Глава 22

Мортимер Дарвиг собирался уже выйти из личных покоев, когда острая боль в районе сердца заставила его замереть.

По нелепой случайности он застыл напротив огромного зеркала и теперь вынужден был любоваться на своё бледное лицо, неестественно застывшее, словно восковая маска.

Боль внутри стала мгновенно разрастаться. Черная тварь всегда очень быстро распускала гнусные беспощадные щупальца, неумолимо захватывающие во власть мощное тренированное тело воина.

Мортимер наблюдал в зеркало, как темнеют и сужаются голубые глаза, постепенно становясь чёрными, как болезненно сереет загорелое жёсткое лицо, которому он громадным усилием воли не позволял кривиться.

Интуитивно он чувствовал, что тот, кто проклял его чёрной хворью, может наблюдать за ним и видеть, какие он испытывает мучения. Он не даст ублюдку насладиться зрелищем в полной мере.

Герцог отчетливо понял, что еще несколько мгновений и он, совершенно обессиленный, упадёт прямо на пол в покоях. Тварь внутри стремительно высасывала жизненную энергию.

Лорд медленно повернулся, не обращая внимания на резкую боль в районе сердца, и широким шагом направился к огромной кровати. Ощущения были такие, словно грудь проткнули десяток кинжалов с острым обоюдным лезвием, которые жестоко и одновременно проворачивали в теле.

— Грев! — хотел громко крикнуть герцог, чтобы позвать камердинера, но из горла вырвался только хриплый рык. — Грев!

Преданный слуга, много лет служивший ему, всё же услышал. Дверь открылась одновременно с тем, как Мортимер тяжело опустился на постель.

— Милорд? — пожилой мужчина знакомым внимательным взглядом уставился него.

— Началось, — стиснув зубы, процедил герцог, уже совершенно чёрными зрачками впившись в сутулую фигуру Грева. — Никого не впускать, ни одну живую душу. Отвечаешь головой.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — слегка наклонил голову слуга, в глазах которого отразилось понимание и искреннее сочувствие.

Дальше в полнейшем молчании Грев помог господину раздеться и устроиться в постели, зашторил занавеси.

— Вместо меня учениками академии пусть руководит лорд Рэдвиг. Им осталось сдать немного, он знает.

— Обезболивающее, ваша милость?

— Принеси, — резко выдохнул Мортимер, стыдясь своей слабости. Но Грев каким только его не видел за прошедшие годы — перед ним можно показаться любым. Но только перед ним.

— Ваша милость...

— Что ещё? — нервно рыкнул герцог.

— Я принесу снотворное, — спокойно произнёс Грев.

— Нет, я должен быть в памяти, — нахмурился Мортимер.

— Вы всё равно впадёте скоро в беспамятство, — спокойным голосом проговорил камердинер. Он знал, что герцог не терпит сочувствия. — Лучше проведите время во сне.

— Я сказал «нет». Уходи.

— Больше не будет распоряжений? — Грев старался не показать разочарования.

— Нет, — резко ответил герцог.

Медленным шаркающим шагом Грев вышел из покоев, а мужчина устало прикрыл глаза. Теперь на несколько дней он станет совершенно беспомощным.

Как же его бесит это состояние и это проклятие! Кто же его так ненавидит?! Хотя... о чем он? Даже смешно стало. Таких «поклонников» у него целый эллийский океан, а не так давно ещё двое прибавилось. Уж он умел разбираться во взглядах.

Двое внуков. То ни одного не было, то сразу двое объявились.

Лица таких разных между собой юношей встали перед глазами Мортимера и сразу разозлили. Один искренне считал себя внуком, хотя на самом деле таковым не был. Второй, наоборот, заявил, что он не внук ему, хотя являлся настоящим наследником.

Герцог скривился от раздражения. Первый оказался боевым магом и неплохо показывал себя, но Мортимер не мог принять его. Лукас Дарвиг был ему никем.

Второй... этот задохлик из другого мира. Его настоящий внук. Чей упрямый гордый взгляд жутко раздражал и бесил.

Внучок из чужого мира пока ничего из себя не представлял, но ни с чем не соглашался. Однако теперь он стал хитрее и молчал. Только глаза воинственно сверкали на худом лице.

