Глава 6. Новый мир

Ярослава

На другое утро мы с Марфушей выдвинулись в Белогорию вместе с каким- то обозом, что на наше счастье двигался с товаром. Родина Марфы граничила с северной частью Тарсмании, а местность, куда нам нужно – в самой северной части Белогории. К счастью, наши языки очень похожи, плюс в своё время у нас было преподавание этого урока, так что речь белогорцев была вполне понятна.

Три дня мы пробирались вместе с обозом, ночевали то при небольших гостиных, а то однажды в чистом поле. Но потом попрощались и отправились самостоятельно. Большой плюс, что было лето, август, зимой это путешествие могло бы быть гораздо труднее.

Белогорье не только равнинная страна, есть в ней и горы с заснеженными вершинами, в честь которых и названо это государство. Если посмотреть на карте, то сами горы образуют корону, внутри которой и расположилась основная часть Бологории.

На те средства, что у нас были, пришлось купить пару коней, чтобы передвигаться самостоятельно и ни от кого не зависеть, сменили свою одежду на мужскую, естественно свободного покроя и с лёгким плащом. Потому как не хватало, чтобы всякий белогорец пялился на наши задницы. Я итак замечала, что многие с интересом смотрят нам в спину. Длительная скачка меня утомляла и была в, поэтому мы были вынуждены передвигаться понемногу и не так быстро, как хотелось бы.

Ровно две недели, как мы покинули гостеприимный дом полковника Хадерсона, и уже стало казаться, что нашему путешествию нет конца и края. Иногда ломило поясницу, подозреваю, что дело вовсе не в скачке, а в моей беременности. Пару раз я посещала докторов, платив ровно столько, сколько затребуют. К счастью, рекомендации были общими и ничего угрожающего для малыша доктора не видели. Я радовалась такому факту, несмотря на то, что видеть отца ребенка не просто не хотелось, мне уже было глубоко наплевать, что именно сейчас с ним происходит.

И вот как- то в самом конце августа мы добрались до довольно крупного города, на мой взгляд, под названием Крутояр, где остановились довольно в приличной гостинице, сняв две комнатки на двоих на ночь. Я уже много дней не спала одна, и тут, наконец, захотелось расслабиться. Нам сказали, что до того места, куда мы следуем, осталось примерно сутки, так почему бы ночь не провести именно тут и в разных комнатках? Нет, Марфа ни разу не захрапела и спала вполне мирно, только тревожно. Однако хотелось уединиться перед тем, как попадём к неизвестным мне людям. И помыться. Это в последнее время стало просто навязчивой идеей. Хорошо, что в Белогории вода в водоёмах не столь холодна, как я считала до этого. Если снег на горных вершинах, это не значит, что внизу, у подножья, не растут цветы и не поют птицы.

Мы бросили наши походные вещи и отправились в таверну, что расположилась рядом, практически на пересечении дорог.

Как мне казалось, уже ничего не напоминало во мне леди. И одежда простого, но практичного кроя. И отсутствие шляпок, туфелек и любимых мной украшений. Исключительно широкие брюки, рубашка, легкая куртка. В гардеробе у нас было ещё по плащу, но в этот раз тащить их с собой не захотелось.

Чужие любопытствующие взгляды, весьма оценивающие, иногда слегка насмешливые, особенно при виде весьма фигуристой Марфуши, разодетой в мужскую одежду, чего только не было у нас в пути. Но обращать внимание на каждого – много чести.

– Что леди желает заказать? – обратился ко мне местный служка, едва мы уселись за стол. Ну вот, опять я чем- то выделяюсь. Где-то в глубине души было приятно, что меня узнали, но это так неосторожно…

– Картошку, кролика и капусту. И девушке тоже самое, – я кивнула на свою служанку. – И молоко, если есть.

– Есть, конечно, как не быть. А может быть чего- нибудь покрепче?

Я тут же уставилась в лицо служки немигающим взглядом. Но нет, ни в его голосе, ни в его лице не было и тени какого- либо намёка на неприличность, а потому решила не заострять на этом внимание.

– Нет, я уже сказала, – мне не надо было повышать голос, чтобы люди поняли. Отчего-то сами собой скопировались папины интонации, когда он без лишнего крика добивался внимания от остальных. – Только молоко. И если есть печенье или калачи.

– Будет сделано, – служка тут же поклонился и скрылся в глубине таверны за вполне миленькой цветастой занавесочкой.

