Глава 8

Николас с улыбкой наблюдал за своей гостьей, которая, не совсем довольная, уже несколько минут крутилась около зеркала, поворачиваясь то так, то этак, пытаясь рассмотреть себя в зеркале.

Девушка надела принесенное им платье эллинки, накладные белокурые волосы и кожаные туфельки.

Сидящие на столе маленькие магические существа с любопытством следили за ней, как и сам Николас, который ещё немного понаблюдал за мучениями Оли и, наконец, сделал еле уловимый пасс рукой, который позволил ей увидеть своё чёткое отражение.

— Ах! — она тут же резко обернулась, устремив на мага искренне возмущённый взгляд. — Ты так мог и раньше сделать?!

— Мог, но ты была такая забавная, — немного смущённо рассмеялся тот. — Когда женщина видит свое отражение в зеркале, по-моему она забывает обо всем на свете. Моя мама точно такая же.

— А ты ничего не перепутал?! — возмущённо фыркнула Оля. — Тебе не показалось, что я как раз совсем не видела себя в этом ужасном мутном стекле, которое ты называешь зеркалом, и пыталась хоть как-то рассмотреть, чтобы понять, на кого я стала похожа: на нормального человека или пугало огородное!

Николас почувствовал, что ему стало неудобно: Оля была права. Та же, гневно сверкнув глазами, отвернулась к зеркалу, наконец, имея возможность рассмотреть свое отражение.

На неё во все глаза с любопытством уставилась симпатичная сероглазая блондинка с волосами, заплетенными в интересную прическу из переплетённых кос. Темно-серое платье длиной в пол с длинным широким рукавом и узкой манжетой, с неглубоким декольте и поясом под грудью, украшенное выпуклой серебряной витиеватой вышивкой очень шло блондинке и подчёркивало глубину глаз и светлую идеальную кожу.

Белокурые волосы выглядели очень естественно и, как оказалось, очень шли ей, поэтому Оля с огромным любопытством очень внимательно рассматривала себя.

— Очень даже ничего, — наконец удовлетворенно произнесла она. — Будто девушка из средневековья.

Она покружилась вокруг себя, потрогала ткань платья, а потом, слегка приподняв подол, полюбовалась на аккуратные темно-серые туфельки.

— Это платье для девушки-горожанки, у которой нет магии, — пояснил Николас. — Наша одежда для разных слоев общества различается по фасону, материалу и вышивке. По одежде всегда можно определить из какой касты человек и является он магом или нет. Поскольку ты совсем ничего не знаешь о нашем мире и разговариваешь достаточно свободно, словно фарутка, я решил, что лучше несколько дней ты побудешь в этом образе.

— Фарутка? — обернувшись, Оля с подозрением посмотрела на Николаса. — Это кто ещё такая? И насколько чёткое у вас разделение? Я думала, ваше общество просто делится на магов и немагов.

— В нашем обществе три касты. Издавна сложилось так, что те, кто являлся полноценным обладателем определенного вида магии, одновременно становился обладателем соответствующих привилегий. Таких магов называют такситумы. Далее, ниже их по статусу, идут жители лишь с искрой магии — инфитумы, которые, в основном, прислуживают полноценным сильным магам. К третьей касте относятся жители, у которых абсолютно нет магии — фаруты. Если вдруг среди фарутов или инфитумов рождаются маги, то им даётся возможность доказать свою пользу Эллии и стать такситумом.

— Кто придумывал эти названия? Язык сломать можно, — хмуро проворчала Оля. И как она все это запомнит?

Маленькие шукши согласно зафыркали. Оля по их фырканью уже начинала различать, смеялись они или возмущались.

— Насколько я знаю, язык не ломается, — усмехнулся Николас.

— Ещё как ломается! Особенно после таких словечек! С ума сойти! Я словно в прошлый век попала, а не в другой мир!

— Давай поужинаем и я дальше расскажу тебе о магах. Я принёс вкусные лепешки с мясом и замечательный травяной напиток.

— Чай?! — обрадовалась гостья.

— Если ты имеешь в виду тот странный раствор темно-коричневого цвета, которым угостила меня твоя мать в последний раз, то нет, — скривился маг. — Это другой напиток.

Оля насмешливо фыркнула:

— О, да! Конечно, в вашем мире самые лучшие напитки и еда! А в другом мире нет ничего подобного!

— Именно так и есть, — не менее насмешливо ухмыльнулся маг.

Они перекусили лепешками, которые Оля предложила и малышам шукшам, но те возмущённо отказались и даже решились, наконец, покинуть ее.

— Скоро вернутся, — усмехнулся Николас, наблюдая, как последний разноцветный хвостик исчез в окне. — Поужинают в лесу и точно вернутся, потому что такого обожания к кому-либо прежде я никогда не видел с их стороны.

