Часть третья

Утренний туман еще висел плотной занавесью среди стволов древних деревьев. Их стройные точеные силуэты уходили ввысь, где распускались мягкими кронами и мирно шелестели, будто призывая проникнуть в их тайну. Лес, такой прекрасный и такой непредсказуемый, звал меня. Сотни шлейфов его обитателей тянулись своими мягкими лапами к моему сознанию и предлагали отправиться в увлекательный долгий путь.

— Иди к нам, мы ждем тебя, — будто шептали они, стоило только открыться.

Но я старалась не слушать. В ночь перед выездом мне не спалось и я читала книгу Сентия Кирада. То, что мудрый чародей писал о Ясном лесе, не было похоже на сказку. Он предупреждал любого путешественника остеречься этого места. Сентий строго-настрого наказывал обходить лес десятой дорогой, если «нет с тобою верного меча и не владеешь ты силой древних. И, если робок твой разум, а сердце не зорко, не ступай под сень сего леса, иначе сгинешь под теплый шепот и ласковые увещевания».

Если бы я могла его послушать, я бы так и сделала. Обязательно. Но такие вольности мне нынче не позволены.

Отряд наш, немногочисленный и незаметный, одетый в черное по самые уши, должен был двигаться быстро и, по возможности, бесшумно. Тиральд строго-настрого запретил останавливаться на открытых местах и отставать от остальных.

Мы ехали налегке — пара седельных сумок у каждого. Гердаф и Гарон впереди, я и Тиральд за ними, еще двое — юные Ризен и Патрик — за нами. Замыкали колонну Риэль, Ириан, Даккейн и Редвин. Всего десять человек.

Риэль, понятное дело, не мог остаться в Ористайне. То ли за меня волновался, то ли надеялся уговорить меня ему помочь. А вот Ириана Тиральд никак не хотел брать с собой. Я его прекрасно понимала, потому как этот парень настоящая обуза, да еще и не окреп после ранения. Но все же настояла на своем.

После того, что мне любезно рассказала моя необычная книга, я не могла не потребовать менестреля в сопровождение. Дело в том, что Песнь Обреченных(обратите внимание на это имя) зовет к себе, напевая свой собственный мотив. Обычно она делает это негромко, едва слышно, потому как слаба. Случается так потому, что один из эльфов, создававших артефакт, обладал чудным голосом и постоянно напевал себе под нос за работой. Песнь «прислушалась» к нему и с тех пор бурно реагировала на приближение менестрелей. Книга была уверена, что, если рядом будет талантливый музыкант, артефакт зазвучит в разы громче, словно подпевая ему.

Ириан, конечно же, был несказанно рад такому путешествию. Его муза резко схватилась за свое перо и стала быстренько записывать новые и новые песни, которые менестрель насвистывал себе под нос. Надо сказать, неплохо насвистывал. Даже хмурые талиеры одобрительно кивали ему.

Тиральд же был не слишком доволен и иногда бросал на меня осуждающие взгляды. Я и сама удивилась, когда он согласился взять Ириана. Вряд ли человек его склада согласился бы на такую авантюру. Совсем отчаявшись, я его просто попросила. Не так, как сделала бы эллин-ран и леди Агата, а так, как может просить обычная девушка из моего мира — по-доброму, спокойно, говоря волшебные слова, что втолковывали с детства. К моему полному изумлению, это помогло. Вороний лорд даже улыбнулся, что случалось не так часто. Но, видимо, уже успел пожалеть и о своем порыве и о решении.

— Агата, — он повернулся ко мне и я уловила знакомые горькие травы, — как вы?

— Готова ко всему.

— Надеюсь, Рикхель чему-то вас научил? Мне он говорил, что вы не слишком преуспели.

— Все дело в клинке, он…

— Темный?

— Да, — а он тоже знает и молчал? Вот тебе и талиеры.

— Будьте осторожны, — чуть тише проговорил он. — Путь к Лабиринту не так далек, как кажется.

— Сколько дней он займет?

— Дней пять-шесть.

Значит, меньше, чем через неделю, мы будет ТАМ. Агата, не дрожать от страха!

Лес был великолепен. Я видела его и раньше, когда мы ехали в Ористайн. Правда, тогда он был другим. Теперь, когда темные стены крепости позади, а мы стремимся в глухую чащу, все не так.

Странный шлейф, кажущийся липким и приторным, чуть коснулся меня среди общего сонма ощущений леса. Я оглянулась в сторону, откуда шло чувство. Среди листвы и древесных стволов виднелось что-то ярко-красное.

— Тиральд, — позвала я лорда.

Он едва взглянул в указанную сторону.

— Алодрево. Его кора темно-коричневая, а листья красные. Это не просто дерево. Эльфы выращивали их с помощью чар. Луки, которые изготавливают из этих стволов, лучшие во всем Аларэе, а листья никогда не вянут.

— Я не слышала о них. И не читала.

— Алодревы растут только здесь, и вряд ли вы увидите их где-то еще.

От вида красных листьев мне стало не по себе. Тонкие, почти прозрачные, они пропускали свет, покрывая землю внизу алым заревом. Темно-алые прожилки напоминали вены. Алодревы были прекрасны как-то особенно — они поражали и нагоняли безотчетный страх.

Участок с необычными деревьями мы проехали быстро. Как только алодревы остались позади, я немного успокоилась. Есть очень красивые, но какие-то неосознанно опасные вещи, смотреть на которые чем меньше, тем лучше.

— Ваш менестрель может вести себя тише? — с нотками недовольства в голосе спросил Тиральд.

— Ириан? — парень так разошелся, что напевал почти вслух. — Я скажу ему. Ириан!

Я притормозила Элло и свернула в сторону.

— Ириан, не мог бы ты петь потише, — сказала, поравнявшись с менестрелем. — Здесь не то место, где можно вовсю горланить песни.

Парень ничуть не обиделся, лишь согласно кивнул.

— Простите, Агата. Я совсем забылся. Вдохновение — такая штука, сами понимаете. Увлекся и все.

Риэль, ехавший рядом, хмуро взглянул на меня.

— У тебя все в порядке, Агата?

— У меня да, а у тебя?

Мой голос звучал непривычно резко для общения с ним. Я затаила сильную обиду на полуэльфа. Разве можно скрывать такие важные вещи? Он хотел использовать меня, мои чары, чтобы спасти себя. Фактически, замыслил убийство и вел себя как ни в чем не бывало. Не ожидала от него такой двуличности. Вороний лорд тоже хотел получить свое, но хотя бы говорил об этом честно.

— Что с тобой?

— Все хорошо, Риэль, — резко ответила я. — Здесь не место вести беседы.

Я ударила Элло в бок и вернулась на свое место в колонне, рядом с Тиральдом. Тот лишь бегло ухмыльнулся. Наверное, все понял.

Лес поминутно менял свои обличия. Он был то строгим и угрожающим, то ласковым и добрым. Каждая травинка, каждый листок подхватывали его настроение, будто вторила ему — «я здесь, я с тобой, я слушаю тебя, я часть тебя». Мне оставалось лишь повторять за ними.

Книга, несмотря на свой язвительный характер, многое поведала мне. Она предупредила о необходимости слиться с лесом.

«Постарайся ничем себя не выдавать. Когда услышишь шепот, повторяй его слова про себя. Так ты станешь не заметнее. Хотя бы это постарайся сделать без ошибок…»

Том выдал еще пару нелестных отзывов о моих личности и интеллекте, в особенности. Сентий Кирад, видимо, не отличался кротким нравом, раз умудрился создать столь зловредную книжицу. Или, с магией переборщил. Как оказалось, в былые времена эксперименты частенько становились неудачными.

День прошел на удивление спокойно. Я ожидала, что стоит покинуть Ористайн и на нас обрушаться громы и молнии, лес сомкнется древесной стеной, а эльфийская земля поглотит несчастных путешественников. Но нет. Мои мечты о скором апокалипсисе не оправдались.

С наступлением темноты лес становился все мрачнее и опаснее. Я начинала ощущать смутную тревогу и желание поскорее спрятаться.

— Я здесь, я с тобой, я часть тебя, — машинально шептала нехитрое заклинание и старалась ощутить лес как можно тоньше.

Но он как будто замолкал. Пение птиц прекратилось, легкий туман повис в воздухе, а на смену приятному шепотку пришла оглушающая тишина.

Тиральд велел сделать привал на поляне, окруженной густым кустарником ивлеи. Это растение отличалось тем, что его листья росли очень густо и увидеть что-то сквозь их завесу в темноте практически невозможно.

Я спрыгнула на землю и пару минут разминалась после целого дня в седле. После всего пережитого все-таки научилась ездить верхом, но тело всегда побаливало после длительного путешествия.

— Тиральд, — он оглянулся, отвлекшись от расседлывания своей лошади. — Почему вдруг стало так тихо?

— Наступает ночь, — ответил мужчина. — Это самое опасное время в Ясном лесу.

Я невольно сглотнула. Голос у вороньего лорда был таким зловещим и вкрадчивым, что невозможно избежать набега мурашек.

— И что нас ждет?

— Если будем вести себя тихо, ничего.

— А, если, не очень тихо? — язык бы мне прикусить! Нет, ну почему так и тянет задавать глупые вопросы. От страха, наверное.

— Надеюсь, вы не пойдете на такое безумство, — Тиральд улыбнулся и шагнул ко мне. — Агата, вы боитесь?

Мой кивок стал лучшим подтверждением.

— Не нужно. Если что-то должно случиться, этого не избежать.

Почему-то мне захотелось ему верить. В словах Тиральда, в самом его тоне было столько уверенности, что нельзя отрицать правоту.

Я расседлала и стреножила Элло. Рид, знавший тысячу и одну премудрость талиерской жизни, научил меня делать все это. Конечно, его глаза знатно увеличились после моей странной просьбы, но не подчиниться приказу мальчик не смел. А я была рада узнать что-то, что поможет мне в самостоятельном путешествии.

Костер негромко трещал и почти не искрил. Ризен тщательно следил за ним, придерживая пламя на определенном уровне и не давая сильно разгораться. Юный талиер всего пятнадцати лет отроду. Будучи кровным, Ризен смирился с участью служения ворону и делал все, стараясь получить повышение. О нем я слышала только хорошее. Мальчик был искусен в метании ножей, неплохо владел мечом и открыл в себе дар управления огнем. Вообще, многие из талиеров обладали властью над какой-то одной стихией. Правда, силы их были ограничены.

— Эллин-ран, хотите воды? — Патрик протянул мне до верха наполненную фляжку.

— Спасибо, — приняла подношение я.

Наш нехитрый ужин составляли ветчина, сыр, белый хлеб и яблоки. Охотиться Тиральд запретил — это создаст много шума.

— Гарон, ты дежуришь первым, — негромко говорил он. — Потом Даккейн, а перед рассветом Гердаф.

— Слушаюсь, милорд, — ответил последний.

— Ризен, не забудь скрыть все следы пламени.

Юноша кивнул.

У костра звучало мало разговоров. Мы старались производить как можно меньше шума. Сев узким кругом, прикрывали собою пламя. Заросли ивлеи прикрывали на самих.

— Всем находиться рядом. Если кому-то нужно отойти, предупредите.

Сказав это, Тиральд огляделся по сторонам, прислушался и многозначительно поглядел на огонь.

— Пора спать.

Ризен резко сжал кисть в кулак и пламя как по команде исчезло. Я едва сдержала крик восторга, увидев такое умелое обращение со стихией. Последнее, что я увидела в свете костра, это пристальный взгляд Риэля и какая-то растерянность в синих глазах.

Темнота поглотила нас разом. Лишь крошечные точки звезд на небе, да бледное свечение луны, спрятанной кружевом облаков, поблескивали в далеке.

Как-то раз, собираясь на работу, еще в своем родном мире, я включила телевизор. Там шла программа о человеческих страхах. Одним из основных была боязнь темноты. Люди с незапамятных времен страшились ночи. В древности, когда не было источников света, они старались пересидеть эту пору в жилищах, не казали носа наружу.

Ученые выдумали хитрый способ измерить темноту ночного неба. Даже коэффициентами какими-то отмечали ее. Здесь, в Аларэе, наверное, очень темно, невозможно темно для моего мира. Существует ли наука, способная объяснить всю теорию здесь? Или, в этом мире все решает лишь магия?

Сон не шел. Я пыталась найти его в пустых рассуждениях. Лежа на спине с закрытыми глазами, не двигаясь, все еще пыталась услышать умолкший лес. Но шепот его был уже не таким.

Внезапно меня коснулось что-то враждебное. Я открыла глаза и через миг услышала тихое рычание. Гарон, стоящий над нами, напрягся. Его ладонь легла на рукоять клинка.

— Тише, — тяжелая рука Тиральда легла на мое запястье, когда я собралась встать. — Двигаться нельзя.

— Что это? — прошептала я.

— Шахры.

Я вмиг похолодела. Про этих тварей мне весьма красноречиво рассказала книга. Темные эльфы, желая упрочить свои силы, шли на разные ухищрения. С помощью чар они вывели кровожадных зверей, чтобы те уничтожали чужаков в Ясном лесу.

Шахры — один из наиболее удавшихся экспериментов. Правда, аз прошедшие столетия они сильно одичали. Эти кошки охотились стаями и представляли немалую опасность даже для собственных создателей. Обладая невероятным чутьем, они могли различить малейшее движение и тепло, исходящее от тела, даже в кромешной темноте.

Гарон замер словно изваяние. Остальные поступили также.

Рычание где-то за живой стеной кустарника становилось все явственнее. Преобразившийся мир обрел краски, стоило мне только открыть второй взор. Я сама стала подобием кошки — видела, слышала, чувствовала.

Шахр было пять. Крупные звери бродили вокруг нашего убежища. Они ощущали присутствие, но не могли понять, есть ли тут добыча. Магические твари могли заметить и бестелесных обитателей Ясного леса. От их голода меня саму начинало подташнивать. Желание немедленно поесть и желание убить — вот что заполнило меня до краев.

Рык раздался где-то совсем рядом, казалось, над головой. Я внутренне содрогнулась и сжала ладонь Тиральда.

Миг, и над поляной повисла тишина. Время словно остановилось, издевательски отсчитывая удары сердца. Громкий стон, похожий на тяжкий выход, разорвал это полотно.

Гибкое тело дымчатой кошки мелькнуло на фоне неба. Она с рыком выскочила на поляну, надеясь схватить добычу одним махом.

Гарон успел поднять меч и метко царапнул мощную лапу. Тут же, почуяв боль своей сестры, последовали остальные.

Я, вцепившись в руку лорда, вскочила на ноги. Талиеры стояли плотным кругом, спина к спине.

Следующая кошка выскочила прямо на меня.

— Назад! — пронзительно закричала я, отбрасывая зверя взмахом руки.

Шахра зло сверкнула желтыми глазами и упала на четыре лапы. Теперь я — ее добыча. Мы вступили в смертельный бой.

Крик боли Патрика слился с воем шахры. Парень успел ранить кошку, но сам пострадал от ее когтей и упал, схватившись за бок.