– Барышня, – усмехнулась Машфуша, как только этот человек ушел выполнять наш заказ, – да ваше происхождение трудно скрыть, как ни старайся. Уж если я локти на стол или руки положу, так от вас этого даже в простой одежде не дождёшься.

Я усмехнулась таким простым хитростям и тут же нарочно положила руки по локоть на стол. “Некомфортно”, это самая первая мысль, что пришла в голову. Вторая – “неприлично”.

– А ещё вы ноги ставите правильно, а ведь гляньте- ка на ту женщину. Она ведь и молодая, и в платье, а ноги расставила, будто неделю не слезала с кобылы и сейчас всё продолжает скакать, – Марфа слегка усмехнулась, не глядя на объект обсуждения. Нам с ней лишние конфликты действительно ни к чему.

Я осторожно глянула на ту, что так привлекла мою служанку и отвела глаза. Действительно не женщина, а просто царь- баба с гренадерского полка.

– И ложку вы, барышня держите осторожно, а ведь многие всей пятернёй, – продолжила Марфушка после того, как нам принесли горячую картошечку в горшочках.

– Ну, уж нет, – прошептала я своей спутнице, – пятернёй ложку я держать, точно не буду. Жалко, что вилок тут не подают, но зато готовят отменно.

– Да и ни к чему бескультурье выставлять, вам всё равно никто не поверит, а наоборот только обратите на себя внимание.

– Согласна, – только и произнесла я, позабыв обо всём на свете.

Я хотела не просто есть, мне хотелось это делать за двоих! По моим подсчетам малышу скоро три месяца, а, значит, он интенсивно растёт. И чем скорее обзаведусь своим домом, своим углом- тем лучше.

Весёлый смех раздался снаружи, и практически тут же в таверну вкатилась развесёлая компания. Трое мужчин и женщина, одетая с иголочки. Я с тоской посмотрела на её легкое и дорогое плате цвета спелой сливы, на её перчатки оттенка нежной сирени…. Мне кажется, что мои вещи были более дорогими.

Когда- то.

– Что желаешь, Стелла? Заказывай, – голос принадлежал высокому светловолосому мужчине, что стоял ко мне в полуоборота. Одет он был неброско, но добротную ткань по далеко не низкой цене, и видно это издалека.

Я присмотрелась и никак не могла понять – чего же в нём не так.

– Радомир, – рассмеялась хохотушка в очередной раз, – я тебе целиком доверяю. Ты ведь знаешь мои вкусы, – голос брюнетки стал несколько игривым, и мне показалось это неприятным.

Я отвела глаза, обратив свое внимание на двух их спутников. Такие же высокие, как и первый мужчина, довольно симпатичные, с широкими спинами и прямой осанкой. И если первый мужчина усмехнулся, щелкнув пальцами, и тут же служка поспешил к нему, дабы принять заказ, то двое других оставались равнодушными, словно прибыли абсолютно сами по себе. Как охрана…. Хотя возможно так и есть.

– Барышня, – позвала меня Марфуша и я тут же перевела на неё свой взгляд, – может ещё чего заказать?

Голос служанки звучал несколько обеспокоенно, и я посмотрела на неё уже внимательнее. Она бросила взгляд в сторону только что прибывших женщину и мужчин, и опять на меня.

Один из охранников не отрываясь, с некоторым интересом смотрел на Марфу.

– Да нет, если ты не против, то пойдём, нам верно уже и воды нагрели.

Мы встали и направились к выходу. Этот самый охранник с интересом так и продолжил сверлить мою спутницу своим взглядом, но к счастью, всё-таки не последовал за нами.

Пока мы дошли до гостиницы, зашли в наши комнаты, Марфуша молчала, уставившись исключительно себе под ноги. Я её не тревожила, мне и самой было о чем подумать. Самое первое, что необходимо сделать, это купить домик, чтобы было, где жить отдельно от родни девушки. Вряд ли в той местности, откуда родом кухарка с мужем , есть гостиница с удобствами, а, значит, все равно нужен свой угол.

– Барышня, вы тоже обратили внимание на этих необычных посетителей, что прибыли в таверну? – произнесла задумчиво служанка в тот момент, когда я взошла в свою комнату, а она встала на её пороге и, оглянувшись по сторонам, прикрыла плотно дверь.

– Да, Марфуша, очень интересные люди, видные, – согласилась я.