— Они, правда, могут загрызть человека? — недоверчиво спросила девушка. — Они такие милые.

— Человека? — удивился маг. — Человека мгновенно, а потом могут ещё очень быстро с целой армией расправиться. Ты не смотри, что они такие маленькие и милые, при необходимости они могут увеличиться до твоего размера, и выпустить острейшие зубы-клыки и когти, которыми перегрызут и зарежут что и кого угодно.

— Мамочки мои! Хорошо, что я им понравилась, — глаза гостьи превратилось в два маленьких блюдца, полных ужаса.

— Конечно, хорошо. И, кстати... — Николас вдруг вспомнил предсказание во дворце ллиера, то, что Оля пришла в их мир в ночь упавшей Великой Звезды, и то, как странно реагировали на неё шукши. — Дай мне, пожалуйста, свои ладони: я попробую определить, являешься ты магом жизни или нет.

Заинтригованная девушка протянула дрожащие руки ладошками вверх. Информация о милых шукшах покоробила её.

Спокойный и сосредоточенный, Николас положил сверху свои ладони и замер, закрыв глаза.

Оля ничего не чувствовала, кроме тёплой кожи мага, и внимательно наблюдала за ним. Красивое идеальное лицо вызывало странное чувство: восхищение и растерянность. Девушка совершенно отчетливо понимала, что в шаге от того, чтобы влюбиться в этого красивого, взрослого, серьезного и великодушного молодого мужчину. И понимание этого обстоятельства пугало её.

Затаив дыхание, она наблюдала, как на застывшем лице Николаса затрепетали ноздри и дрогнули губы, а потом он неожиданно широко распахнул бирюзовые глаза и нахмурился, озадаченно уставившись на неё.

— Ты не маг жизни, но в тебе столько магии, что уму непостижимо! Великий Геет, как мне хочется узнать, какая у тебя магия!

— А какая бывает? — с любопытством поинтересовалась Оля, внимательно рассматривая свои ладошки, которые Николас уже выпустил из легкого захвата. И что он через них смог почувствовать?

— Есть маги жизни, которых на сегодняшний день в Эллии осталось столько, сколько у меня пальцев на одной руке. Поэтому они на вес золота. Но пока ллиер не трубит тревогу, потому что, когда рождается много магов жизни, это означает, что скоро будет война.

— Не нужно вам магов жизни! Лучше пусть будет мир! — охотно согласилась гостья.

— Далее боевая магия, тёмная магия, магия нессы, магия нерунов, магия стихий: воздуха, воды, земли, огня, бытовая магия, иногда рождаются маги со смешанной магией, бывают лишь с искрой. Поэтому в Эллии есть орган надзора, который щепетильно следит за всеми магами, помогает определить будущему магу его магию, арестовывает опасных для Эллии субъектов.

Оля ненадолго задумалась, и дальше от неё посыпались вопросы.

— Если я дочь боевого мага, то, значит, тоже боевой маг?

— Нет, вид магии не наследуется. Никто из магов не знает, с какой магией родится ребёнок.

— А у магов может родиться ребёнок без магии?

— Так бывает редко, но, к сожалению, бывает. Если так случается, то у этого ребёнка ограничиваются в будущем возможности, как у фарута.

— А как узнать свою магию?

— Искру должен зажечь родич по крови специальным обрядом. Или, если у потенциального мага нет родичей, то искру можно зажечь в Храме Великого Геёта.

— А у меня точно есть эта искра?

— Как маг жизни, я чувствую ее в тебе. Ты маг. Только какой? Каждый маг может распознать только аналогичную магию.

— Очень интересно.

— У твоей мамы была бытовая магия. Когда она поняла, что маг, такого счастливого мага я никогда в жизни не видел, — Николас рассмеялся. — Она бегала по всему замку Червингов, находила грязные углы, зачем-то махала перед нашими носами палкой и с очень важным видом проговаривала странные слова-заклинания.

Оля весело рассмеялась.

— Ты серьезно? Мама? Да это же она копировала фею из сказки! Хотела бы я на неё посмотреть!

— Да, точно! — обрадовался Ник. — С очень важным видом она заявляла, что фея.

— С ума сойти! Мама, изображающая фею! Дома она всегда такая строгая и серьёзная: «Оля, ты поставила посуду в посудомойку? — передразнила девушка. — Оля, что у тебя с оценками в университете? Оля, с тебя сегодня ужин, я занята». Давно уже она перестала с нами дурачиться.

— Все время воспитывает? — посочувствовал Николас.

— Почти. А отец, так тот вообще... но теперь хоть понятно, откуда ноги растут у его строгости и заморочек.

— Какие ноги? — не понял маг.