Дальше началось страшное.

Я, ведомая нечеловечески острыми чувствами, сплелась в единую цепь со своим врагом. Желтоглазая шахра жаждала крови, а я — спасения.

Ее мысли — убить, ее шлейф — черно-красный, в глазах — ненависть.

Все в мире потеряло очертания. Были я и мой враг. Шахра не представлялась зверем. Со мной сражалось разумное существо.

Она обходила меня кругом, потом попыталась напасть. Увидев мой клинок, зашипела и отпрыгнула назад. Ее длинные клыки обнажились в злобном оскале. Кошка тоже боится темноэльфийских мечей. Боится, но не отступит.

Талиеры мелькали темными тенями. Плотный круг распался. Быстро перемещаясь по поляне, они отражали нападки четырех шахр.

— Гарон, сзади! — голос Тиральда.

— Ириан! — Риэль.

— Назад, гоблинова тварь! — Гердаф.

— Даккейн, бей! — Ризен.

— Агата, назад!

— Агата!

Только я и мой враг были отделены от остальных. Сознания наши тесно переплелись и боролись не хуже физических тел.

Шахра сощурилась и припала на лапы. Ее мех лоснился в ночной мгле, а когти скребли землю, словно разминаясь.

На мои глаза упала пелена. Руки судорожно сжимали рукоять. Тело натянуто струной.

Я должна убить ее. Или она убьет меня.

Кошка мягко оттолкнулась и полетела в мою сторону. Казалось, это замедленный кадр кинофильма. Алчное рычание звучало сумасшедшей музыкой в ушах. Глаза, смотрящие прямо в мои. И злоба.

Я ловко увернулась, падая на землю. Перекатилась на спину и снова встала. Она была уже с другой стороны.

«Поиграем?», — будто спрашивала, дразня кошку.

«Ты моя еда», — отзывалась она, глухо царапаясь в сознании.

Еще один прыжок и я снова увернулась. Лишь стальной коготь оставил царапину на плече.

Шахра начинала злиться по-настоящему. Ей не нравилась такая непокорная добыча.

«Съем», — твердо решила она.

«Подавишься», — парировала я.

Мир вертелся бешеным колесом.

Пригибаясь к земле, с клинком наизготове, я готовилась к прыжку. Да, я кошка. Такая же, как она. Я сильна и я опасна. Пусть и стою на двух ногах. Я вижу столько же, слышу столько же, я ощущаю, как она. Я — она. И я сильнее.

Крики моих товарищей будто стихли. Они стерлись из картины моего нового мира. Весь лес стал игровой площадкой. Во рту появился незнакомый соленый привкус, в руках — непривычная сила. Небывалая уверенность и желание победить.

Я смотрела в глаза противнику и нагло улыбалась. У меня такие же узкие зрачки и хищный оскал. Вместо когтей меч, вместо рычания крик, вместо страха злость. Я готова.

«Ты моя добыча».

«Нет, ты моя».

Я разбежалась. Отталкиваясь от земли, ощутила дикий нечеловеческий азарт. Тело повиновалось мне как никогда. Отточенные движения повторяли ход бегущих мыслей.

Я смотрела ей в глаза и скалилась. Мой крик служил угрозой.

Я летела…

Перехватив рукоять меча двумя руками, направила острие вниз. Клинок вошел в тело кошки, и я, ткнувшись лицом в жесткую шерсть, услышала жалобный вой. Мощные лапы сомкнулись за моей спиной. Мы стремительно полетели вниз.

Мир опрокинулся.

— Агата! Агата, очнись! — Риэль тряс меня за плечи и бил по щекам.

Я открыла глаза, оттолкнула его, по-кошачьи потянулась и облизнулась. Из груди вырвалось довольно урчание.

Ступив назад, я споткнулась о тело шахры. Теперь она не представляла угрозы, и мой клинок, окровавленный, мирно лежал рядом с ней.

Я сама, растрепанная, с всклокоченными волосами, в разорванной куртке и следами крови на руках.

— Что со мной было?

Мир вернулся на привычные оси. Талиеры стояли над своими трофеями и, как один, смотрели на меня в немом изумлении.

Тиральд отер острие клинка куском разодранной ткани и вложил его в ножны.

— Только что вам удалось стать шахрой, Агата.

— Как… — лишь вымолвила я.

Не понимаю. Ни слова не понимаю.

— Ты научилась проникать в сознание противника, — пояснил полуэльф.

Он подал мне руку и помог подняться.

— Это очень ценное и редкое умение, Агата. Тебе крупно повезло.

Я оглянулась на шахру. Не могу поверить, что смогла убить живое существо.

— В схватке за жизнь человек и не на то способен, — словно угадал мои мысли Тиральд.

Тишина, повисшая вокруг, казалась осязаемой. Мир, обретший привычные очертания, померк в обычном обозрении.

Я не хотела видеть больше, чем должна. Зачем? Второй взор открывает глаза на многие вещи, помогает услышать, понять. С ним я будто прозреваю, просыпаюсь от долгого сна. Но с ним же становлюсь другой.

Мое имя, то, которое я принесла с собой из родного мира, перестало быть истинным. Оно еще значилось в памяти смутным, едва уловимым словом, но не принадлежало мне. Откуда я узнала? Просто поняла, что уже никогда не стану прежней.

Я приняла новый мир, став Агатой. А мир принял Агату. Этого не изменить. Совсем недавно, не более часа назад, я доказала это всем. И себе.

Прежняя гостья Межмирья не сумела бы уничтожить живое существо. Она бы забилась в угол, расплакалась и покорно позволила себя уничтожить. Агата же готова бороться за себя, сражаться любым способом.

Нет, я не страдаю раздвоением личности. У меня нет помешательства на фоне перемены мира(смешно звучит, да?). Просто теперь я другая и принимаю эти условия.

Ризен снова развел огонь. Талиеры решили, что нужно избавиться от тел шахр. Они знали какой-то хитрый способ сделать это с помощью магии и не оставить следов. Правда, желания интересоваться у меня не возникло.

Я сидела и задумчиво смотрела на танцующие языки пламени.

Патрик, получивший ранение, находился рядом. Кулон-дар Маури теперь перекочевал к нему. К удаче парня, шахры не ядовиты. Пара царапин будут ему лишь памятью и быстро заживут. Я увидела это в его шлейфе. Тонкая зеленая полоса говорила о скором выздоровлении — добрый знак.

— Агата, как вы?

Я подняла голову и увидела Тиральда. Вороний лорд присел рядом и кивнул в сторону огня.

— Согревает?

— Нет, — отрицательно мотнула головой. — Меня все равно трясет.

— Вам нужно уснуть. Иначе не успокоитесь.

Я вздрогнула и машинально поправила растрепанные волосы. Так и не удосужилась привести себя в порядок. Разве что куртку новую получила. Гарон поступил как настоящий рыцарь и отдал мне свою, что на несколько размеров больше.

— Это как наваждение, — прошептала я. — Такое пьянящее дикое ощущение собственной силы, своего превосходства. Ничего не боишься и ничего не замечаешь. Мир для тебя одного и…

— И твой противник лишь его досадная лишняя часть, которую должно убрать. Ты знаешь каждый его шаг и видишь на два вперед. Нет ничего кроме этого мига и нет ничего слаще его крови.

— Откуда вы знаете?

На его лице промелькнула слабая улыбка.

— Я умею делать то же самое, — он взглянул на огонь и продолжил: — Умение открылось в ранней юности, когда я встретился лицом к лицу со своим врагом. Тот мужчина был сильнее и в два раза больше меня, отличным воином и знатным человеком. Но оказался слишком глуп и самоуверен, — на лице Тиральда промелькнуло торжество, — не распознал, что происходит со мной. А я видел его насквозь, читал каждый шаг. Что случилось потом, вы уже знаете.

Послышались шаги талиеров. Теперь у меня получалось распознавать каждого из них и без второго взора.

— Они уже справились, — заметил лорд.

— А я…никогда никого не убивала, — голос дрогнул, — а она была живой, она думала, я слышала это. Шахра…, - я отвернулась и перевела дыхание, — хотела меня убить.

— Шахры больше, чем просто звери, Агата. Они разумны, у них своя иерархия, свои законы. Шахры безжалостны и опасны. Та кошка не стала бы раздумывать, окажись на вашем месте. Не горюйте о ней. все вышло правильно.

— Да, — кивнула, прикрыв глаза. — На меня просто что-то нашло. Минутная слабость.

Слезы предательски брызнули из глаз, и я отвернулась.

Твердая рука легла на плечо.

— Успокойся, — мягко проговорил мужчина.

Вдруг мне стало совершенно все равно.

Лицо вышедшего к костру Риэля стало непроницаемым, когда он увидел, как я обнимаю вороньего лорда. Никто не сказал нам ни слова. Тиральд лишь согласно кивнул Гердафу, когда тот сообщил, что дело кончено.

«Я обернулась.

Порыв ветра срывал листья и те опадали к моим ногам красным дождем.

— Агата, — он стоял позади.

Под сенью алодрев его волосы приобрели красноватый оттенок.

— Подойди ко мне, Агата.

Он протянул руку и улыбнулся.

Конечно, конечно я подойду.

Тело не слушалось. Все мои усилия сдвинуться с места прошли даром.

— Агата, я жду.

— Помоги мне, — прошептала я.

Он подошел ближе, коснулся моего плеча.

— Что же ты не идешь ко мне?

— Не могу…

— Не хочешь?

— Нет.

— Боишься?

— Не боюсь.

Новый порыв ветра осыпал нас алым дождем. Лист упал на его плечо и стал ярким пятном на светлых одеждах.

— Ты как будто другой…

Он слабо улыбнулся.

— Наконец ты заметила. Подойди ко мне.

Голос звучал мягко, вкрадчиво, ласково. Почему же мне так страшно?

— Не могу, — ноги все еще не слушались.

— Жаль, — проговорил он.

С лица мигом спала улыбка, блеск глаз стал каким-то чужим.

— Мне жаль, Агата, — он стоял совсем близко и держал меня за плечи.

— Нет, — прошептала я.

Его пальцы разжимались, а мне не устоять самостоятельно.

Тонкий аромат вайлады коснулся меня.

— Нет, — я мотнула головой.

Он улыбнулся и толкнул. Вместе с ворохом листьев я полетела вниз.

— Риэль!»

— Агата, просыпайся.

Я открыла глаза и увидела перед собой полуэльфа. Он был хмур и как будто недоволен.

— Уже пора?

— Да. Ворон приказал ехать рано.

Я тряхнула головой, сбрасывая остатки сна и встала.

Ясный лес снова казался приветливым, а его шепот зазвучал в полную силу.

— Я здесь, я с тобой, я часть тебя, — повторила уже знакомые слова.

Наскоро позавтракав, мы двинулись в путь. В нашей колонне ничего не изменилось. Все ехали на прежних местах. Раненый Патрик бодро держался в седле и даже улыбался, хотя и казался слишком бледным. Рану он обработал какой-то мазью, данной в дорогу Грайсом. Лекарь заверял, что нет лучшего средства для неглубоких ран.

Странный сон, что видела перед пробуждением, никак не давал мне покоя.

— Тиральд, вы спали сегодня?

— Немного, — ответил лорд и добавил: — Можешь звать меня на «ты».

Не скажу, что обрадовалась этой новости. Между собой и этим мужчиной я ощущала некую дистанцию. Как будто что-то мешало мне стать к нему ближе.

— Хорошо, — отказывать невежливо. — Но, почему?

— Хватит с нас титулов.

Вот здесь он прав.

— А тебе, — это слово прошло со скрипом, — ничего не снилось?

— В Ясном лесу снятся только вещие сны. Я не видел ничего.

— А мне приснилась очень странная картина.

— Конечно же, не расскажешь.

— Не расскажу.

Он усмехнулся.

Все-таки ты бываешь феерически глупа, Агата. Нет, ну надо же начать разговор, не собираясь ничего говорить. Потрясающая женская логика!

Я улыбнулась в ответ на собственные мысли.

Все, что случилось ночью, как будто растворилось. Я прекрасно помнила, как начала ощущать сознание шахры, как мы играли с ней, как потом я убила темноэльфийскую кошку. Почему-то сейчас, при свете дня, все произошедшее не казалось ужасным. Пора бы привыкать не удивляться таким вещам, раз уж оказалась в этом мире.

— И часто с вами такое случается? — спросила, зная, что он поймет.

— Почти каждый раз.

Я понимающе кивнула.

— Весело.

— Очень.

— Тиральд, как ты стал талиером?

Давно мечтала прикусить себе язык и избавить от этого распирающего изнутри желания поговорить в самый неподходящий момент.

— Я ждал этого вопроса, — он ничуть не удивился. — Правда, думал, что такая любопытная дама задаст его раньше.

— Как-то не решалась.

— А сейчас решилась?

— Сейчас мы перешли на «ты».

Похоже, часть кошачьей самоуверенности все же перешла на меня.

— Я стал талиером очень много лет назад, Агата. Когда понял, что идти больше некуда, назвался обретенным. Это случилось в глубокой юности. Не думаю, что история покажется тебе интересной.

— Не хочешь вспоминать?

— Не люблю вспоминать.

— Тогда будем считать, что вопроса не было.

Он посмотрел на меня с неким разочарованием.

— Так быстро сдаешься?

— Если человек не желает говорить, он найдет тысячу причин, милорд, — я улыбнулась. — Зачем заставлять его врать?

— Верный подход.

— Вот и я так считаю.

— Это все равно, что я спрошу, откуда ты пришла, — его взгляд стал испытующим и пронзительным.

Я выдержала.

— А об этом не люблю вспоминать я.

На миг мне стало не по себе от собственных набежавших мыслей. Оглянувшись вполоборота, заметила, что Риэль не сводит с меня глаз.

— Он ненавидит меня, — проговорил Тиральд. Снова удивил меня способностью все примечать.

— Старые счеты?

Ворон кивнул.

— Я не стану рассказывать тебе все, но Риэль был совсем другим до заклятия.

— Не могу представить, за что человека могут подвергнуть такому страшному наказанию.

— Эльфы не карают им просто так. Чем меньше людей знает о прошлом заклятого, тем лучше. Не спрашивай о нем, Агата.

Тиральд опять заговорил прежним, холодным, ничего не выражающим тоном. Заметив это, я ощутила разочарование. Вчера он так поддержал меня, так успокоил, а сейчас опять был прежним. Или, может, мне показалось, что вчера все было по-другому. Он ведь не вступил в бой с той шахрой, напавшей на меня.

Ерунда какая-то! Прекрати, Агата. Нельзя сейчас наматывать сопли на кулак и, в очередной раз, себя жалеть. Успеешь еще, если жива останешься.

Я стянула с головы мешающий капюшон и вдохнула прохладный утренний воздух. Что ни говори, а Ясный лес — потрясающее место. Наверное, будет жаль покидать его.

Тиральд молчал. И я тоже. Кто-то позади тихонько переговаривался. Так, что было не разобрать их слов.