– Я думаю это не совсем люди, – она не отрывала от меня своих большущих глаз. – Это оборотни.

– Оборотни? – прошептала я, ведь прежде с ними встречаться не приходилось. Знала, что существуют, но и только.

– Да, они. Я их видела очень давно. У нас, в Тарсмании, прямо на рынке. И мама тогда сказала, что если знать, то никогда не ошибёшься.

– Я про такое только читала, – неуверенно добавила я как раз в тот момент, когда Марфуша помогала мне раздеваться, – а но чтобы вживую… Нет, по крайней мере их мне никто не представлял на приёмах, хотя допускаю, что таким образом пересекаться мы могли.

– Очень даже могли, барынька, – служанка ловко помогла мне раздеться и после того, как я встала ногами в большой таз, поливала меня из кувшина, помогая смывать дорожную пыль. – Они как люди, вы и сами сейчас всё видели.

– Так откуда ты поняла? Научи, – попросила я у девушки.

– А я вначале и не приметила их, так, – она продолжала меня намыливать привычными жестами и мне бы расслабиться, ведь движения действительно были приятными, но условия не те. Хорошо, что в этот довольно холодный день кто- то затопил к нашему приходу печку и воздух значительно согрелся. – А потом обратила внимание на кота, что крутился под ногами. Вы видели, как он бросился от того высокого красивого господина. Видели?

– Нет, – я попыталась вспомнить и действительно ничего не получалось, потому что украдкой разглядывала светловолосого статного мужчину, а не животину, что металась под столом.

– Да где уж вам, – Марфуша усмехнулась, – у вас сейчас не иначе дитя растёт, вот вы на еду в горшке и смотрели всё время, на картошку. Я как подумала о том, кто они, то и глаз украдкой с них не сводила, а уж когда кот и от двух парней, что были с господином, убежал, так и вовсе заподозрила. Оборотни это, точно.

– Ну, может они собак держат, – предположила я, вытираясь куском пушистой ткани, что прилагалась к горячей воде и большому плоскому тазу, – провоняли напрочь, а потому и кот унюхал.

– Так у вас в замке и коты, и собаки, однако подобного не случалось даже в псарне, – девушка ловко натягивала на меня платье, что я всегда возила с собой. Мне, глядя на ту кралю в сливовом платье в таверне, тоже захотелось почувствовать себя женщиной, хоть сколько- нибудь. На штаны скоро будет аллергия, это точно.

– А ты почем знаешь? Или псарь понравился, Артамон?

– Шутите всё, барышня, – протянула Марфа, – он занятый уже, горничной вашей.

– Надо же, – усмехнулась я, ловко заплетая косу из сырых волос в то время, как Марфа расправляла платье на спине.

– Барышня, вам кушать надобно бы побольше. Вон уже одни кости скоро торчать будут, что и платье проткнуть недолго, – голосок служанки зазвучал очень жалобно, и я устыдилась, не обращая внимания на ворчание девушки.

Я и сама чувствовала, что похудела, и зеркало ежедневно показывало лицо осунувшейся молодой женщины, что некогда даже не знало подобных следов.

– Марфуша, я с тобой всё разговариваю, а ведь тебе самой помыться нужно. Ступай, я только на улицу выйду, свежим воздухом подышу и вернусь. Не переживай, справлюсь и сама.

– Спасибо, – тут же отозвалась служанка, – я мигом, быстренько. Вы только не простудитесь, шаль вот накиньте.

– Конечно, – прошептала я и поспешила вниз, мимо хозяина гостиницы, который что-то обсуждал с этими оборотнями, мимо красотки в сиреневом платье, доказывающей какие-то истины этому же хозяину.

Выходя из гостиницы, я бросила взгляд на шёлк, что красиво струился по бёдрам молодой женщины, засмотрелась и, как следствие, запнулась, едва не упала.

Меня подхватил тот самый высокий светловолосый мужчина, и тут же вернул в нормальное положение.

– Девушка, – произнёс он приятным низким голосом, – осторожнее. Так и упасть можно.

– Спасибо, – я почувствовала, что покраснела и посмотрела на руки незнакомца, вовсе не напоминающие звериные лапы. А затем подняла свою голову, уставившись в его необычайно красивые медового цвета глаза. Они были если только чуть- чуть удлиненными и нос несколько курнос, словно его слегка, самую малость, прижали пальцем. Но это столь несущественно и удивительным образом шло мужчине, что я никогда бы не подумала про него как про оборотня.