Выкладывался задохлик по полной программе, и пока на физических тренировках находился в числе, если не самых лучших, то самых выносливых. Кто бы подумал?

Да, характер у парня явно присутствовал. Настоящий. Дарвиговский. Мужской. А вот магия подкачала.

Герцог знал, что обычным способом, как кровный родственник, не сможет активировать магию. Поэтому отвёл мелкого в главный храм крепости к главному храмовнику.

Пока внук стоял на коленях у алтаря, опустив на него узкие ладони, а храмовник напевал древние магические заклинания, герцог молился богу Геёту, чтобы у парня оказалась боевая магия. Тогда он поможет развиться ему физически, и со временем тот станет достойным гвардейцем ллиера и его преемником. Пусть времени и понадобится побольше, чем с другими. Ничего страшного.

Но и здесь его ждало разочарование. Неожиданно алтарь засветился ярким зелёным светом, который мгновенно перекинулся сначала на кисти молодого наследника, а затем и на самого Ника.

Внук стоял на коленях посреди зелёного магического огня, полыхающего не хуже обычного. На памяти герцога магический огонь никогда не был подобного цвета.

В то же мгновение на его изумлённых глазах всполохи зелёного огня взвились почти до самого потолка храма, замерли и через некоторое время вокруг внука уже образовалась плотная стена, за которой тело Николаса стало совсем невидимым.

Герцог отчётливо услышал шум листвы, ветра и дождя, крики птиц и рёв магических существ. В ошеломлении, как и остальные придворные и служащие храма, Мортимер оглянулся вокруг, но место действия происходящего не изменилось, — они находились в главном зале храма.

А потом Николас душераздирающе закричал, стена из магического огня тут же исчезла, и все присутствующие в храме увидели, что юноша лежит перед алтарем без сознания. Служащие храма бросились к нему, чтобы привести в чувство.

На тонких запястьях молодого лорда, беззащитно выглядывавших из рукавов, проступили татуировки.

— Не может быть, — потрясённое лицо храмовника до сих пор стояло перед глазами Дарвига. — Ваше сиятельство, милорд Николас является обладателем древней магии Нессии и Неруна!

— Разве представители этой магии ещё существуют? — с сомнением поинтересовался герцог.

— В Эллии больше ста лет не было, милорд! — глаза храмовника засияли. — Слава богу Геету, магия возродилась в юном милорде! Какая радость!

— Чему вы радуетесь? — поморщился Мортимер. — Тому, что у мужчины проявилась женская магия? Разве можно этому радоваться?

— Ваше сиятельство, это воля Бога! — удивился храмовник. — Значит так было нужно! Магия Нессии и Неруна — одна из древнейших и сильных.

— Я помню очерки о жизни магини Алии, последней из представительниц этой магии, — снова недовольно поморщился герцог. — Возрождать цветочки и слышать птичек — отныне это ждёт моего наследника? — почти прорычал он, а храмовник отшатнулся, потрясённый яростным выражением лица своего господина.

Герцог ушёл из храма, чуть ли не хлопнув дверью, оставив Николаса на храмовников. Придворные между собой недоверчиво шептались, служки с интересом рассматривали юное лицо, а когда попытались расстегнуть ворот рубашки, чтобы облегчить дыхание, юноша пришёл в себя и с ужасом уставился на них.

Герцог уходил из храма, не оглядываясь. Что ни событие, то разочарование. Придётся придумать, что делать дальше. График занятости задохлика на месяц вперёд уже был составлен, поэтому дальнейшая жизнь внука пошла по задуманному плану, хотя с того дня герцога стало угнетать старое решение позвать внука из другого мира.

Наследник Дарвигов с женской магией?! Позор.

Зачем он всё это затеял?

***

Герцог Дарвиг провёл в болезненном забытьи три дня.

Иногда он приходил в себя и спрашивал верного Грева, менявшему ему одежду и постель, о делах крепости, двора и учеников.

Иногда ему казалось, что он видит над собой лицо молчащего хмурого задохлика.

Однажды даже показалось, что мелькнуло бледное лицо Лукаса Дарвига.

Но, наверное, показалось. Никто не имел права заходить в его спальню, кроме Грева.