Мне так и хотелось узнать, о чем речь и побеседовать с кем-нибудь. Но рядом только вороний лорд, а ему я теперь первая и слова не скажу. Отчего-то стало обидно и захотелось не на шутку разозлиться. Что-то с тобой не так, Агата. Наверное, сражаться с кошками все же вредно для нервной системы.

Тропа, по которой мы двигались постепенно сужалась. Вначале она была хорошо утоптанной дорогой, где могли уместиться двое всадников, а к концу второго дня вовсе исчезла. Обрываясь, она обозначалась лишь низкой травой и уходила куда-то вглубь леса.

Я спешилась и прошла вперед.

Тиральд и Гарон негромко советовались, уткнувшись в карту. Ириан со свойственным ему вдохновенным взглядом рассматривал все вокруг и восхищенно вздыхал. Талиеры ждали приказа своего повелителя, а Риэль хмуро смотрел куда-то в сторону.

— Тиральд, что вы обсуждаете?

Вороний лорд посмотрел на меня и спокойно ответил:

— Наш дальнейший путь.

— И каким он будет?

— Пешим.

Не скажу, что я слишком удивилась. Но мысль о долгом преодолении лесных километров как-то не добавила энтузиазма. Мало того, что сейчас ноги сотру, так потом еще по лабиринту чапать, пока эта компания будет на поверхности отдыхать.

— По-другому никак?

— Здесь человеческие дороги заканчиваются, — ответил Гарон. — В этой части леса не встретишь путника. Только те, кто знает все секреты, может пройти.

— То есть только эльфы?

— Да, леди Агата.

— Агата, не беспокойся об этом. Мы решим, как лучше поступить.

— А мне сидеть и ждать готового?

— Если тебе угодно, то да.

— Но я имею право знать, куда иду!

Лорд, похоже, не ожидал такого всплеска эмоций.

— Думаешь, так просто завести меня в чащу леса и запихнуть в лабиринт, а я и слова не скажу против? — негромко, но твердо говорила я. — Может, в твоем замке и вела себя тихо, но там никто не пытался меня убить.

— Агата, я не хочу тебя убивать. И никто не хочет.

— Конечно, за вас всех это могут сделать какие-нибудь магические твари. Нет уж. Так дело не пойдет. Я хочу знать все, о чем вы говорите. Ведь в схватке за жизнь человек еще и не на то способен?

Моя эффектная речь была завершена не менее эффектно.

Все, хватит. Пусть я раньше и была слабохарактерной и нерешительной, теперь будет по-другому. Гостья Межмирья боялась, а Агата не станет.

Тиральд указал наш примерный путь на карте.

— Чтобы дойти до Лабиринта снов, нам нужно пройти вот по этому пути, видишь? — Я кивнула. — Здесь руины древнего города. Мы боимся, что они могут быть опасны.

— Нас могут ждать?

— Именно. Мы с Гароном обсуждаем, как лучше обойти это место.

— Дайте-ка, — я забрала у них карту и внимательно на нее посмотрела.

Развалины обозначены нарисованной россыпью камней. Древний город был довольно большим и обойти его не так просто. По моим прикидкам это займет несколько дней.

— Нам не стоит идти в обход, — решительно заявила я.

— Но, леди Агата, — удивился Гарон.

Тиральд почесал подбородок и с интересом на меня взглянул.

— Интересно. И почему же?

Я свернула карту и вернула ее Гарону.

— Если мы пойдем в обход, то потеряем и время и возможность укрыться в развалинах в случае нападения. Темные, или, кто там нас может ждать, не дураки. Они, наверняка, догадаются о том, что талиеры не сунутся в городище. А перебить нас ночью на открытом месте будет куда проще.

— Но перебить нас в развалинах им тоже не составит труда, леди.

— Тогда какой же смысл терять время, сир Гарон?

Мужчина улыбнулся и посмотрел на ворона.

— Вам решать, милорд.

Тиральд усмехнулся, сложил карту за пазуху, будто нарочно оттягивая время.

— Идем напрямик, — наконец решил он.

— А как поступим с лошадьми?

— Возьмем с собой. Они нам еще пригодятся, Агата.

По легенде, почти тысячу лет назад в Ясном лесу стояла эльфийская крепость. Воздвигнутая с помощью магии, она была надежно защищена от разрушения и могла бы простоять до конца времен. Могла бы — здесь ключевое слово.

Светлые использовали крепость для военных целей. Здесь располагался их гарнизон, контролирующий границу с темными. Те, конечно, много раз пытались крепость снести, но каждый раз их план проваливался. То колдовали светлые лучше, то сил у них оказывалось больше, а то и просто темные что-то упускали. В общем, в итоге им все удалось.

Но самое интересное не в эльфийских способах борьбы друг с другом, а в истории появления лесной крепости. Казалось бы, кто станет строить замок в лесу? Эльфы хоть и природные создания, но без повода в Ясный их калачом не заманишь. Боятся остроухие лишний раз под гнев истинной силы попадать, вот и не лезут.

А вот почти четыре тысячи лет назад все было по-другому. Никто тогда и знать не знал о темных и жило эльфийское племя в мире, покое и процветании.

Легенда гласит, что прекрасная принцесса Эллеа любила по утрам прогуливаться под сенью Ясного леса. Бродила она в роще алодрев и размышляла о чем-то прекрасном. Но однажды ее уединения нарушил подданный дома Светлой Зари. Юноша повел себя так нагло, что посмел заговорить с красавицей, а как заговорил, так голову и потерял.

В общем, дальше книга описала мне несколько страниц любовных терзаний бедного эльфа, пару попыток уйти на смертельный бой(ни одна, ни вторая, кстати, не удались и он выжил, став героем двух страшно-великих сражений с орками), ну и бесконечная холодность гордой красавицы.

Принцесса правящего Дома никак не могла опуститься до простого эльфийского воина и его любовь изначально была обречена. Но Караэль, так его звали, не сдавался. Он готов был выполнить любое условие Эллеа, лишь бы стала его женой. Принцессу, видимо, имевшую скверный характер, это только забавляло и он придумала для Караэля небывалое задание.

«Если выстроишь мне город посреди Ясного леса, да такой, чтобы веками славили его в песнях, тогда буду твоей до скончания времен.»

Сказала, посмеялась и забыла. А несчастный остроухий Ромео запомнил. На построение крепости у него, сравнительно небогатого эльфа, ушло несколько сотен лет. По его меркам, сущие пустяки.

В один прекрасный день он взял Эллеа за руку и отвел в лесную крепость. Увидев город, принцесса изрядно удивилась, а после все-таки вышла за Караэля замуж.

Вот на этом месте и у меня, и у книги были сомнения. То ли она сдалась после стольких столетий уговоров, то ли просто замуж никто другой не звал. Книга, кстати, выдала по поводу последнего несколько едких комментариев, да таких, что даже мне стыдно стало. Вот тебе и древний мудрый том!

Элло возмущенно фыркала, искренне не понимая, почему хозяйка ведет ее под уздцы, заставляя следовать своему шагу вместо того, чтобы пустить галопом. Я полностью разделяла возмущение кобылы. Идти пешком уже порядком надоело. Ноги гудели, на мизинце явственно ощущалась мозоль. Сейчас бы сесть, а лучше лечь. Да, упасть и уснуть, вот чего я хочу.

В пешем переходе наш строй изменился. Теперь мы двигались цепочкой. Гарон, Гердаф, Тиральд, раненый Патрик, я, Риэль, Ириан, Ризен, Даккейн, Редвин.

Пострадавшего во вчерашней схватке с шахрами специально поставили рядом со мной. Эллин-ран должна была следить за его состоянием, которое так не нравилось Гарону. Но на все мои вопросы Патрик отвечал, что «благодарю вас, ничего не болит, ваш амулет имеет великую силу». Как итог, я осознала свою полную никчемность, как лекаря.

С Риэлем мы время от времени перебрасывались сухими общими фразами. Я старалась не думать о нем и как можно меньше смотреть. Все-таки Риэлю удалось очаровать меня, даже влюбить в себя. От этого его обман становился вдвое больнее.

«Я здесь, я с тобой, я часть тебя», — повторяя эти слова, как мантру, я успокаивалась. Все-таки есть что-то в той древней эльфийской мудрости.

На ночлег мы остановились в неглубоком овраге. Не знаю всех правил лесной маскировки, но, по-моему, это неправильно. Отсюда же и сбежать не получится, если что. А, с другой стороны, не видно. Не важно в общем.

Ночь прошла на удивление спокойно. Я ожидала очередного кошмара в виде нападения каких-нибудь местных монстров, древних существ, магических тварей, да и просто темных эльфов. Но сегодня лес решил меня разочаровать и не соизволил познакомить с очередной партией своих питомцев. Даже неуважение какое-то, честное слово.

И еще один день мы шли пешком. Чудодейственная мазь лекаря Грайса сотворила чудеса с моей растертой ногой и прогулка не казалась мучительной. Лес снова изменил свое обличие, демонстрируя новое лицо пронзительного лимонно-зеленого цвета. Очередная новинка флоры Аларэя порадовала отсутствием яда и приятным свежим ароматом. По словам моих спутников, мы проходили Рощу Грезильды. Здешние деревья звались нерильями и считались обиталищем крошечных существ феймаров.

К сожалению, я не смогла их увидеть. Но на привале успела открыть книгу и та рассказала и даже показала мне, как выглядят эти создания. Маленькие рыжеволосые веснушчатые человечки с нежными зелеными крылышками. Феймары жили очень уединенно, старались не показываться без надобности. И, к тому же, отличались застенчивым нравом. Правда, пару раз я ощущала на себе любопытные взгляды, и едва уловимое касание чистого светлого шлейфа.

Рощу Грезильды, названную в честь королевы феймаров, мы минули только к вечеру. За ней лес принял уже знакомое мрачное обличие темных стволов и жестких темных листьев.

Я устало смотрела под ноги, моля Светлых Сестер поскорее указать нам место ночлега. Вдруг меня коснулось что-то чужое.

Оглядываясь, я услышала свист. Редвин вскрикнул и едва не упал. Из его плеча торчала стрела с черным оперением.

— Темные, — прошептала я и выхватила клинок.

— Всем сюда, — негромко скомандовал Тиральд. — Не отходить друг от друга ни на шаг.

Я до боли зажмурилась и зашептала неизвестные слова древнего языка, взятые из книги. Это должно было помочь.

В следующий момент в нас полетели стрелы. Я как раз успела проговорить последнее слово заклинания, и они сгорели на расстоянии вытянутой руки.

— Ничего себе, — удивилась вслух.

Следующее мгновение все слушали звенящую напряженную тишину.

— Почему не нападают? — мой шепот звучал слишком отчетливо.

Спустя секунды стало ясно, почему.

Упругие спирали черного дыма ползли со всех сторон. Они крались по земле и быстро подбирались к нам, заволакивая все тьмой.

Вначале спирали казались неосязаемыми, как густой туман. Но стоило им приблизиться, как стало ясно — они физически и ощутимы.

— Магия темных, — проговорил Тиральд. — Эта тварь живая и почти разумная. Рубите щупальца, как только они приблизятся к вам.

Я едва не закричала, увидев истинную природу дымных спиралей. Открыв второй взор, я позавидовала тем, кто им не обладает.

Высокие растянутые силуэты стеной двигались прямо на нас. В их руках сверкали черные клинки, в глазах зияла бездна.

«Убить, убить, убить», — повторяли они, все ближе подходя к нам.

Риэль ударил щупальцу, вьющуюся на уровне его лица. Я чуть не оглохла от пронзительного свистящего крика, который издала разрубленная напополам тень.

Потом еще крик, еще и еще. Он оглушал меня, единственную из слышащих так тонко. Выронив клинок, я схватилась за голову и упала на колени. Крики будто ударяли меня, пронизывали жуткой болью, сводили с ума.

Два черных силуэта склонились надо мной и оскалились в жуткой улыбке. Я, не в силах, двинуться с места, закричала, судорожно шаря в наступившей темноте, стараясь найти меч.

Силуэт занес свой клинок, но вдруг распался надвое и пронзительно заверещал. Я наконец нашла рукоять своего меча и, резко подняв его, ткнула вторую тень. Она рассыпалась пеплом.

Кто-то схватил меня за плечи и поднял на ноги.

— Агата! Приди в себя! — крикнул Тиральд и ударил по щеке.

Пощечина отрезвила. Я взглянула обычным взглядом.

Раненые Патрик и Редвин едва стоят на ногах — их силы на исходе. Ризен и Риэль стоят спина к спине, отбиваясь от теней. Тиральд отбрасывает щупальца назад, произнося какое-то незнакомое слово.

Я ударила набежавшую тень. Открывшийся взор заставил содрогнуться от ужаса. Силуэты, разбитые клинками талиеров, поднимались вновь. Они возрождались, взвиваясь столпами пепла, и становились еще больше и сильнее. Их ненависть росла, заполняя все вокруг непроглядной чернотой.

Этих тварей не победить оружием талиеров. Тиральд и Ризен слабее такой магии.

Я упала на колени и уперлась руками в землю. Не знаю, правильно ли делаю, но ждать больше нельзя.

От земли текла сила. Он быстро поднималась от кончиков пальцев и заполняла все тело. Воздух вокруг меня стал плотным и как будто засветился.

Зашептав древние слова, я прикрыла глаза, чтобы не видеть темноту, скрывшую меня от остальных. Тени усмехались надо мной, но не смели трогать. Они кружили, пытаясь коснуться, но не могли.

Наконец, стихии отозвались. Земля и воздух будто запели, касаясь шлейфа и насквозь пронизывая его своей силой.

Кто-то звал меня, пытался остановить, но я уже не слушала.

— Призываю силу стихий воздуха и земли, — хрипло закричала, завершив заклинание. — Призываю силу леса и света, что окружает его! Заклинаю разрушить тьму, окутавшую вас! Повелеваю разрушить ее!

Тени злобно оскалились и бросились на меня.

В глаза ударил яркий свет. По телу будто прошел ток. Из-под моих рук, лежащих на земле, вырвались лучи. Они разбежались в сторону, образуя идеальный круг, становящийся шире и шире.

Тени стали отступать, пытаясь скрыть от настигавшего из света. Их крики снова оглушили меня. Схватившись за голову, я упала на теплую землю. А после был лишь яркий согревающий свет…

— Это все из-за тебя, ворон, — в словах звучали злость и упрек. — Если она умрет…

— Она не умрет, — уверенно и спокойно. — Призыву стихий учатся много лет. Агате это удалось с первого раза.

— Ей бы и не пришлось этого делать, если бы не ты.

— Не пеняй мне, полукровный.

— Я не…

Уходить из-под теплых греющих лучей не хотелось. Сладкий сон, который я видел был слишком хорош, чтобы оставить его ради злой реальности. Но меня грубо вытолкнули наружу, указав истинное место.