– Вы не местная, – тут же произнёс он с усмешкой, наклонив голову в бок и без смущения рассматривая меня, одновременно преградив выход. – Возможно аравийка, или нет. Вы из Тарсмании, судя по говору,.. но внешность. Что-то в вас…

– Зачем это? – прошептала я и отшатнулась, чувствуя, что от его подобных умозаключений душа уходит в пятки.

А если он, совсем не бедняк каким- то образом связан с Тарсманией? А если он там бывает, и где- нибудь на столбе увидит надпись ”Разыскивается Ярослава Огарёва, девица двадцати лет, волосы средней длины, каштановые, глаза зелёные. Тому, кто её опознает, срочно сообщить в полицию. Нашедшему награда…”

– Радомир, – за спиной раздался голос женщины, вероятно очень довольной собой и понимающей, насколько она хороша, – ну что ты пугаешь бедную девушку? Она явно не местная, может, думает, что мы тут все звери?

Заливистый женский смех после этой фразы заставил навесить вежливую маску, означавшую полное равнодушие, но ни в коем случае не злобу.

– Спасибо, что не дали упасть, – произнесла я таким тоном, который обычно предназначался и сапожнику, и конюху, и случайному прохожему, пусть бы он работал хоть золотарём. И подхватив слегка, двумя пальчиками платье переступила через порог, уверенно обойдя разглядывающего меня светловолосого незнакомца.

Я краем глаза успела увидеть, как он приподнял бровь на мой жест, но дальнейшее меня уже точно не интересовало. Своё мнение об оборотнях я уже составила и пока менять его не собираюсь. Недурны собой и даже красивы, богаты и ищут развлечений, вот моё впечатление об встреченных особях.Но лучше им не попадаться, по крайней мере, сейчас. В чужой стране у меня не было ни малейшего желания выслушивать их шутки или гадать, хотели ли они меня задеть или это просто такой способ общения.

Но ещё на одно меня эта встреча навела точно.

У меня с собой из документов были и бумаги об образовании, свидетельство о браке с полковником, о разводе, мои документы, устанавливающие личность- свидетельство о рождении вместе с титулом….Но не было документа, удостоверяющего мою личность конкретно сейчас, паспорта на имя Ярославы Хадерсон. Случись кому- то проверить документы и сразу придётся выкладывать весь список, а ведь в свидетельстве о рождении (выпущенного гораздо позже конкретной даты моего появления на свет) моим приёмным отцом вписан граф Алекс Белтонич. А это означает конец моей конспирации.

– Скажите, любезный, – подошла я к мужчине, который, наверное, владел этой гостиницей. Обратилась к нему как раз в тот момент, когда оборотни уже скрылись где-то в коридорах. Из моей руки серебряная монетка легла на столик перед ним и тут же скрылась, затерявшись в тетрадных листах, что лежали на столе.

– Что леди желает? – произнёс этот удивительно вежливый человек. Нет, он и изначально нам не грубил, ведь приезжие это его хлеб, ну а теперь стал ещё более обходительным.

– Скажите, а что у вас делают люди, у которых пропал документ?

– Документ? – он делано нахмурил лоб, вероятно пытаясь понять, о чем я веду речь и к чему все это вообще.

– Да, паспорт! – я смело взглянула в глаза этого человека. – У меня есть свидетельство о браке, о рождении, а вот паспорт пропал в дороге. Должно быть, я где-то выронила его по пути, – произнесла я не столько неуверенно, сколько стараясь осторожно подбирать слова, чтобы всё выглядело как можно более натурально.

Но ведь мне действительно не выдали паспорт. Не успели.. Только не тут, в Тарсмании. А это уже мелочи, которые надо преодолеть и как можно скорее.

– Что же, решить подобное конечно можно, – вторая серебряная монетка тут же перекочевала под тетрадку владельца гостиницей, – особенно если другие документы в порядке, – он многозначительно взглянул на меня.

– Конечно в порядке, – я отозвалась с полной уверенностью, – уж в этом даже не сомневайтесь.

Спустя два часа передо мной лежал свеженький паспорт на имя Ярославы Хадерсон, со всеми полагающимися печатями местных служб. А вот золотой браслетик, усыпанный бриллиантами, который я прихватила из дома, перекочевал в один из карманов чиновников, взявших на себя ответственность за подобное решение и ускоренность процесса.

