и забыл. А на следующий день прихожу в офис — а в серверной… дыра в воздухе. Светится, пульсирует. Я думал, у меня глюки. И тут…

Он замолчал, сглотнул.

— И тут прямо передо мной из ниоткуда появились три старика, — Лёша поёжился. — Один с вязанием, другой с чашкой чая, третий вообще дремал стоя. Я чуть не поседел. Думал — конец, совсем чердак у меня потек.

— И что они сказали?

— Сказали, что я в опасности. Что порталы открываются из-за магии, которая просочилась в наш мир. Что это как-то связано с тобой. И чтобы я сидел дома и не высовывался.

— А амулет, через который мы говорим, — это они тебе его дали?

— Ага, сказали, что он свяжет меня с тобой. Я не верил, что получится, думал, развод какой-то. А ты… ты правда жива?

— Правда, — сказала я. — Долгая история. Встретимся — расскажу.

— Встретимся? — в его голосе мелькнуло удивление. — Ты приедешь?

— Да, скоро приеду. Ты сиди дома и никуда не выходи. А главное, к порталам не приближайся!

— А если они снова откроются?

— Тогда звони мне через этот амулет. Я буду на связи.

Лёша кивнул. Потом помолчал и добавил тихо:

— Вась, я рад, что ты жива. Мы все думали… Начальник объявил, что ты уволилась в творческий отпуск. Но никто не верил. Ты же никогда в отпуск не ходила.

— Я сейчас в очень долгом творческом отпуске, — ответила я. — Держись там.

— Держусь, — он слабо улыбнулся. — Приезжай скорее.

Изображение погасло, и кристалл потух. Мы с Людомиром остались сидеть в тишине.

— Твой коллега? — спросил муж.

— Бывший. Хороший парень, только нервный.

— У вас на работе все нервные?

— У нас на работе нервная была сама работа, — ответила я. — Странно… файл загрузили три года назад под моим логином. Но я ничего об этом не помню.

— Значит, либо ты забыла, — сказал он серьёзно, — либо кто-то знал твой пароль.

Мы посмотрели друг на друга. Пухля чихнул — искра улетела в потолок.

— Разберёмся на месте, — сказала я. — Сейчас главное — добраться туда и закрыть порталы.

После разговора с Лёшей я ушла к себе в комнату. Мне нужно было побыть одной, всё обдумать и переварить. Файл, загруженный моим логином три года назад. Тогда я ещё ничего не знала о существовании магии, сидела в офисе сутками напролёт и мечтала об отпуске. Откуда у меня мог взяться магический файл? И как он вообще оказался на рабочем сервере?

К вечеру гостиница затихла. Крысы ушли в подвал — совещаться, как они сказали, но я подозревала, что они просто будут делить запасы печенья. Астарот отправился изучать инструкцию — Агафья сидела рядом и вязала, время от времени поглядывая на него поверх очков. Грумли гремел котлами на кухне — готовил ужин. Элеонора закончила мыть полы и бесшумно скользила по коридорам, проверяя, всё ли в порядке.

А я не могла уснуть.

Спустилась на кухню. Там было темно и тихо — только угли в печи мерцали мягким оранжевым светом. На плите, накрытая крышкой, стояла кастрюля, и я заглянула внутрь.

Суп какой-то. Странный, розовый, светящийся в темноте, но запах от него шёл изумительный! Пахло ванилью и почему-то солёными огурцами. Я налила себе тарелку, села за стол и попробовала.

Это было… вкусно! Я ела и не могла остановиться. Тарелка опустела, я налила вторую.

— Хозяйка?

Я подняла голову. В дверях стояла Элеонора, в руке — швабра, на лице — недоумение.

— Вы… едите суп Грумли? — спросила она осторожно.

— А что? — я вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Вы едите суп Грумли, — повторила эльфийка. — С удовольствием. Вы обычно избегаете его стряпни.

Я посмотрела на тарелку. Пустую. Потом на кастрюлю — тоже наполовину пустую.

— Странно, — сказала я. — Но мне правда нравится.

Элеонора поставила швабру к стене, подошла ближе и села напротив.

— Хозяйка, — сказала она тихо. — Вы в последнее время часто устаёте. Едите за двоих и странно себя ведёте.

— Это из-за поездки, — отмахнулась я. — Волнуюсь.

— Это не из-за поездки, — эльфийка покачала головой. — Я живу триста лет и видела это состояние много раз. У эльфов, у людей, даже у демонов. Вы…

Она замолчала, будто подбирая слова.

— Вы хотите сказать, что я беременна? — спросила я.

Элеонора посмотрела мне прямо в глаза.

— А вы сами как думаете?

Я опустила взгляд и положила руку на живот.

— Не знаю, — сказала я честно.

Элеонора кивнула, словно ожидала этого ответа. Она полезла в карман своего передника и достала небольшой хрустальный шар. Он переливался мягким золотистым светом, и внутри, если присмотреться, двигались какие-то тени.

— Возьмите, — она протянула шар мне. — Это магический тест, он покажет правду.

— Как им пользоваться? — спросила я.

— Просто подержите в руках. Он сам всё сделает.

Я взяла шар. Он был тёплым.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответила эльфийка. Она встала, взяла швабру и направилась к двери. — И не бойтесь, хозяйка. Дети — это счастье. Даже если весь мир в этот момент сходит с ума.

Я поднялась к себе в комнату. Людомир уже спал, разметавшись на кровати, и тихо похрапывал. Пухля, услышав мои шаги, приоткрыл один глаз, но, поняв, что ничего срочного не случилось, снова свернулся клубком на подушке.

Я прошла в ванную, закрыла дверь и села на край ванны.

Шар в моих руках пульсировал золотом — ровно, спокойно, в такт моему сердцу.

— Ну, давай, — прошептала я. — Показывай.

Шар вспыхнул.

Яркий свет залил маленькую ванную комнату, отражаясь от кафельных стен и старого зеркала. Я зажмурилась, потом открыла глаза.

Точка росла. Становилась ярче. И вдруг внутри неё я увидела… очертания. Маленькие. Крошечные. Пальчики. Ладошки. Головка, склонённая набок.

Фигурка шевелилась, переворачивалась, и вдруг — я готова была поклясться чем угодно — подняла ручку и помахала мне.

— Твою ж магию, — выдохнула я.

Шар мигнул. Фигурка внутри пожала плечами, а я так и сидела на краю ванны, смотрела на маленькое существо внутри хрустального шара и не могла вымолвить ни слова.

Я беременна.

У меня внутри маленькая жизнь.

Совсем крошечная. Но уже есть.

— Ладно, — сказала я шёпотом. — Будем знакомы.

Шар мигнул в последний раз, и свет погас. Фигурка исчезла, осталась только маленькая пульсирующая точка — напоминание о том, что я теперь не одна.

Я убрала шар в ящик, почистила зубы, нашарила ногами тапки и вышла из ванной.

Людомир спал. Пухля сопел у него под боком. Я легла рядом, осторожно, чтобы никого не разбудить. Пухля, почувствовав моё тепло, перебрался с подушки на мой живот, свернулся клубком и заурчал.

За окном шумел дождь. Гостиница погрузилась в ночную тишину, а я лежала с закрытыми глазами и улыбалась в темноте.