Я застонала, ощутив холодный ночной воздух, и свернулась калачиком под тонким одеялом. Голоса, прозвучавшие где-то надо мной, замолкли. Интересно, кто это и о чем они говорят? Зачем мне слушать их непонятную беседу, лежать на холодной земле и нюхать сырой дым? Я ведь могу находиться там, где тепло и уютно, где меня ласково укрывают нежным белым пухом, и звучат переборы арфы?

Холод не позволил провалиться в сон и заставил открыть глаза.

Риэль и Тиральд сидели рядом со мной и внимательно наблюдали. Над их головами ярко светили звезды, а луна красовалась сияющим серебряным блюдом.

— Агата, как ты? — спросил полуэльф.

Я мысленно пробежалась по своим ощущениям.

— Отлично, — ответила, будто не веря самой себе. — Прекрасно себя чувствую. Только мне холодно.

Я поднялась на локтях и села. Действительно, чувствую себя превосходно. Ни головокружения, ни боли в висках, даже стертая нога не болит.

— А что случилось? Почему вы так перепугались?

— Ты не помнишь? — настороженно произнес Тиральд.

— Почему же? Помню, — ответила я. — На нас напали темные, использовали свою магию. Чтобы отбиться, я призвала силу стихий, а потом уснула.

— Уснула? — это спросили на два голоса.

Вот уж не ожидала такого единодушия от ворона и лишенного имени. По всем правилам, им бы давно вцепиться друг другу в глотки, пока я тут в отключке была.

— Уснула. И снился мне прекрасный сон.

— Какой сон, Агата? — Тиральд.

Я даже зажмурилась от воспоминаний.

— Я грелась под теплыми солнечными лучами, лежа на мягкой перине в беседке с мраморными колоннами. Вокруг меня цвели прекрасные цветы и звучала арфа. Это самый лучший сон, какой я только видела.

Похоже, мои слова не вызвали такого же восторга.

— А что? Это плохо? — спросила я, видя мрачные взгляды мужчин.

— Ты была в Эрнаиге, Агата, — ответил Тиральд после минутного ожидания. — Первый призыв стихий что-то вроде инициации у дарритов. После этого их шлейф слишком истончается и его нужно восстановить в Лаане. То, что ты видела, не сон. Твое, — он сделал паузу, — сознание, если хочешь, вроде бы передохнуло в обители предков.

— Но, я не даррит.

— Но и не обычный человек. Вообще, очень сложно сказать, кто ты, Агата.

Риэль многозначительно посмотрел на меня, своими видом заявляя, что не станет раскрывать ворону тайну гостьи Межмирья. Он-то ни на миг не сомневался, кто я такая.

— Теперь дарриты знают о тебе, — только добавил полуэльф. — Отныне ты одна из них по праву. Если раньше тебя видела только жрица Нельраис, то теперь, видели остальные обитатели Лаане. И, скорее всего, станут тебя искать.

— Не слишком хорошая новость, — произнесла я. — Ладно, я после решу, что с этим делать. Сначала разберусь с Песнью, а потом с предками.

Улыбнувшись, я решительно поднялась и направилась к костру, оставляя этих двоих в полнейшем недоумении. В конце-концов, это мое дело и мои проблемы.

Если бы меня попросили толком объяснить, что же случилось, я бы пожала плечами, пару раз ухмыльнулась и сказала: «ничего особенного». Ведь так и есть. Искренне не понимаю, почему все вокруг решили, что я сделала нечто из ряда вон.

Прочитав в книге о том, чем же все-таки дарриты отличаются от обычных магов, да еще и с ее комментариями, я решила выучить заклинание призыва стихий. Выучила и использовала — вот и все. Лично для меня ничего ужасного и судьбоносного не произошло. Или, ничего противоречащего моей природе.

Дарриты, как оказалось, считаются высшими потому, что от рождения получают дар повелевать всеми стихиями. Обычный человеческий маг, обладающий такими талантами, способен подчинить лишь какую-то одну стихию, да и то после долгих лет обучения. А дарриту нужно лишь пройти инициацию — самостоятельно разбудить дар.

Мой вчерашний фокус доказал, что неведомо какими путями, но у меня сила даррита. Я решила больше не спорить сама с собой и принять это как данность. Во всяком случае, хотя бы будет объяснение всем странностям.

После необычного сна, я ощущала прилив сил, бодрость и отличное настроение. Так что утреннее выдвижение в путь восприняла вполне спокойно.

Оказалось, что после того, как эллин-ран Агата феерически разогнала темное колдовство и совсем негероически вырубилась, произошло немало.

Темные эльфы применили какое-то хитрое заклятие. Вместо них с нами бились неосязаемые тела, сотканные из шлейфов бойцов — тени. Убить их невозможно, лишь ненадолго остановить. В то время как сами темные где-то прятались, с нами воевали их тени. Сотворить такое можно было лишь, применив самые опасные заклинания.

После того, как я разрушила их чары, тени вернулись назад, тьма рассеялась, а эльфы, уже поистратив свои магические резервы, решились напасть вживую. Ириан, тоже, кстати, поучаствовавший в битве, рассказал, что зрелище вышло жуткое. Его самого чуть не убили — спасибо, Риэль вовремя помог.

Наш отряд потерял двоих — Даккейна и Редвина. Один из талиеров был ранен и не смог отразить удар вовремя, а второй слишком молод и неопытен — не сумел обойти подлый прием темного. Неизвестно, чем бы закончилась эта битва, если бы не Тиральд. Он использовал магию и сумел справиться с превосходящим числом противников.

— Вы бы видели, Агата, что он сделал, — расширяя от ужаса глаза, говорил Ириан, — Это настоящее колдовство. Темные падали замертво. А глаза! Какие у него в этот момент были страшные глаза.

Я взглянула на вороньего лорда и заметила, как тот усмехается. Ириан говорил чуть громче положенного, и это не могло укрыться от него.

— Жаль, что я не могла вам помочь, — сказала в ответ и тут же подумала: «а могла ведь и спасти тех двоих».

— В том нет вашей вины, Агата, — замотал головой Ириан. — Вы и так спасли нас, совершили чудо.

Чудо? В тот момент я не думала, что совершаю нечто особенное. Мне казалось, что и нужно поступить. Рядом были люди, бессильные против темного искусства и я не могла покорно ждать их гибели. Даже Тиральд оказался слаб против такой сильной магии. Он смог использовать свою лишь когда противник растерял силы.

Одного я не забуду точно. Невероятно чувство, когда сила стихии наполняет тебя, когда она течет по венам и рвется наружу. Что-то совершенно новое и могучее. То, что делает меня самой собой, Агатой. Никто теперь не заставит меня отказаться от собственных сил. Даже Риэль.

Развалины замка показались к полудню. Вначале я споткнулась о камень, появление которого в диком лесу было неожиданным, а уже потом из-за кустов стали выглядывать остатки стен. Чем ближе мы подходили к тому, что некогда было донжоном крепости, тем явственнее угадывались ее черты и былое величие.

Караэль постарался ради своей Эллеа. Интересно, ради меня бы кто-нибудь решился на такое? Представляю, что бы сказала на это книга, учитывая ее мнение о моем интеллектуальном уровне. И ведь не поспоришь же. Куда мне тягаться с древним томом, знающим все на свете.

Карта талиеров не лгала. Чем дальше мы продвигались, тем яснее я понимала, что впереди не просто развалины замка, а следы былой красоты и могущества огромной мощной крепости. От камней, когда-то бывших ею, веяло чистой светлой магией. Шлейф был настолько слабым, что я улавливала его тоненькой, едва заметной полосой. Она вилась от каждого камешка, каждого осколка, переплетаясь с темно-серой, выцветшей от времени. Магия темных, в отличие от магии светлых, нуждалась в постоянной подпитке. Если не давать ей нужного, шлейфы будут растворяться, терять цвет и, по просшествии многих лет, исчезать. Я давно приметила эту особенность. Пытаясь разобрать в отличии одних эльфов от других, стала внимательнее приглядывать к шлейфам, их и их вещей. Книга, ехидно посмеиваясь, только подтвердила мои догадки.

— Милорд, где прикажете остановиться? — спросил Гарон.

Мы прошли уже достаточно, чтобы расположиться на ночлег.

Тиральд внимательно осмотрел место. Камни, остовы стен, неподалеку жалкое подобие замка, утерянного во времени.

— Не думаю, что нам стоит идти внутрь, — ответил ворон, — Расположимся вон там.

Он указал вправо, где четыре полуразрушенные стены создавали твердое впечатление давнего жилища.

— Но, это неразумно, — возразила я. — Тиральд? В замке будет надежнее.

Талиеры взглянули на меня с недоумением. Им и в голову не приходило перечить своему лорду. Гердаф даже пренебрежительно усмехнулся. Впрочем, в его презрении я никогда не сомневалась.

— Это почему же? — Тиральд с высокомерной улыбкой подступил ко мне.

От этого стало не по себе, и я невольно шагнула назад.

— Если темные вздумают напасть на нас, легче будет обороняться в развалинах замка.

— Вот как? — взгляд его черных глаз едва ли не прожигал меня.

Не имея возможности что-то разглядеть в его шлейфе, я чувствовала себя беспомощной. С ним труднее всего — невозможно понять, что он чувствует и чего ожидать. Каждый раз я наталкиваюся на стену такой толщины, что тут же теряюсь вместе со всеми своими преимуществами.

— Да, я считаю именно так, — мой голос уже подрастерял былую уверенность.

Тиральд, все еще глядя на меня, проговорил:

— Гарон, разбивайте лагерь.

— Слушаюсь, милорд.

Я ощущала, что растворяюсь и превращаюсь в маленькую-маленькую песчинку. Мой голос слабее комариного писка и вряд ли кто-то услышит его.

— Ты не прав.

— Агата, — он говорил спокойно и размеренно. — Здесь командую я, и все будет так, как скажу я. Если я и позволил тебе дать совет, это не значит, что нужны последующие. Заруби себе это на носу.

— Подожди, — он вопросительно посмотрел на меня. — Почему, Тиральд?

— Я так решил и я считаю, что так правильно.

И ушел вслед за остальными талиерами.

Я осталась стоять на месте и сознавать собственную беспомощность и никчемность. Может, книга права, и мое слово ничего не значит?

— Агата, — чья-то рука легла на мое плечо. — Не слушай его.

Я обернулась.

— Риэль, я же правильно сказала.

Полуэльф кивнул.

— Правильно. Ворон никогда и никого не слушает. Тем более женщину.

— Но, я не просто женщина, я — эллин-ран, я — даррит, в конце-концов!

Риэль грустно улыбнулся и покачал головой.

— Ему плевать. Тиральд всегда был таким.

— А ты давно его знаешь?

Мне казалось, что он должен смутиться, испугаться, сказать, что оговорился, но этого не последовало.

— Дольше, чем ты думаешь, Агата. Идем, нужно отдохнуть.

Я посмотрела на развалины вторым взором. Не найдя ничего такого, чтобы бы могло испугать Тиральда, снова начала злиться. Глупо делать что-то только потому, что ты привык слушать самого себя.

— Идем, девочка, — я погладила Элло по морде, и легонько потянула за собой.

Ярко-зеленый мох пушистым ковром покрывал камни. Они утопали в его плену и постепенно гибли в таких уютных объятиях.

Я бессмысленно смотрела на осколки каменной плиты, на которой сидела. Мысли казались медленными и тягучими, как смола. Они крутились вокруг одного и того же. Раньше я пыталась забыть, могла заставить себя не думать, а сейчас будто накатило.

Как же оказывается страшно не знать, кто ты и почему с тобой все это происходит. Я все еще помню свое имя, все еще знаю, какой была до того, как попала в этот мир. Но так и не вспомнила, как оказалась здесь. В том месте, где должно находиться важное связующее звено, будто провели ластиком. Как не старалась, не помню ничего. Просто очнулась в Аларэе и все.

Если бы я знала, где находится вход в этот мир, возможно, нашла бы и выход. Хотя, теперь уже поздно и я навсегда привязана к новой реальности, мне бы хотелось знать, почему я здесь.

Талиеры негромко переговарились за моей спиной. Я же сидела, оперевшись на стену, не желая к ним подсаживаться. Темнота не пугает того, кто прекрасно в ней видит, поэтому о неудобствах и речи не идет.

На миг мне показалось, что со стороны замковых развалин послышался какой-то шорох. Я прислушалась и всмотрелась в ночь. Нет, все же, показалось.

Мысли побежали по прежнему кругу. Интересно, кто я такая? Вряд ли то существо, которое сейчас сидит на камне, можно назвать нормальным человеком. Люди не могут просто так проникать в разум больших кошек и убивать их, они не призывают силу стихий и боятся темных теней. Нет, что-то во мне безвозвратно ушло, а что-то было обретено. Хотелось бы мне найти тот момент, когда я стала другой. Хотелось бы…

Я не стала оглядываться на шелест каменной крошки под подошвами сапог. Кто идет и так понятно. С обострением слуха приходит способность различать людей по шагам, дыханию, даже ударам сердца.

Он сел рядом со мной, расправил полы черного плаща и внимательно посмотрел куда-то в темноту. А я подумала, что ненавижу горькие степные травы.

— Злишься?

— Злюсь.

— Считаешь, что ты права?

— Если знаешь, зачем спрашиваешь?

Я посмотрела на его лицо. Седая прядь туго стянутых волос резко выделялась среди той черноты, которая постоянно окружает этого мужчину. Хотелось бы мне знать, как он заполучил ее.

— Ты слишком самоуверенна, Агата. Не стоит после первого же успеха считать себя всемогущей.

— Я так не считаю.

— И спорить со мной тоже не стоит. Я прожил гораздо дольше тебя и больше разбираюсь во многих вещах.

Я промолчала. Возражать сейчас не имеет смысла.

— Так почему ты все-таки решил не останавливаться в развалинах?

На его лице не было даже тени улыбки, но мне показалось, что его выражение как-то неуловимо изменилось.

— Я ощущаю что-то чужое и очень хорошо скрытое.

— Темные эльфы?

— Нет. Не они. Их магию я чую не хуже ищейки.

— Тогда почему я ничего не чувствую?

— Ты слишком молода и неопытна, Агата. Многие вещи укрываются от тебя.

— Молодость способна учиться, — с раздражением ответила я, неизвестно зачем рассматривая мелкий камешек в моих ладонях.

— А тебе предстоит узнать еще очень многое.

— Тиральд, — я на секунду запнулась, но, увидев в его глазах вопрос, продолжила: — Почему ты так относишься ко мне? Зачем постоянно указывать на мое место?

— Считаешь, я несправедлив?

— Считаю, что ты меня недооцениваешь.

Вот, наконец-то. Сказать это вслух оказалось не так страшно, как я думала.

Тиральд усмехнулся, его ладонь легла на мою и камешек оказался отброшенным в сторону.

— Просто боюсь за тебя.

Я хотела отнять руку, но он не позволил.

— Думаешь, не доеду живой до лабиринта?

— Тебе стоит научиться выбирать, кому верить, а кому нет, Агата.