Это было безумно дорого и всего этого браслета хватило бы и на домик и на несколько лет безбедного существования, но только спокойствие всех нас гораздо дороже.

А Марфуша, служанка, простолюдинка, ей не положено иметь такие же документы как у меня. Только справка, которая у неё и до того времени была в полном порядке. Титулы и регалии перечислялись исключительно для народа с более высоким происхождением, но для нас так даже и проще.

Ночь прошла относительно спокойно, а ранним утром мы спустились позавтракать, но на этот раз мне ужасно хотелось рисовой каши на молоке, а не горячей картошки. Мой каприз был выполнен и мы, довольные уселись за прежний столик, чтобы подкрепиться и отправиться в путь.

– Ах, – только и смогла я произнести, завидев на свободном стульчике, рядом с моим, газету! Самую настоящую, и даже свежую- ей всего срок три дня! – Марфа, как же я давно не читала книг, – произнесла я не с горечью, а с какой-то тоской и вместе с тем затаённой радостью. Во время еды читать непринято, это неприлично, но я иногда так делала, украдкой и вот сейчас тоже так хотелось это повторить…

Я оглянулась – кроме нас в семь утра завтракал какой-то старик весьма обросшего вида и больше никого. А значит, владельца этой газеты рядом нет, но если он вернётся, мы непременно отдадим.. Только почитаю, немного…

Осмелившись, я аккуратно развернула газету…

– Барышня, а вы возьмите её с собой, вдруг она никому не нужна?

– Что ты, за неё деньги кто- то платил, мало ли, вернётся.

– Может быть, – согласилась Марфа, – но кажется, никто по ней не скучает, ни разу. Иначе бы вернулись. Чай поди, с вечера оставили тут и позабыли.

– Да, вероятно, – согласилась я, быстро пролистав незнакомое издание.

Буквы, обороты речи, всё удивительно напоминали мой родной тарсманский язык за небольшими исключениями, к которым легко, на мой взгляд, привыкнуть. Мне вообще языки во время учёбы давались с определённой лёгкостью, поэтому поездка в чужую страну вовсе не пугала. А язык Белогории, так он вовсе и не незнакомый, даже в детстве мы просили кухарку разговаривать с нами ”не по- нашему” и она с радостью пела песни, рассказывала сказы на своём родном языке.

На какое- то время я впала в мир новостей о приёме у губернатора, о гостях, посетивших это неординарное событие, о закусках, что подавали там к столу, о новом благотворительном бале, что планируется через две недели о приезде цирка из соседнего городка и куча объявлений о работе, о продажах…

Всё было таким необычным и вместе с тем знакомым, что защемило в груди, тронуло сердце знакомой тоской, которая, кажется, за время пути успела немного притупиться.

Мы уже уходили, когда вчерашняя компания, состоящая из четырёх обортней, вошла в таверну. На этот раз без шума. Впереди шел светловолосый мужчина, что не дал мне упасть вчера, позади него семенила молодая женщина, а следом, как и положено охрана.

Радомир, а именно так звали курносого красавца, с легкой полуулыбкой поприветствовал нас, и прошел мимо. Женщине это не понравилось, она брезгливо сморщила свой носик. Но лично мне до этого жеста было глубоко наплевать, потому что именно сегодня по нашим подсчетам и по разговору хозяина гостиницы мы могли бы добраться до нужной нам местности. Конец пути, не это ли повод для радости?

***

К вечеру мы, усталые до невозможности, но весьма довольные, подъезжали к довольно разросшейся в размерах деревеньке, что раскинулась по обеим сторонам небольшого овального озера.

– Куда путь держите? – крикнул нам паренёк из кустов малины, которая в большом количестве росла по всей дороге.

Надо сказать, что этот встретившийся паренёк был весьма интересным экземпляром. Белая рубашка, с застёгивающимся на пуговки воротом, штаны, доходящие чуть ниже колена и босиком. Но, несмотря на такой довольно необычный для нас вид, лицо и волосы мальчика были чистыми.

– В Осинки, – с улыбкой прокричала Марфа в ответ, – далеко ли нам ещё ехать до них?

– Да недалече, барышни, – важно отозвался собеседник и полностью вылез из кустов, подошел к нам. На вид мальчику было лет двенадцать, но взгляд этого ребёнка был совсем не наивный, а какой-то с хитрющим прищуром. – Могу проводить, ежели хотите, но за рубль.