— Это выражение такое. То есть теперь мне понятна причина того, почему мне нельзя было заниматься каратэ и фехтованием, и почему я обязана была играть на фортепиано и заниматься бальными танцами, а ещё почему он так рьяно требовал отличной учёбы и того, чтобы мы всегда были лучшими. Ну и вообще... папа иногда казался мне странным, не от мира сего, а теперь я другими глазами на него посмотрела.

— И что теперь ты о нём думаешь?

— Что теперь? — Оля задумчиво помолчала. — Я пока не видела ваш мир, но все равно понимаю, как ему было сложно привыкнуть к нашему. И теперь я понимаю, что он маму любит больше всего на свете, потому что ради неё сделал такое... просто в голове не укладывается... — она растерянно замолчала. — Я бы так не смогла. Отказаться от своего мира, родных, всего, что ты любишь... ради одного единственного человека. Это так странно.

— Их любовь совершенно необыкновенна, — с понимающей улыбкой произнёс Николас.

— Им повезло. Наверное.

Вдруг Николас вздрогнул и побледнел. К чему-то прислушался.

— Что случилось? — Оля с удивлением наблюдала за ним.

— Кто-то взламывает защиту вокруг дома, — нахмурился маг. — Причем совершенно нагло. Я пойду посмотрю.

— Будь осторожен! — испугалась Оля.

— Из дома не выходи! Если что, то ты... — он на мгновение задумался. — Кем же ты мне можешь быть?

— Твоей сестрой?

— Мою сестру все знают. А тот, кто ломится сюда так рьяно, наверняка хорошо знает меня и знает, куда именно ломится, иначе не позволил бы себе подобное.

— Твоей девушкой? — Оля невольно покраснела.

Николас оценивающе ее рассмотрел и отрицательно покачал головой:

— Не поверят.

— Почему это? — невольно удивилась девушка.

— Не пойми меня неправильно, — невозмутимо заявил маг, — но ты выглядишь сейчас слишком просто. Зачем мне прятать от всех в лесу обычную горожанку?

— Может быть ты безумно влюблён в меня?

— В тебя? — удивлённо уставился на девушку Николас.

— В меня! — Оля уже начинала тихонько злиться. — А что ваше сиятельство не может влюбиться в горожанку?! — ехидно поинтересовалась она.

— Нет, конечно, — на удивление спокойно ответил Николас. — Я такситум и маг жизни. Представитель высшей касты Эллии. Любая представительница нашей касты будет счастлива быть со мной, а с обычной горожанкой я могу и в городе встретиться в специальном месте.

— С ума сойти! — Оля недоверчиво разглядывала его. — Может я должна поцеловать землю, по которой ты ходишь?

— Нет, конечно! Причём тут ты?! Я говорю о разнице в положении между такситумами и фарутами.

— Кошмар какой-то! — Оля выразительно закатила глаза. — Слава богу, в нашей стране мы прошли этот этап.

— Какой этап?

— Иди уже, сиятельство! Тебя там заждались.

— Если что... ты... — Николас растерянно смотрел на неё: он так и не придумал, за кого можно выдать гостью, — ладно, главное молчи и ничего не говори, чтобы не выдать себя речью, — сказал и исчез, а Оля быстро взяла стопку со своей прежней одеждой, стопку с новой мужской, чтобы их спрятать, и поднялась на второй этаж в комнату, которую ей выделил Николас.

Когда, услышав внизу шум и громкие голоса, она, после некоторого колебания, все же спустилась, то, к своему изумлению, увидела сразу четырёх незваных гостей. Хотя, как четырёх...

Двое молодых мужчин были одеты богато и аккуратно, подобно Николасу, третий был, видимо, тоже одет очень представительно, как и подобает магу из высшей касты, только это было раньше. Сейчас его одежда была сильно повреждена рваными надрезами, камзол небрежно расстегнут, на груди белая рубашка залита кровью. Кроме того, лицо было уставшим, в кровоподтеках, а сам мужчина тяжело опирался плечом о стену, бережно поддерживая висящую, словно плеть, руку. Сломана? Ранена?

Четвёртого гостя осторожно заносили первые двое. Похоже, что он тоже был то ли избит, то ли ранен. К тому же находился без сознания.

Увидев девушку, мужчины застыли, как вкопанные, во все глаза уставившись на неё. И, что больше всего поразило Олю, трое, бывших в сознании, совершенно возмущённо и с претензией уставились на Николаса. Их взгляды очень красноречиво кричали: «Кто это такая?! И откуда она, вообще, здесь взялась?!»

Маг жизни в ответ на три горящих мужских взгляда с невозмутимым лицом сухо произнёс:

— Раненого несите сразу на второй этаж. Вторая комната слева.