— Как можно верить, если все стараются что-то от тебя получить? Ты ведь тоже ищешь свою выгоду. Или я ошибаюсь?

Мне вдруг безумно захотелось заплакать. Просто по-человечески. Взять и разрыдаться. И чтобы обязательно кто-нибудь меня пожалел, погладил по голове и сказал, что все будет хорошо. Это ощущение будто бы обожго изнутри. Светлые Сестры, как же я одинока в этом мире…

Тиральд все еще не отпускал моей руки, а я больше не старалсь ее высвободить. Так приятно хотя бы на миг поверить, что кто-то рядом.

— Я искал того, кто мне поможет, Агата. Не моя вина, что этим человеком оказалась ты.

Над нашими головами бесшумной тенью скользнула ночная птица. Ее силуэт описал витиеватую петлю над развалинами и растворился в темноте леса.

— Мне страшно… — прошептала я и зажмурилась.

— Любой на твоем месте боялся бы.

Он осторожно отпустил мою ладонь и поднялся.

— Уже очень поздно, идем спать.

— Я скоро приду.

Вороний лорд не стал настаивать. Просто оставил меня в одиночестве.

А я снова тревожно взглянула на развалины. Он прав, что-то здесь не так.

Ириан

Ясный лес…Такое красивое завораживающее место. Поверить не могу, что мне довелось попасть сюда.

Все сказки, легенды, песни, услышанные мною за несколько лет путешествий, просиходили здесь, под сенью вековых деревьев. Этот лес видел и храброго короля Айриэйля Могучего, и красавицу Эллеа, и легендарного воина Ерикея, победившего дракона. Именно здесь случались великие битвы между эльфами и орками, именно здесь вершились судьбы.

Как же я счастлив, что попал сюда. Да сохранят Агату Светлые сестры. Только благодаря ей в моей заурядной жизни случилось чудо.

Талиеры уважительно относились к моему ремеслу менестреля. Им нравился голос и песни, что я пою. После выздоровления, в Ористайне, они часто просили меня выступить для них. Жаль только, что в дороге нельзя играть и петь. Лишний шум может привлечь много внимания.

Ох, и страшно же мне было, когда на нас напали шахры. Хоть они воистину прекрасные звери, я все-таки не пожелал бы еще раз их увидеть.

Но страшнее всего было нападение темных. Их магия так ужасна, что я до конца жизни я буду вспоминать в кошмарах жуткие тени. Пожалуй, напишу об этом балладу. Нет, лучше две, а то и три баллады. Вначале прославлю Агату, потом талиеров, а после скромного менестреля. Да-да, и себе местечко в истории заполучить хочется. Тщеславен, каюсь.

Мне, учившемуся у Ридана Звонкоголосого, в жизни бы не довелось взять в руки что-то кроме лютни, или, арфы. Да вот по-всякому бывает, как оказалось. Иной раз и меч в руках менестреля поет не хуже арфы.

Арфа…Как же я давно не играл на ней. Вот выберусь, вернусь домой, обязательно куплю себе арфу. Вот не я буду, если не куплю.

Проснулся я сегодня на рассвете от прохлады. Ночью мне все снились чудные нимфы, что танцевали на зеленой поляне и пели сладкими голосами. Говорят, такой сон для менестреля — настоящий дар. Нимфы снятся лишь тем, кто талант истинный имеет.

Вот бы так оно и было. И прозвали бы меня, безродного, Ирианом Славным. Нет, лучше Ирианом Храбрым. А, может, лучше Славным? В общем, пусть зовут как угодно, лишь бы запомнили, да песни мои в сердцах сохранили. Менестрелю ведь важнее не деньги, а признание таланта. Деньги, оно-то хорошо, а вот признаю. Впрочем, я бы желал и того, и другого.

Караулил перед рассветом юный Ризен, повелитель огня. Так я его сам прозвал — талиеры прозвищ не носили, гордясь своими именами. Спросил я как-то у одного из обретенных, как того прозывали в Эльмарисской империи, откуда он родом, так парень чуть за меч не схватился. Я, сказал, сам свою судьбу выбрал и имя сам себе назвал, нечего мне прозвища давать.

Так вот встал я — заснуть уж все равно не выйдет — смотрю, Ризен придремал, сидит, на меч оперся. Остальные тоже спят. Агата вон даже улыбается во сне. Красивая девушка, настоящая дарритка, да и героиня настоящая — для баллады лучше и не найти.

Сквозь утренний туманец на меня призывно взглянули стены древних развалин. Они еще со вчера к себе манили, так и говорили, мол, Ириан, подойди, взгляни на нас. Но талиеры строго-настрого запретили отходить.

А посмотреть очень уж хочется. В общем, поднял я свою куртку, шляпу нахлобучил и тихонько-тихонько стал из лагеря нашего выбираться. Пока никто не видит, схожу, замок посмотрю. Худого не будет.

Ох, и прекрасны же эти древние разрушенные стены. Сколько ж веков стоят, хранят свое былое величие. И почему только талиеры так спокойны? Мне вон от восторга прыгать хочется и кричать радостно, а еще лучше петь, да нельзя.

Пробрался я к развалинам. Вскарабкался на стену. Вижу, а передо мной зал. Даже колонны уцелели. И роспись на них. Вот бы посмотреть.

Аккуратно, чтобы не шумел стал я слезать вниз — ступени-то совсем покрошились. Камни, конечно, посыпались, пыль поднялась, грохот. А следом и я кубарем полетел.

Поднялся, застонал. Больно очень падать. Вон колено содрал и руку расцарапал. А руки — инструмент мой, с ним бережно надо.

А это что такое? Оглянулся я, вижу костер чей-то и угли еще тлеют. И дымок от них идет.

Не успел и слова сказать, как меня сзади схватили и нож к горлу приставили. Только крикнуть и удалось.

— Заткнись, человек, — прошипел на ухо грубых женский голос.

Агата

Проснулась я от крика.

Знакомый голос раздался где-то рядом. Я сразу же ощутила липкий шлейф страха. Он разносился по воздуху моментально и разве что был неосязаем.

Вместе со мной вскочили остальные. Ризен, стоявший в карауле был растерян. Он испуганно смотрел на Тиральда. Время перед рассветом самое сложно — в сон клонит неодолимо и, похоже, парень имел неосторожность задремать.

— Ириан, — сразу поняла я, оглядев всех присутсвующих.

— Откуда слышен крик? — Тиральд.

— Со стороны развалин, — Гердаф.

— Туда.

Вороний лорд не сказал мне ни слова, лишь грозно посмотрел. Да пусть ругает сколько угодно, лишь бы с менестрелем все было в порядке.

Обсуждать и выяснять что-то было некогда. Кроме того, талиеры всегда действовали слаженно и без лишних слов. Черными тенями в предрассветном тумане мы двинулись в сторону развалин, откуда донесся крик.

Открыв второй взор, я ощутила страх, злость и боль. Кроме того, услышала биение нескольких сердец. Одно из них точно принадлежало Ириану — колотилось как сумасшедшее. Остальные как будто не были человеческими — ритм совершенно незнаком.

Край лестницы, ведущей внутрь развалин, был разрушен. Гарон, идущий первым, жестами показал Ризену, Патрику и Риэлю зайти с другой стороны, где стена наполовину разрушена.

Я шла за Тиральдом и Гердафом. Сжимая рукоять клинка, прислушивалась к каждому шороху. Не знаю, что натворил Ириан, но прибью его собственноручно. Если, конечно, успею, и Тиральд не прибьет меня раньше.

Резкая вспышка магии заставила обернуться. Ризен мгновенно сотворил огненный шар и угрожающе поднял его на ладони.

— Стой! — закричал он. — Если тронешь его, умрешь!

Я ничего не видела, потому что Тиральд не подпускал ближе. Остальные, похоже, не видели тоже. А вот Ризен. В первый момент я не сообразила — он маг и тоже обладает вторым взором.

— Выйди, — скомандовал парень.

Я рванулась к ближайшему проему в стене и, вопреки всем предостережениям, заглянула внутрь разрушенного зала.

Пять шлейфов. Первый Ириана, остальные нечелоческие, но и не темноэльфийские. Один из шлейфов вызвал странное ощущение, как будто я его уже видела.

— Выходи! — снова прокричал Ризен.

— Да кто же там… — вырвалось у меня.

— Орки, — ответил парень, ясно услышав мои слова на расстоянии.

Из колонны вышла орчиха. Ее мощная рука крепко держала Ириана за плечи. У горла менестреля женщина держала длинный нож.

Одетая в кожаные штаны и такую же куртку с вставками грязного меха, с татуировками на лице и кучей амулетов на шее. Орчиха сразу показалась знакомой, а стоило ей поднять глаза…

— Не трогай моего друга, — громко произнесла я.

Орчиха зарычала, обнажая клики.

— Прошу, не трогай его. И попроси своих спутников выйти.

Она взглянула на меня темными злыми глазами, в которых промелькнула тень удивления. Без сомнения, орчиха тоже меня узнала.

Я, пренебрегая осторожностью, стала спускаться вниз. Благо, что при втором взоре у меня улучшается координация. Камешки так и летели из-под моих ног и в любой момент стена могла обвалиться.

— Агата, назад, — прорычал Тиральд.

— Что ты творишь? — вторил ему Риэль.

Я же не боялась. Шлейф орчихи не был темным. Она не собирается убивать меня — это ясно читалось в ее мыслях. Глаза женщины удивленно смотрели на то, как я подхожу все ближе и ближе. Орчиха ослабила хватку и опустила нож от шеи менестреля.

— Мы не причиним вам зла, обещаю, — проговорила я, остановившись на расстоянии в пару метров от нее. — Просто отпусти его и прикажи остальным выйти.

Орчиха недоверчиво прищурилась и произнесла пару слов на своем языке. Из-за колонн вышли трое совсем еще молодых орков. Один и вовсе казался ребенком. Они подошли к женщине и остановились за ее спиной, недоуменно глядя на меня.

Позади послышался шум камней. Талиеры спускались в зал, чтобы, в случае необходимости, защитить неразумную меня.

— Ну же, отпусти его. Это мой друг и он не опасен для вас, — проговорила я, видя недоверие орчихи.

Ириан в этот момент напоминал мышь, замершую в зубах кошки. От него веяло безумным страхом. Наверняка, орки чувствуют его.

— Ты ведь помнишь меня?

Орчиха коротко кивнула.

— Значит, ты можешь мне верить.

— Агата, назад, — услышала голос Риэля.

Я предостерегающе подняла ладонь, чтобы они остановились.

Глаза орчихи вспыхнули. Нож снова коснулся горла Ириана.

— Не надо. Мои спутники не тронут тебя. Обещаю.

— Трэтх дэхре, — сквозь зубы процедила она. — Пообещай, что они не тронут моих братьев.

— Обещаю, — кивнула я. — Даю тебе слово даррита, слово эллин-ран.

Орчиха внимательно посмотрела на меня и развела руки в стороны. освобожденный Ириан едва не упал, оказавшись на свободе. Споткнувшись, он со всех ног бросился к талиерам за моей спиной, что-то бормоча.

— Спасибо, — чуть склонила голову я и стала медленно подходить к оркам. Вслед мне неслись предостерегающее шипение и всевозможные просьбы вернуться. — Вот видишь, мы не трогаем тебя. Можешь убрать свой нож.

Орчиха послушно опустила клинок, но вкладывать в ножны не стала.

Я подошла к ней на расстояние вытянутой руки. Густой запах мускуса тут же ударил в нос. Вблизи женщина выглядела еще более угрожающей, чем издали, но зла в ее глазах не было. С момента нашей первой встречи она как будто постарела. Лишь легкое удивление и любопытство.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Кхара из племени Седого Волка.

— Это твои братья?

— Да.

Молодые орки, как мне казалось, совершенно ничего не понимали. Они во все глаза смотрели на странную человечку, отчего решившую подойти к своим заклятым врагам.

— Они не говорят на человечьем языке, — добавила Кхара. Она посмотрела в сторону талиеров. — Твое племя хочет убить нас.

— Не бойся, Кхара. Я не позволю им этого сделать.

Орчиха склонила голову и ударила себя кулаком в грудь.

— Кхара из племени Седого Волка благодарит тебя за спасенные жизни. Я твоя должница, эллин-ран. Позволь узнать имя той, за кого я до смерти буду молиться духам своих предков.

— Меня зовут Агата.

— Агата, — повторила орчиха, запоминая неслыханное раньше имя. — Кхара никогда не забудет твоей милости, Агата.

Видя поведение своей сестры, молодые орки, почтительно отступили назад и не смели смотреть на меня. Об обычаях этого народа я знала мало. Но, что было доподлинно известно, что для орков превыше всего боевая честь, подвиги и уважение к предкам.

— Как вы оказались я Ясном лесу, Кхара?

— Мы с братьями спасались от погони, — ответила она. — После того, как ты спасла мою жизнь в человечьем селении, я сбежала. Орки моего племени служили человечьему вождю, а он предал нас. Грах Лютый велел вырезать народ Седого Волка. Мы с братьями — единственные, кто сумел спастись. Кхара решила вести своих братьев в Дикие Земли, минуя Ясный лес.

— Но как вы прошли через Врата?

Кхара опустила глаза.

— Хранитель взял плату лишь с меня, — проговорила она. — Взгляни, Агата.

Я всмотрелась в нее и едва не отшатнулась.

— Ты отдала ему годы своей жизни?

Орчиха кивнула.

— Ради своих братьев Кхара пойдет на все. А куда идет Агата со своим племенем?

— К Лабиринту Снов, — улыбнулась я.

На лице орчихи показался страх.

— Агата выбрала опасный путь, — проговорила она. — Хочет ли Агата, чтобы Кхара с братьями следовали за ней?

— Нет. Не нужно.

— Но я у тебя в долгу, — удивленно возразила орчиха. — Ты спасла мою жизнь дважды и жизни моих братьев.

Она обернулась назад и что-то быстро проговорила. Орки согласно закивали и громко выразили полное согласие.

— Братья Кхары согласны защищать Агату, которая спасла их жизни. Скажи и мы последуем за тобой.

Вот уж никогда не думала, что найду себе союзников среди орков, которые едва не убили меня в первый же день. Никогда не знаешь, где найдешь, как говорится.

— Не нужно, Кхара. Вам лучше уйти в Дикие Земли. Здесь рядом эльфы и оркам лучше не показываться им.

Орчиха недоуменно посмотрела на меня сверху вниз(ростом я на голову ниже ее) и пару минут не знала, что ответить.

— Агата так милостива к Кхаре и ее братьям. Она отпускает тех, кто обязан ей жизнями…

Казалось, что в этот момент у орчихи обрушились все древние ценности. Наверное, среди их народа принято вогнать человека(тьфу ты, орка) в неоплатный долг, а потом требовать чего угодно. Обычай, сразу скажу, полезный, но сейчас совершенно мне не нужный.

— Кхара и ее братья должный уйти в Дикие Земли, — твердо проговорила я.

Орчиха, услышав эти слова, опустилась на одно колено и опять ударила себя в грудь.