– За рубль? – Отозвалась моя служанка, вскинув руки в возмущении, а я помалкивала и с трудом сдерживала усмешку на этом разыгрываемом двумя людьми спектакле.

Мы точно знали, что Осинки перед нами, просто вон они, две минуты, и ты уже будешь прогуливаться по деревне. Об этом нам сказала какая- то женщина, буквально десять минут назад. Но мальчик этих тонкостей не знал, а потому решил подзаработать на встретившихся незнакомках.

– Ну, за половину рубля, – усовестился парень и почесал пальцем в носу, – а ежели и этого много, то есть жалко вам для хорошего человека, значит, сами добирайтесь, как знаете.

– А ты, чей такой будешь- то? – строго произнесла Марфуша, – уж не Жиров ли?

– Жиров, – настороженно произнёс незнакомый паренёк, – а вы почем знаете. Вы к кому?

– К Лисовым, – сказала Марфушка с насмешкой и глаза парня округлились, – а что? Решил проводить бесплатно?

– Можно итак, что ж с хороших дам деньги- то драть, – он подтянул штаны и важно зашагал перед нами, – ступайте барышни за мной, а то заплутаете, ненароком.

Мы переглянулись и, не позволив себе рассмеяться, проследовали за мальчиком, ведя своих коней под уздцы.

– Марфа, – шепнула я своей спутнице, – откуда ты угадала его фамилию? Он ваш родственник?

– Нет, – тут же отозвалась девушка весело, – просто мама рассказывала раньше, что они очень предприимчивые, но не ленивые это точно. Вот я и назвала первое, что пришло на ум.

– Понятно, – произнесла я в тот момент, когда мы вошли в деревню.

Вытянутая вдоль берегов, она словно сошла со страниц какой-то детской книжки. Деревянные домики, украшенные причудливой резьбой, с расписными окнами и добротные заборчики выглядели весьма ухоженно. Копошащиеся в траве куры, жующие коровы, овцы. Все словно сошло с книжных картинок о довольно безбедной и счастливой жизни.

– Марфуш, а твоя мама, Степанида Игнатьевна, она почему отсюда уехала? – в то, что такую красоту можно было покинуть добровольно, я как- то засомневалась.

– Отец тогда со своей семьёй не очень ладно жили, мой дед был против, что он взял в жены простую девку, вообще почитай сироту, а отцова- то семья из зажиточных. Вот они и уехали, чтобы никто им жить не мешал. Сначала в том городке, где сегодня ночевали, а потом и вовсе решили подальше уехать, чтобы мир повидать.

– Получается, они без благословения живут?

– С благословением, только дали его гораздо позднее, да и что теперь, – она пожала плечами, и как показалось, эта тема ей не слишком приятна.

– А как там твой дед? Если опять против нас будет? – засомневалась я. – Стоит ли туда идти? Может, домик в Кудеяре купим?

– Да нет, все уж давно примирились, только приехать у родителей всё не получалось, приросли корнями на другом месте, – Марфуша остановилась, рассматривая народ, то тут, то там выглядывающий из своих калиток, который вовсе не торопился бежать нам навстречу и только паренёк по фамилии жиров шел важно впереди нас, не оглядываясь. – А отец и брат никогда своё общение не прекращали, письма писали, пусть и редкие. Да вы и сами знаете, не ближний свет письму- то добираться. Некоторые даже и вовсе пропадали в пути.

– Не ближний, – поддакнула я и порадовалась этому событию.

Если письму не ближний свет, надеюсь и ищейкам императора тоже не с руки забираться непонятно куда в поисках беглянки.

Одно не понимала, зачем я им?

Папы нет, имущества у меня нет, не трудно узнать, что всем распоряжается дядечка, а с меня какой толк?

Или решили, что тоже знаю о делах папы? Всю семью изводить под корень, подобное делалось и в прошлые времена и в наши, так почему бы это те тот самый случай?

Может быть это происки родственника, чтобы окончательно он вошёл в права и отстранил меня от моего законного имущества? Так пусть подавится им, пока мне ничего не нужно, да и не хочу я сражаться с этим человеком вместе с Гринвичами, которым вряд ли моё появление будет приятно.

Интересно, как Даниэль и его отец будут объяснять нашу несостоявшуюся свадьбу? А впрочем, лицемерие этих людей мне противно и больше о них знать не желаю.

Мы рассматривали домики, которых оказалось совсем не двадцать, а гораздо больше. Целый посёлок, раскинувшийся и по берегам озера и уходящий куда-то вдаль.

Красиво.

– Вот там живут Лисовы, видите? – парень наконец- то вынул палец из носа и ткнул им в сторону большого дома с дворовыми постройками.

– Спасибо, – отозвалась я и подтолкнула застывшую Марфу в спину. – Пойдём, смелее.

Калитка открылась без труда, открывая нам ухоженный двор. Дом с резными наличниками, напоминающие сказочные кружева. Кот, лениво свернувшийся на скамейке и приподнявший на нас один глаз…

Рассмотреть всё нам не дали.

– Вы что-то искали? – раздался густой женский голос, и мы как по команде обернулись направо. Женщина примерно тридцати лет кормила овец, бросая им траву через забор.

– Мы… – на Марфу вдруг напал ступор, оно и понятно, всю жизнь знала об этой родне, и вот впервые пришлось увидеться, а потому я решила ответить за свою служанку.

– Здравствуйте. Мы ищем дом Лисовых Петра и Марфы. Мы ведь верно пришли, сюда?

Пока я говорила, на крыльцо дома вышел седой скрюченный дед в полосатых штанах, заправленных в кожаные сапоги. А за ним следом показалась и невысока круглая бабуля, щурящаяся на солнце, а оттого приставляющая руку к глазам, чтобы лучше рассмотреть незнакомок, то есть нас.

– Сюда, а что вам надобно? – поинтересовалась молодая женщина, одновременно вытирая руки о свой цветастый фартук.

– А я Марфуша, вот,.. – кажется, у моей спутницы вот- вот потекут слёзы от волнения, а потому я снова вмешалась.

– Из Тарсмании мы приехали. Внучка она деда Петра и ваша племянница, – и тихо добавила, – если мы действительно сюда попали.

– Ох! – только и успела произнести женщина и тут же громко закричала, обращаясь к старикам, которые вероятно плохо слышали, – дед, бабуля, так это же ваша внучка, Марфушенька приехала! Семён, где ты?

***

– Олёнка, – крикнул дед молодой женщине спустя десять минут, когда мы вошли в дом все вместе, – всё что есть на печи, всё на стол мечи! Семён, баня- то протопилась ли? Дорогим гостям самое время попариться, а потом и за стол. И платья им Олёнка выдай, а то девки как мужики в подштанниках модничают! А Лисовы не скупердяи!

Дед шумел, отдавая указы направо и налево, но итак и без его слов было понятно, он это для порядка, а все итак знали своё дело. Мне даже кажется, что главой семьи тут уже стал Семён, но он предпочитал улыбаться и не прекословить отцу.

– Ой, Марфа, какая жара- то, – произнесла я и присела на пол в бане, – мне не выдержать такое. Да и боюсь, мало ли что.

– Да и я, барынька признаться про баню от родителей слышала, и помыться в ней очень даже хотела. А чтобы вот так, будто сам воздух вокруг раскалённый и горячущий, никогда не пробовала. А отец ещё рассказывал, что по два часа не выходил, бывало с братом, да вениками себя хлестали. Вот такое уж точно не по мне. Слабовата девка оказалась, – с улыбкой добавила Марфуша.

Мытьё было странным и не привычным, но после того, как Марфа помогла мне намылиться, я в ответ предложила и ей потереть спинку( эх, видели бы меня сейчас преподавательницы института благородных девиц, упали бы в обморок от моего непристойного для аристократки поведения).

– Что вы, барышня, да разве Вам такое положено! – замахала она руками, – итак я, бессовестная, осмелилась вместе с вами сюда зайти. Вам повелевать положено, а Вы со мной ту мыкаетесь.

– Значит так, Марфа! – мне стало немного весело, впервые за всё последнее время, – повелеваю, давай сюда свою спину, помогу. – И потом, уже мягче добавила, – не до манер пока, да и ты устала с дороги, а самой всё не так удобно.

– А правда ваша барынька, самой не сподручно, – призналась моя служанка и подставила свою спину.

Раскрасневшиеся и довольные мы ели вышли и уселись прямо на лавочке около баньки. Тут же бабуля Марфы к нам с бутылкой поспешила.

– У нас после баньки первое питьё это квас, попробуйте, барынька, не побрезгуйте, – она налила кружечку темной жидкости с изюмом и подала мне, – ну, как? Вкусно?