— Кхара и ее братья из племени Седого Волка присягают тебе, эллин-ран Агата, — проговорила она. — Когда бы я не встретила тебя, и где бы не находилась, обязана отдать вернуть тебе свой долг и служить за твою милость. Кхара никогда не забудет спасенной жизни.

Она добавила еще несколько слов на своем языке и поднялась на ноги.

— Ты отпускаешь нас?

— Отпускаю. Можете идти своим путем, — честно говоря, я просто опешила от таких неожиданных проявлений преданности.

Кхара поклонилась мне, ее братья повторили этот жест.

— Прощай, Агата. Мы не забудем твоей милости.

— Прощай, Кхара.

Орчиха опасливо оглянулась на талиеров, стоящих позади меня и, быстро скомандовав что-то своим братьям, увела их прочь.

— Агата, что это сейчас было?

Тиральд моментально оказался рядом и хмуро на меня посмотрел.

— Орчиха поклялась тебе в служении?

— Да, — невозмутимо отвечала я. — А что тут удивительного?

Вороний лорд сделал вид, что совершенно не удивился.

— Ничего. Просто сначала она хотела зарезать твоего менестреля, а потом поклялась тебе. Что это значит?

— Кхара хотела расплатиться со мной за то, что я спасла ей жизнь в Приграничье, отговорив жителей от казни.

Тиральд задумался.

— Получается, она могла видеть Ириана?

— Могла, — я только пожала плечами. — Скорее всего, просто не узнала. Кхара запомнила только меня.

— Да уж. Тебя не забудешь, — он мрачно кивнул в сторону трясущегося менестреля. — Если он еще раз выкинет какой-нибудь фокус, я самолично его прибью.

«Есть, товарищ командир», — про себя подумала я, но вслух не сказала. Тиральда сейчас лучше не злить. Бедняга Ризен. Вот уж кому влетит по полной программе.

Стоило вороньему лорду отойти от меня, как Ириан, бледный и напуганный подбежал и начал судорожно благодарить. Он пару десятков раз повторил, какая я хорошая, великая и добрая, какую потрясающую балладу он сложит обо мне и как он мне благодарен. Стоило определенных усилий заставить парня замолчать.

— Выходит, я зря ругал тебя за тот случай в Овражище? — отчего-то усмехнулся Риэль. Все это время он с интересом наблюдал за мной и Ирианом. Вероятно, картина вышла прекомичная.

— А меня часто ругают незаслуженно, — улыбнулась я.

— И что пообещала тебе эта орчиха?

— Ничего особенного. Служение и преданность, — я смерила его взглядом и добавила: — Ей-то вряд ли придет в голову меня обманывать.

Риэль прищурился и скрестил руки на груди.

— Ты на что-то намекаешь?

— Нет, не намекаю.

Я развернулась и собралась вернуться в лагерь к талиерам. Полуэльф шел за мной. Когда под моей ногой обрушилась ступень лестницы и я едва не упала, он удержал меня за плечи.

— Осторожней, Агата.

— Боишься, что упаду?

— Ты на ровном месте спотыкаешься.

— Не спотыкалась бы, если бы не толкали.

Выбравшись из развалин, я отряхнулась и глубоко вдохнула. Утренний воздух радовал приятной свежестью. Все-таки дышать полной грудью рядом с орками не слишком большое удовольствие.

— Агата, постой, — Риэль остановил меня за руку.

Я вызывающе вскинула голову и посмотрела в его глаза.

— Что?

— Перестань говорить со мной загадками. Ты что-то знаешь?

Вопрос прозвучал так, что не оставалось сомнений — мы говорим об одном.

— Я все знаю, Риэль. И про тебя, и про твои планы.

Полуэльф покачал головой.

— Ты неправильно рассудила.

На какой-то миг я мысленно осеклась. Передо мной ведь Риэль. Тот самый, который меня спас, который помогал мне и которого я почти полюбила. Почему я вдруг стала такой жестокой и равнодушной к нему? Разве может обида так сильно менят людей?

— Если я не права, скажи мне правду. Как есть на самом деле?

Он лишь тихо проговорил:

— Я расскажу тебе обо всем позже.

Мне не осталось ничего как развернуться и уйти. Ветер легонько обжег оголенную кожу на шее, принеся чуть заметный сладковатый аромат.

«Не верь вайладе, она дурманит», — сказала одна деревенская знахарка и оказалась права.

Оставив позади развалины города, некогда подаренного красавице Эллеа, наш отряд, сократившийся ло восьми человек, двинулся дальше.

Несмотря на удачную встречу с Кхарой, настроение было каким-то тяжелым. Ни грустным, ни мрачным, а именно тяжелым. После разговора с Риэлем я окончательно уверилась в его обмане. Скажи он хотя бы пару слов правды из всего того, что стало известно от Тиральда, я бы поняла. Мне было достаточно совсем немного, чтобы найти повод разогнать свою обиду. Но Риэль промолчал. Он ясно дал понять, что я права в своих суждениях.

Есть вещи, которые невозможно забыть и перешагнуть. Обман и предательство первые в их списке.

Местность снова поменялась. Лес, который так любил красоваться перед путниками, опять надел новый наряд — раскидистые густые ели(прямо как в родном мире), уже знакомые островки ивлеи и симпатичные синие цветочки, выглядывающие то тут, то там.

Впереди меня спокойно вышагивал лорд Эддарис. Он тоже был не в духе после утренней выходки наших спутников. Ризен, так нелепо проспавший караул, получил клятвенное заверение в неминуемой каре, как только окажется в Ористайне. Ириан подвергся очень суровому внушению и едва ли не от ужаса дрожал, когда Тиральд вкратце описал, какая судьба его ожидает, если менестрель вздумает выкинуть еще один фокус. Я, в свою очередь, получила целый град укоров и недвусмысленный намек, что являюсь чуть ли не первым виновником всего безобразия.

— Тиральд, — я решилась на свой страх и риск его окликнуть после нескольких минут мысленных метаний.

Мужчина обернулся.

— Сколько нам еще идти? День-два?

— Если повезет, доберемся к завтрашнему вечеру.

— А, если не повезет?

— Не повезет — не доберемся.

И что на это скажешь? Только то, что у талиеров чувство юмора такое же черное, как и одежда.

— А разве есть и такой исход? — все же не сдавалась я.

Тиральд придержал своего коня и поравнялся со мной.

— Наш путь близится к завершению, Агата. Как думаешь, что бы сделали эльфы, желая спрятать Песнь от любопытных чужаков?

— Наставили жутких магических ловушек, чтоб неповадно было? — предположила я.

Тиральд только улыбнулся.

— Правда?

— Впереди нас ждет Тропа Слез — самый опасный участок пути. Эльфы расставили ловушки, до краев залитые магией. Их действие не ослабевает долгие сотни лет. Пройти по Тропе практически невозможно.

— И какой же у нас выход? Обойти ее нельзя?

— Нельзя. Вход в Лабиринт Снов зачарован так, что с какой бы стороны не начался твой путь, ты обязательно придешь на Тропу Слез.

— Да уж, — вздохнула я. — Лабиринт Снов, Тропа Слез, Песнь Обреченных…Я смотрю, у эльфов природная склонность к поэтическим оборотам.

— Светлые эльфы — создания утонченные, ценящие прекрасное.

— Я заметила. С фантазией у ребят точно все в порядке, раз они такое придумали с этой Песнью. Так как мы все-таки пройдем по Тропе? Ты знаешь ее?

— Я нет. Но есть тот, кто знает. Не волнуйся, Агата, у нас будет проводник.

Оглянувшись на остальных, я попыталась предположить, кто же из всех мог знать Тропу. Молодые талиеры вряд ли. Гарон, наоборот, кажется слишком старым и, как я узнала, недавно стал талиером. Гердаф — сразу нет. С такими грубыми манерами его не то что к эльфам, к людям лучше не подпускать. Риэля и Ириана исключаю сразу.

— Можешь не искать — среди нас его нет. Завтра мы с ним встретимся.

— И кто он?

— Увидишь.

Я хмыкнула и с улыбкой посмотрела на ворона.

— Никак не пойму, Тиральд. Тебе так нравится хранить тайны, или, просто вводить меня в заблуждение?

Он ответил с какой-то легкой издевкой.

— Агата, сама посуди, было бы тебе так интересно, знай ты все с начала.

— Зато сейчас мне интересно — слов нет.

Дальнейший разговор свелся бы к взаимным подколам и парированием шуток. Может, Тиральду и удалось смерить собственное высокомерие, но привычку ставить себя выше кого-то не искоренить.

Будучи школьницей, я грезила о романтике. Походы с рюкзаками за спиной, улетающие в небо, искры костров, песни под гитару, свежий лесной воздух и ночевки под открытым небом. Лет эдак в четырнадцать мне вовсе хотелось прожить все лето где-нибудь подальше от цивилизации. Чтобы утром открывать глаза, выбираться из спального мешка, разминать затекшие суставы и бодро, с полотенцем на плече, идти к горному ручью с кристально чистой водой. Красота!

Позже вся эта мечтательность вылилась в увлечение туристическими походами. Я, будучи наивной первокурсницей, честно вступила в какой-то там студенческий клуб любителей активного отдыха. Случилось это в середине зимы и потому группа таких же, как я, сумасшедших энтузиастов, с тщательностью продумывала будущий летний поход в горы Северного Кавказа. От одной мысли об этом у меня начинало биться сердце, а голова кружилась будто от разреженного воздуха. Моих товарищей по клубу колбасило точно так же.

В общем, в намеченное время мы собрались с нехилого веса рюкзаками на вокзале, сели в поезд и двое суток тряслись в старом, пропахшем потом и пылью, вагоне времен моей бабушки. Еще тогда я отметила некое охлаждение к дальним странствиям. Окончательно же уверилась в нем, когда мы наконец-то очутились в горах.

В первый же день меня покусали какие-то летучие твари, оставив огромное покраснение и нестерпимый зуд. Затем одна девушка из нашей группы простудилась и своим чиханием разнесла всю эту заразу на остальных. В слезящихся от простуды глазах горы как-то быстро потеряли очарование, а нос напрочь отказался воспринимать чистый воздух. Через пару дней и вовсе прошел жуткий ливень, после которого мы, промокшие до нитки, решили вернуться в цивилизацию. И на свою удачу, сделали это вовремя. Буквально через три часа после возвращения в поселок по радио объявили о селевом сходе.

Мысль о том, что я чуть не погибла из-за дурацкой прихоти и романтической чуши в голове, не на шутку перепугала. После всех событий я начисто отказалась от дальнейших походов и, громко хлопнув дверь, покинула клуб. Кстати, оставшиеся там, замыслили новый поход и вроде бы успешное его осуществили.

Знай я тогда, что однажды мне придется не то, что спать — жить в лесу, под открытым небом, гнала б от себя все мечты подальше. Благо, что в новом мире меня еще не подводила погода. Не хватает только унылого дождика для пущей радости, потому как от красот эльфийского леса уже начинает подташнивать.

Вообще, только сейчас начала по-настоящему ценить комфорт уютного урбанизированного жилища. Решительно не понимаю тех, кто, сидя в теплой свежеотремонтированной однушке, грезит об огромных замках, лихом коне и рыцарских доспехах. Да еще жалеет, что, мол, не в ту эпоху родился. Люди! Цените то, что имеете. Поверьте истинной эллин-ран, иногда лучше сходить на почту, оплатить счет за свет, чем сидеть над хворостом в лесу и пытаться развести огонь. Принести из супермаркета кусок говядины проще и приятнее, чем часами выслеживать быструю лань, прыгая по лесу аки коза.

Бредя в грязном плаще, с немытой головой(благо, что тип волос позволяет не заботиться об этом по нескольку дней, а то бы еще и стыдно было — мужчины же кругом), некупанная и со стертыми заново ногами, я в сладких мечтах преставляла себе мягкую перину, ванну, до верха наполненную горячей водой и душистое мыло. Все это осталось в Ористайне. Здесь же лишь изредка удавалось умыться в ближайшем ручье.

Над нашей командой снова повисла тишина. Да и о чем говорить? Все устали, всем надоело идти через чащу самого опасного и непредсказуемого леса Аларэя. Кстати, о лесе. Он опять сменил обличье. Теперь виделись высокие темные стволы, чьи кроны закрывали собою небо. Кора деревьев испещрена глубокими бороздами и хранила среды многих лет. Здесь мне встречались и знакомые по собственному миру виды и те, что встречались исключительно в Аларэе.

Не видеть небо казалось непривычным, и я лишь по слипающимся глазам ощущала, что сейчас, ну, очень раннее утро.

Тиральд, шедший первым, приказал замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться. На все мои вопросы, коих было как всегда много, он только поднял вверх указательный палец и посмотрел так сурово, что поневоле пришлось замолчать.

Вороний лорд оставил поводье лошади и подошел к одному из деревьев. Проведя ладонью, по коре, что-то шепнул. Незнакомая руна тут же проступила всполохом огня, оставляя четкое очертание выжженными линиями.

— Подождем немного, — проговорил он, обернувшись к нам.

— Что происходит, Агата? — шепнул Ириан, закутанный в черное до самых ушей. Менестрель здорово мерз по утрам и буквально дрожал от малейшего ветерка. Тонкая натура, что говорить.

— Мы ждем нашего проводника по Тропе Слез.

Ириан удивленно расширил глаза.

— Значит, мы почти у Лабиринта.

Я только кивнула.

— Интересно, кем окажется этот проводник?

— Понятие не имею.

— Может, он будет эльфом? Или дарритом? Вряд ли сюда зайдет простой человек, — мечтательно протянул менестрель. — А ведь я никогда не видел живых эльфов. И названия все какие красивые — Тропа Слез, Лабиринт Снов. Какая баллада красивая может выйти…

— Ириан, тише, — стараясь быть мягкой, урезонила я.

Ничего не имею против общительных людей. Но, когда те начинаются общаться в такой напряженный момент, иной раз и приложить чем тяжелым хочется.

Менестрель явно обиделся — насупился и замолчал. Вот что значит творческая возвышенная личность. Чуть что сразу в обиду, хорошо хоть не в слезы. Зато, если восхищается, то в полный голос. Короче, все эмоции сверху.

Я ощутила легкое касание к своему шлейфу. Такое нежное, едва ощутимое и бесконечно светлое, сияющее. Ощущение становилось все сильнее и сильнее. Похоже, некто, обладающий особой силой, быстро приближается к нам.

Через пару минут меж стволов мелькнула темно-зеленая ткань, послышался бойкий топот копыт. Я даже вышла вперед к Тиральду, чтобы получше разглядеть проводника.

Вскоре к нам навстречу выехал эльф. Настоящий светлый эльф. С белоснежными, длинными волосами, собранными в необычного плетения косу, чуть раскосыми льдисто-голубыми глазами, матовой светлой кожей и острыми, непривычно длинными, ушами.

Спешившись, эльф подошел к нам и грациозно кивнул в знак приветствия. Уголки его губ чуть приподнялись в легкой улыбке.