– Вкусно, – отозвалась я, и моя улыбка второй раз за последний час расплылась.

Простые люди окружали меня сейчас, какой-то немного странный говор, но весьма напоминающий речь кухарки и её мужа, отца Марфуши.

Спустя десять минут мы сидели за столом, ужинали, и я подумала, что правильное приняли решение, приехать сюда, а не в другое место и уж тем более не остались в Тарсмании. Только что-то надо придумать, как- то сообщить об этом матери моей служанки и кухарке Якоба. В то, что своим появление вообще навлекла немилость императора, старалась не думать. От волнений в последнее время внизу живота начинало всё сжиматься, даже иногда приходилось замедлять шаг. Но я искренне надеялась, что Хадерсону ничего не грозит, мало ли почему я у него жила, может, влюбилась. Вот и документы с соответствующей записью у генерала имеются. В последние оправдания и сама верила с трудом, надеясь как-нибудь всё-таки отправить весточку Якобу.

– Горе- то какое, – заплакала после нашего рассказа о скитаниях бабуля Марфуши, бабка Марфа, а дед хмуро на неё взглянул, но промолчал.

Мы рассказали им всё в общих чертах, не вдаваясь в ненужные подробности и историю моей беременности. Хватило того, что отца моего арестовали, Марфу пытались изнасиловать, а потому бежали. Животик начнёт расти, там признаюсь, что был муж, но с ним в разводе. И ведь не совру, всё так и было. Правда Якоб не отец ребёнка, но это лично моё дело, а семейство Лисовых это никаким боком не касается.

***

И так хорошо было тут, за столом с этими простыми людьми, что я подумала, а стоит ли вообще когда-нибудь возвращаться? Зачем стремиться туда, где ты не нужна абсолютно? Если каждый, кто узнает тебя там, будет отворачиваться или лезть со своими любезностями, в надежде выяснить что-то новенькое для сплетен…

За те две с небольшим недели, что мы находимся в Белогории, я немного узнала этих людей шире, чем семья нашей кухарки. И они мне понравились. Своей открытостью, беззлобностью. Я понимаю, что и тут народ встречается всякий, а гадости и дряни везде хватает, и всё же….

Ночью я лежала на кровати и думала про то, что похоже домик подыскивать стоит, как и осесть где- нибудь здесь. Остались пара цепочек, оставшиеся совсем небольшие деньги от продажи колечка и распорядиться всем этим нужно с умом.

Конечно, очень хотелось бы, чтобы ребёнок рос в достатке, и я постараюсь сделать всё, чтобы как- то поддержать в себе это стремление, воплотить его в реальность.

***

Моя дочка родилась в середине февраля, когда над деревней кружила злая вьюга, и трещали морозы. Но наш с Марфушей дом (она не захотела оставаться в доме с родными, сама решила во всём помогать мне), был уютным и теплым.

– Какая красавица, – прошептала Олёнка, помогавшая местному доктору, – настоящая Хадерсон. Ведь так, леди Ярослава?

– Так Олёнка, так, – по моим щекам потекли слёзы, а я всё никак не могла налюбоваться малышкой.

Моя. Родная кровиночка, единственная на свете.

Самая лучшая и самая дорогая малышка для меня.

– А как назовёте новорожденную? – поинтересовался доктор, внимательно осматривая девочку, – надеюсь, имя уже придумали?

– Ксения, – уверенно ответила я, – так маму мою звали.

Одна беда, молока у меня не было, доктор сказал, что вероятно я пережила какой-то стресс недавно, сильно повлиявший на это. Я плакала, а доктор приказал вскипятить разбавленное коровье молоко, а ещё вскипятить водички и давать дочке это первое время.

Но удивила меня Олёнка, заявившая, что не дело маленькую барыньку так кормить, когда у неё мальчишки грудь занимают. Честно говоря, её мальчикам на момент родов было чуть меньше полтора года и они до сих пор прикладывались к материнской груди, иной раз ревниво отталкивая друг друга. Это предложение молодой, но очень отзывчивой женщины во мне вызвало новый поток слёз и остановить его смог только доктор, строго сказавший, что он думает об истеричных матерях.

Вот что значит вовремя сказанное слово.

Слёзы пропали, высохли мигом. А что не высохло, я вытерла платком, который тут же мне подала услужливая Марфа, шепнувшая, что ей казалось, будто бы она сама рожает вместе со мной, так переживала за меня…