— Приветствую тебя, Тиральд из рода Эддарис, повелитель талиеров, — приятным бархатным голосом проговорил он. В речи эльфа ощущался легкий акцент. Каждое слово немного искажалось, приобретая некую певучесть.

— Я рад видеть тебя, Альгираэль из Дома Белой Лилии, — склонился в ответ Тиральд.

Эльф перевел глаза на меня.

— Мое почтение высокой эллин-ран из племени дарритов, — склонил голову он. — Позволь узнать твое имя, светлейшая?

Я гордо выпрямилась и изящно(ну, мне так думается), кивнула. От его слов самолюбие сделало резкий скачок чуть ли не до небес.

— Зови меня Агата.

Эльф снова изобразил подобие улыбки.

— Рад пройти этот путь с тобой.

Мне вдруг отчаянно захотелось зажмуриться и помурлыкать, как кошка. Настолько тепло и приятно было ощущать его шлейф рядом. Незримое свечение исходило от эльфа и рядом с ним уютно и приятно находиться. Вот и не верь после этого во всякие там разновидности живой энергетики.

— Вас меньше, чем я думал, — сказал эльф, осмотрев отряд.

— Темные убили двух людей моего ордена, — ответил Тиральд.

— Пусть духи леса примут их и уведут за Грань.

— Что Тропа? Ты был на ней?

— Да. Недавно вблизи проходили темные, и духи ее гневаются за нарушение покоя.

Тиральд недовольно сощурился.

— Это плохо. Мы сможем пройти сегодня?

Альгираэль легонько кивнул.

— Тропа не принимает темных, но эльфа и даррита примет.

— Среди нас есть полукровный, — проговорил Тиральд.

Эльф внимательно посмотрел на Риэля, и на его лице проявилось высокомерное выражение.

— Я понял это сразу, — ответил он. — Пусть идет с нами. Если Райвелиэль-Хранитель принял его, то и Тропа примет.

Мысленно я выдохнула. Что ни говори, а, когда дело касается Риэля, начинаю переживать. Пусть и злюсь, и обижена, но не могу перестать думать о нем. Все-таки человек не чужой.

Наверное, неприлично так прямо разглядывать мало знакомых людей(и эльфов тоже), но я не могла оторвать от него глаз. Впервые в жизни мне довелось видеть столь необычное существо. Риэль — другое дело, он полукровка и больше смахивает на человека, чем на настоящего светлого эльфа. В Альгираэле так и ощущается какая-то скрытая сила, манерность, осознание собственного превосходства. Он абсолютно отличается от тех, кого я раньше встречала в этом мире.

Даже костюм эльфа — темно-зеленый, идеально сливающийся с лесом, и подчеркивающий красоту стройного гибкого тела — кардинально отличается от черной формы талиеров. В каждом движении светлого видно какое-то благородство, но вместе с ним коварство и высокомерие. Эльф не так прост и приветлив, как кажется. Но я этого не вижу, я это ощущаю.

— Я думаю, не стоит терять времени, — эльф обернулся ко мне. — Эллин-ран Агата, ты готова пройти Тропу Слез?

— Готова.

Он улыбнулся.

— Тогда не будем терять времени.

Эльф одним легким прыжком взлетел в седло и обернулся к нам.

— Следуйте за мной.

Мы ехали около часа. Альгираэль внимательно смотрел по сторонам и, время от времени, делал знаки то приостановиться, то ехать чуть медленнее.

Я все это время слушала лес. Он стал очень тревожным. Птицы смолкали, деревья и травы все тише шептали свое заклинание, а духи не говорили ни слова. Я больше не ощущала их присутствия и поддержки.

Альгираэль остановился и спешился. Легко коснувшись земли ладонью, он выпрямился и обернулся к нам.

— Здесь начинается Тропа. С этого момента вам нельзя громко говорить, отходить в сторону от остальных и думать о своих страхах.

— Почему нельзя думать о страхах? — да, не удержалась и спросила.

— Духи Тропы Слез очень злятся, когда проникают на их территорию, светлейшая эллин-ран, — ответил эльф. — Они мстят тем, кто посмеет сделать это. Здесь невозможно чего-то скрыть. Духи видят и ваши мысли и ваши страхи. Если они найдут слабое место, то запросто сведут человека с ума. Будь осторожней, Агата.

Альгираэль внимательно осмотрел всех и остановил взгляд на Ириане.

— Ты, певец, очень слаб.

— Я? — робко спросил менестрель, ткнув себя пальцем в грудь.

Эльф надменно смерил его взглядом.

— Духи не любят пения и музыки, будь осторожен вдвойне, — он обратился к ворону: — Тиральд, тебе лучше следовать последним. Твои помыслы не могут быть известны духам, потому ты станешь помехой. Певец и полукровный пусть идут между твоими братьями, а мы с Агатой пойдем первыми.

Меня как-то покоробили слова о том, что мысли Тиральда не могут быть прочитаны. Почему? Что же с ним такое, почему даже я не в силах понять, что скрывает этот человек?

Светлый посмотрел на меня и легонько поманил рукой.

— Я пойду первым, а ты за мной. Твой взор поможет тебе.

Мне не было страшно, скорее, чувствовалась неясная тревога. Местность вокруг совершенно не намекала на какую-то Тропу. Деревья, кустарники, трава — вроде бы ничего странного.

Стоило мне взглянуть вторым взором, как я поняла, в чем дело. Мутная белая полоса начиналась прямо рядом со мной. Широкой лентой она вилась вдоль деревьев и уводила куда-то вглубь леса. Это от нее тянуло таким диким, первобытным страхом.

— Идемте, — ровно произнес эльф и зашагал вперед. — Следуйте за мной шаг в шаг и не отставайте. Лошадей оставим здесь. Силовой контур не позволит им уйти и, когда вы вернетесь, животные будут на месте.

— А тебе? — задала вопрос я.

— Мне тоже, Агата, но я знаю Тропу.

— Ты ее Хранитель?

— У Тропы нет Хранителей кроме духов, Агата. Я всего лишь проводник, которому велено указывать путь к Песни Обреченных. Четырежды я вел сюда дарритов. Ты — мое пятое путешествие.

— Значит, ты много знаешь о Лабиринте.

— Только то, что там царят Сны. Моя нога ни разу не ступала даже ко входу, — он едва взглянул на меня и добавил: — Ты очень молода для такого задания. Обычно дарриты посылали старейшин. В этот раз Тиральд послал ко мне птицу на год раньше — это меня удивило.

— Птицу? — вот сейчас удивилась я.

— Черного ворона с письмом.

Еще бы! Тиральд просто не мог послать другую птицу. Разве может вороний лорд отправить кого-то кроме черного ворона с посланием? Даже смешно.

Над моей головой что-то пролетело. Ветерок коснулся лба, и я невольно оглянулась.

— Тише, — прошептал эльф. — Они заметили нас, теперь тише.

Мы прошли еще немного и Альгираэль остановился. Сделав непонятные пасы руками, он отошел в сторону.

— Строго за мной, шаг в шаг. Здесь сеть.

— Какая сеть? — я.

— Ее положили мои предки. На Тропе несколько таких. Тот, кто попадает в нее, умирает быстро и в жутких муках.

Я обошла, казалось бы, совершенно свободное пространство. От невидимой сети не исходило даже шлейфа — невозможно увидеть любым из взоров.

Постепенно деревья расступались. Тропа становилась шире и открытее. Ее очертания виделись наяву. Теперь мы шли не среди деревьев, а по дороге, разве что не утоптанной. С обеих сторон ее окружал густой кустарник.

Я обратила внимание на гряду небольших камней, уложенных через небольшое расстояние вдоль участка тропы.

— Альгираэль, это еще одна ловушка?

Эльф кивнул.

— Это огненные камни. Творение древней запретной магии, магии моих предков.

— Их нельзя обойти, — я посмотрела на расположение булыжников.

— Лишь тем, кто не знает секретов, — загадочно улыбнулся светлый.

Эльф сделал знак остановиться. Быстро нагнувшись, он поднял камешек и бросил его в сторону гряды. Не прошло и секунду, как тропа между камнями вспыхнула огненным полотном.

Я чуть не вскрикнула от неожиданности и отступила назад. Альгираэль удержал меня за локоть.

— Без лишних движений, Агата, — спокойно произнес он. — Иначе свалишься в сеть.

Я поспешно вернулась на место и как зачарованная уставилась на магическое пламя. Его ярко-красные языки ярко светились, угрожающе дразня чужаков. «Давай, шагни ко мне, — шептал огонь, — ты во власти моей, ты не уйдешь дальше меня…». И мне безумно хотелось подойти. Хотелось войти в это алое кипящее море, коснуться его, ощутить жар и больше не покидать это место никогда. Огонь пел, огонь звал к себе. Наверное, многие поддались такому очарованию и сгинули в алом море.

— Стой, — сдавленно прорычал Тиральд.

Я обернулась и увидела, что он здорово тряхнул за плечи Ириана. Менестрель будто проснулся — потирал глаза, судорожно озирался и не понимал, что случилось.

— Твой певец поддался магии, — с грустью заметил эльф. — Он слишком слаб для Тропы.

— Я тоже едва не поддалась ей.

— Ты сильнее.

Сколько мы простояли над огненным потоком, уносящимся вдаль по Тропе, не знаю. Кажется, что несколько минут прерватились в вечность. Наконец, огонь погас. Лес снова обрел прежний облик и непроницаемую тишину.

— Что дальше, Альгираэль? — мой шепот казался громким.

— У гряды есть слабое место, — ответил он. — Огонь горит ровно семь минут. Сжигает все пути, проносясь над Тропой алым вихрем. Гряда может замолчать на те же семь минут, если попросить ее.

Я безнадежно посмотрела вперед — гряда уходит далеко. Камни стоят вдоль Тропы суровыми стражами и, чтобы пройти мимо них, нужно больше семи минут.

— А, если нам не хватит времени? — озвучил мой вопрос Ризен.

— Тогда тебя погубит твоя же стихия, — эльфу даже суровую правду жизни удается произносить с потрясающей поэтичностью.

— Ты знаешь, что нужно делать? — спросил Тиральд.

Эльф кивнул.

Он вынул из ножен, висящих на поясе, короткий нож с витой необычной рукоятью. Прошептав несколько непонятных слов, провел острием по своей ладони. Алая полоска крови проступила на светлой коже. Эльф перевернул руку. Тяжелые капли упали на тропу и тут же, всего на миг, алой рекой вспыхнуло пламя.

— Вперед, — скомандовал Альгираэль после.

Я не сразу сообразила, что нужно бежать. И не просто бежать, а бежать очень быстро, пока каменная гряда замолчала, наслажаясь малой жертвой.

Тиральд схватил меня за локоть и буквально потащил вперед.

Наверное, со стороны это казалось смешным. Горстка грозных талиеров в черном и с эльфом за компанию несутся так, что пятки сверкают. Но мне было совсем не весело. Забеги на скорость совершенно не мое, как и туризм. Через пару минут я ощутила, что начинаю уставать.

Эльф бежал первым. Вот кому суждено быть прирожденным спринтером. Ему кажется и невдомек, что позади самые обычные люди, не обладающие сверхскоростями. Несется себе, даже волосы не растрепались.

К моему неприятному удивлению, каменная гряда все никак не заканчивалась. Булыжники, растеряв ровный строй, стояли как попало, на разных расстояних от тропы. Обойти их не представилось бы возможным, вот и пришлось нам изображать олимпийский забег местного разлива.

Наконец, когда я уже едва дышала, показался конец гряды. Прошло всего две-три минуты, а показалось вечность.

Страх так и подстегивал. Он был намного быстрее меня и как будто дразнился, смеясь в лицо.

Эльф уже стоял на безопасном месте, Тиральд и Риэль приближались к нему. Я прибавила ходу и, радуясь счастливому завершению пробежки, совершенно забыла об осторожности.

Земля ушла из-под ног. Мир в один миг закружился калейдоскопом. Я ощутила резкую боль в ноге и успела выставить вперед руки.

— Агата, нет! — закричал кто-то.

— Агата, вставайте! Я помогу!

Ириан принялся поднимать меня вместе с Ризеном.

Я лишь пронзительно вскрикнула в ответ.

— Не трогайте!

— Что случилось? — Тиральд оказался возле меня.

— Нога. Айййй! — я заорала в полный голос, когда он поднял меня на руки.

— Здесь нельзя шуметь, — прошелестел Гердаф.

После моего крика повисла звенящая тишина.

— Агата, потерпи, — прошептал Тиральд.

Время еще было. Вороний лорд, неся меня на руках мог не слишком спешить. Пара минут у нас точно есть.

— Что это? — глаза Ириана расширились от ужаса. — Вы слышали?

— Иди, — толкнул его в плечо Гердаф. — После будешь прислушиваться.

Но звук повторился. Как будто что-то заскрежетало.

— Слышите? — повторил менестрель. — Как будто…

— У нас нет времени, — прервал его Тиральд. — Минуем гряду, посмотрим.

До заветной черты оставалась всего несколько метров. Я стоически молчала, терпя боль и крепко обнимая лорда за шею. Упасть стоило хотя бы ради того, чтобы он нес меня на руках.

Позади раздался крик.

— Помогите! — отчаянно завопил Ириан.

— Светлые Сестры… — прошептал Ризен.

Тиральд поставил меня на землю и вместе с остальными побежал на помощь менестрелю. Того стремительно утаскивало под землю. Гибкие прочные корни деревьев обвивали его ноги и поднимались все выше.

— Помогите! — кричал он. — Милорд! Агата! Ризен! Риэль!

Схватив певца за руки, Ризен и Патрик старались удержать его на поверхности, но корни оказались сильнее.

Тиральд, Гердаф, Гарон, Риэль и Альгираэль рубили корни мечами. Это казалось бесполезным, потому что те отрастали в считанные мгновения. Ризен метнул огненный шарик в корень, тянущийся к нему. На коре остался ожог и послышалось шипение.

— Нельзя огонем! — закричал эльф.

— Помогите! — во все горло орал Ириан.

Корней становилось все больше. Они выползали из-под земли и вцеплялись в людей будто в свою добычу.

Я, пытаясь сделать шаг, ощутила такую острую боль, что едва не упала. Земля снова ушла из-под ног, когда узкая полоска корня поплелась и по моей ноге.

Взгляд вдруг помутился. Второй взор указал темные вспышки, а нос уловил запах гари. Я, не помня себя от страха, с криком ударила корень клинком. Тот зашипел и отступил.

Время…Его почти нет. Осталось меньше минуты. Нам не выстоять — стихия сильнее.

Стихия…

Не обращая внимания на подползающий ко мне корень, я уперла руками в землю. Боль куда-то исчезла — ее будто не стало.

Слова заклинания пришли сами. Они произнеслись четко и уверенно.

— Стихия Земли, прошу, отпусти нас! — закричала я.

По телу прошла знакомая дрожь. Сила заполнила меня до краев.

— Повелеваю, отпусти нас! — тверже и увереннее повторила я.

Послышали шипение и тот же самый скрежет. Корни вмиг расползлись в разные стороны и исчезли.

— Бежим! Уже меньше минуты! — крикнула я.

Тиральд схватил меня за плечи и потащил прочь. Ризен и Патрик тащили обезумевшего Ириана.

— Стой! — я оттолкнула лорда. — Мой меч.

Оружие, оброненное мной в панике, осталось у крайнего камня гряды.

— Агата, куда? Не смей.

Неведомым мне усилием, я оттолкнула его и рванулась назад. Схватила рукоять и тут же услышала оглушительный смех.

Лес. Он смеется надо мной. Я не успею уйти…

Боль пронзила ногу стрелой.

Толчок в спину и прыжок.

Алое пламя полыхнуло где-то за спиной, а его жар опалил плащ. С ужасом я поняла, что лежу возле крайнего камня гряды, а рядом плещется огненное озеро.

Я перекатилась на спину и села.

— Какого гоблина, Агата, — прорычал Тиральд, хватая меня за плечи и поднимая вверх. — Мы чуть не передохли из-за тебя! Какая тьма тебя потащила за этой железякой?

Еще никогда я не видела такого гнева в его черных глазах. Тиральд держал меня за воротник и встряхнул как котенка.

— Ты считаешь себя бессмертной? Или всемогущей?

— Милорд, полегче, — вступился Гарон.

— Заткнись, — бросил ему Тиральд. — С этого момента никто шагу не смеет сделать без моего приказа. Ясно? А ты, — обратился ко мне, — не смеешь даже говорить без разрешения. Если ты, или, твой дружок, хоть посмотрите не в ту сторону… И мне плевать, даррит ты, или, кто-то еще. Все поняла?

Я ощутила, как дрожат и подгибаются колени.

— Д-да, — смогла лишь кивнуть в ответ.

Тиральд будто хотел сказать что-то еще, но промолчал.

— Помоги ей, — бросил светлому и отпустил меня.

Гарон поддержал за руку и помог сесть.

Вороний лорд ругнулся на орочьем и отошел в сторону. Не зная языка, я поняла по интонации, что произнес он нечто нелицеприятное.

Еще никогда ни один мужчина не поднимал на меня руку. Даже не замахивался никто, даже голос не повышал. А Тиральду оставалось совсем немного до этого. Возможно, он бы и ударил меня, не будь никого рядом.

— Агата, успокойтесь, — увещевал Гарон. — Выпейте воды.

Меня всю трясло. Но не после каменной гряды, эльфийского огня, смертоносных корней и призыва стихии. Меня колотило после того, что и как сказал Тиральд. Оказывается, больше всего в этом мире я боюсь именно его. Не его удара нет. Я боюсь, что могу стать ничтожной и ненавистной в его глазах, что он всегда будет смотреть на меня, как сейчас.

Светлые Сестры, что со мной?

— Боль ушла?

Эльф мог бы и не спрашивать. В его глазах светилась твердая уверенность в моем ответе. Альгираэль знает свое дело и снять боль для него как стакан воды выпить.

Оказалось, что наш светлоэльфийский проводник целитель. В землях эльфов его род Дом славится даром излечения. Альгираэль много лет учился у одного из Старейшин Дома и заслужил высшую степень мастерства. Одного лишь прикосновения хватило, чтобы снять боль и сообщить мне: кость цела.

— Спасибо, Альгираэль.

— Не благодари, Агата, — эльф кивнул в сторону Ириана. — Твой певец очень слаб. Ему не хватило самообладания и он разбудил древесных духов.

— Откуда ты… — я вовремя остановилась, сообразив, как лучше задать эльфу вопрос. — Как вы понимаете это? Разве можно видеть и знать, что делают духи?

— Светлые эльфы питаются изначальной природной силой, Агата, — терпеливо стал разъяснять Альгираэль. — Великая Мать одаривает нас ею, а мы, дети, благодарно принимаем и пользуемся. Тот, кто с рождения говорит с природой, видит всех ее обитателей, плотных и бесплотных.

— Почему же я их не вижу?

— В этом и есть главное различие эльфов и дарритов. Твое племя повелевает стихиями, призывая их силу, а мое лишь берет то, что дано ему от рождения.

— Получается, вы просто пользуетесь силой природы, не подчиняя ее, как мы?

Эльф согласно кивнул.

— Дарриты — люди и им приходится преодолевать препятсвия на пути к изначальным силам, а эльфам они открыты всегда.

Он встал и подал мне руку, помогая подняться.

— Тропу нужно пройти до заката.

— Скажи, Альгираэль, впереди еще будет что-то подобное?

— Нет. Мои предки не повторяли один урок дважды. Дальше будут другие опасности.

Я коротко усмехнулась — звучит обнадеживающе.

— Ты готова? — спросил подошедший Тиральд.

Его сдвинутые брови, холодный взгляд, жесткое выражение лица — все говорило о крайнем недовольстве.

— Готова.

— Пойдешь рядом со мной. Буду лично следить за тобой и твоим менестрелем.

— Тиральд, разумней дарриту идти с эльфом, — спокойно проговорил Альгираэль, стоя за моей спиной.

— Разумней не возражать мне.

Я не видела лицо эльфа, но явно ощутила холодок. Мало кто осмелиться в подобном тоне говорить со светлыми. Разве что сумасшедший, или, талиер.

— Тогда пусть на месте Агаты идет Ризен, — без прежней учтивости ответил светлый. — Из вашей черной своры он самый способный.

Тиральд не ответил на брошенный камень. Пусть вначале мне и казалось, что эти двое приятели, теперь вижу — человек и эльф дружить не могут. Особенно, если первый лорд Эддарис.

Альгираэль неслышно отошел от нас, что стало понятно по удаляющемуся шлейфу.

— Тиральд, я не должна была рисковать, — как же тяжело признаваться в собственных ошибках. — Просто мне казалось, что…

— Что ты умнее и выше всех. Так, Агата?

— Нет, я… — неопределенно взмахнув рукой, я на миг отвернулась, будто бы лес мог найти нужные слова. — Думала, что смогу все предусмотреть, успеть. Я просто не могла бросить этот меч там. Он принадлежит мне!

В глазах Тиральда читались осуждение и укор.

— Я бы мог найти тебе сотню таких мечей. Стоило ли рисковать ради одного?

Не стоило…

Тропа казалась мне бесконечной. Альгираэль уверял, что мы будем идти по ней не более нескольких часов, но я не верила. Каждый шаг будто замедлялся, становился тяжелым испытанием.

После огненной гряды у нас трижды случались неудачи. Эльфийские ловушки вырастали на пути как грибы после дождя. Светлый и сам наткнулся на одну из них, хотя уверял, что знает Тропу. Наступив на край сети, он едва не провалился в нее полностью. Тиральд успел вытащить Альгираэля до того, как тот коснулся связующей нити.

Эльфы оказались по-настоящему коварны. Они плели свои сети особыми заклинаниями. Невидимые нити, служившие исходным материалом, были не простыми. Если человек попадал в простую сеть, он лишь терял возможность двигаться. Если же в сеть маг вплетает «эльфийкое серебро», то жертва погибает быстро и в муках. Узнав о такой хитрости, я невольно подумала, как же жестоки эти остроухие. Они не просто убивают врагов, а делают это с каким-то особым искусством, превращая смерть в зрелище.

Дальше нам попалось еще три сети. Мы сумели их обойти, благодаря все тому же Альгираэлю. Эльф, чуть не попавшись в ловушку своих же предков, вел себя очень сдержанно. Он вежливо поблагодарил Тиральда и ничем не выказал ни испуга, ни растерянности.

Кроме сетей, здесь встречалась еще куча «приятностей». Например, летающие огненные шары, молнии, трясина и «шепот дриад». На последней гадости я бы остановилась подольше.

Если бы эльфам давали приз за самое гениальное произведение искусства, то автор «шепота дриад» непременно бы его получил. Кроме поэтичного названия, эта гадость обладала еще и невероятным эффектом.

Невидимый круг, очерченный магическим контуром, служил основой. Тот, кто входил внутрь, начинал слышать голоса. Вырвать из круга оказывалось невозможным без посторонней помощи. Жертве казалось, что она находится в узкой каменной башне. Слушая голоса, человек быстро сходил с ума и умирал от ужаса, а его силы уходили на подпитку ловушки. Вот такие вот наши эльфы изобретательные оказались.

К вечеру, когда по верхушкам деревьев пробежали последние солнечные лучи и скрылись где-то за невидимым горизонтом, наш отряд миновал Тропу Слез. К счастью, все остались живы и здоровы. Ириан, правда, получил немалый испуг, но уже отошел и вовсю молился Светлым Сестрам о ниспосланном спасении.

— Мы пришли? — я с надеждой взглянула на Альгираэля.

Он указал в сторону. Там багряным пятном виднелась роща алодрев.

— Лабиринт Снов там.

Я посмотрела в сторону рощи и не испытала ни малейшего волнения. Говорят, не боятся только сумасшедшие. Ну что ж, наверное, пора немного сойти с ума.

— Разобьем лагерь и переночуем здесь, — говорил Тиральд Гарону. — А завтра утром.

— Нет!

Он обернулся и удивленно посмотрел на меня.

— Я пойду сейчас.

— Агата, не торопись. Ты устала и нужно отдохнуть.

Я только мотнула головой в ответ.

— В Лабиринт я пойду сейчас, — твердо повторила.

— Агата, лучше сделать это утром.

— Какая разница? Под землей всегда ночь, — оглянувшись в сторону алодрев, я во второй раз ощутила незримое касание и услышала чей-то шепот. — Лабиринт зовет меня, Тиральд. Я не смогу ждать утра.

Вороний лорд посмотрел на меня долгим пронизывающим взглядом и согласно опустил голову.

— Как тебе угодно, Агата. Идем к Лабиринту.

Я готова была бежать туда со всех ног. Усталость и напряжение моментально исчезли. Мне хотелось сорваться с места и рвануть навстречу тому таинственному шепоту, что ласково звал к себе.

«Приди, приди…» — говорил он и я не могла отвечать отказом. Мне нужно идти.

Алодревы вольготно разрослись вокруг небольшого каменного строения. Они раскинули сень своих багряных листьев над входом в Лабиринт, и за их рощей не виделось Ясного леса.

Я первой подошла ко входу и коснулась двери. Искусная резьба, тяжелая ручка, странные руны по углам. Я провела рукой по каменной поверхности. Теплая.

«Приди», — снова шепнули мне.

— Я уже здесь, потерпи немного, — ответила незримому собеседнику. И он согласился ждать.

Талиеры ждали меня, собрав все необходимое. Небольшая сумка, мех с водой, теплый плащ. От факела я отказалась сразу. Зачем огонь тому, кто видит в темноте? Только лишнее с собой носить. Ириан хоть и уверял, что огнем можно отпугнуть чудовищ, которые, по его словам, во множестве водятся в лабиринте.

— Там нет никого, кто бы мог нанести вред телу, — загадочно проговорил эльф. Почему-то от его слов легче не стало.

Луна светила сквозь красную пелену листьев и все вокруг казалось подернутым легкой дымкой. От такого освещения мир казался нереальным, ненастоящим. Он вызывал ощущение тревоги и желание поскорее уйти. Куда угодно, даже в Лабиринт.

— Ириан, — позвала я менестреля.

Он быстро подошел и с готовностью стал слушать мои слова.

— Как только я войду в Лабиринт, пусть твоя лютня не молчит. Постарайся играть так, что Песнь откликнулась.

— Обещаю, Агата, — улыбнулся он. — Буду петь как никогда. Я обещаю вам, что не смолкну, пока вы не вернетесь.

— Полегче с обещаниями, парень, — недовольно отозвался Гердаф.

Я даже усмехнулась.

— Ты прекрасно поешь, Ириан, но требовать от тебя невозможного я не в силах. Пой, сколько захочется.

Менестрель улыбнулся и поцеловал мне руку.

— Возвращайтесь скорее, Агата.

— Постараюсь просто вернуться.

Потом ко мне подошел Риэль.

Взяв меня за руки, он коснулся губами щеки и тихо проговорил:

— Я верю, что ты вернешься, Агата.

Сладкий аромат вайлады окутал меня. Как будто не было ничего и я не знаю об обмане. Как будто только-только встретила Риэля и он случайно поцеловал меня, находясь под действием чар.

— Мне жаль, что так вышло, — прошептал он. — Очень жаль, Агата…

Слезы так и застыли в глазах — я сдержалась.

— Мне тоже жаль, Риэль.

— Да хранят тебя Светлые Сестры.

Талиеры по очереди подошли ко мне и пожелали удачи. Я чувствовала себя солдатом, которого отправляют на войну. Они как будто прощались с эллин-ран Агатой навсегда.

Даже мурашки по коже…

Альгираэль по-эльфийски вежливо(почти незаметно) склонил голову в знак уважения.

— Пусть древние силы помогут тебе, светлейшая Агата, — проговорил он. — Примите все, что случится с тобой. Я буду молить Великую мать о помощи.

— Спасибо, Альгираэль. И за помощь тоже.

Эльф едва заметно улыбнулся и отошел. Со мной остался только Тиральд.

Он взял мою руку и проговорил:

— Можно, я провожу тебя?

— Как галантно провожать даму в Лабиринт Снов, — язвительно ответила я.

Вороний лорд легонько улыбнулся. В багряном свете деревьев он выглядел непривычно и жутковато.

— Сочувствую тому чудовищу, которое встретится с тобой в лабиринте.

Я сжала его ладонь и не ответила. Глупые шутки сейчас не к месту.

Лабиринт зовет и я не могу не откликаться ему.

«Приди, приди…»

Когда я войду, ничего нельзя будет вернуть. Дверь захлопнется намертво, и обратный путь будет возможен только после встречи с Песнью. А что ждет меня там не известно никому. И потому страшно.

Мы остановились у арки, за которой находилась дверь.

«Приди, приди» — снова зашептал голос.

— Кажется, мне пора, — улыбнулась я.

— Я бы пошел с тобой, — ответил Тиральд.

Кажется, по моей щеке сползал слеза.

Я бросилась ему на шею и крепко обняла. На глаза упала пелена, смешавшая все вокруг. Багряный свет, зловещие тени алодрев на земле, фигуры талиеров позади нас, его седая прядь у виска и горькие травы.

— Ты должна вернуться, Агата, просто обязана, — проговорил он и коснулся моей щеки.

Ночь скрыла наш поцелуй ото всех. Разве что эльф мог видеть в темноте. Впрочем, мне все равно. Возможно, я целую его в первый и последний раз.

— Будь осторожна, Агата, — проговорил Тиральд, все еще не отпуская моей руки.

Я лишь неловко кивнула и отвернулась, открывая дверь.

Войти в Лабиринт может лишь тот, кто услышал зов. И сейчас это я.

Тяжелая дверь медленно закрывалась за мной, истончая полоску красноватого света на каменном полу. Когда она совсем исчезла, я оглянулась.

Мир света остался позади. Впереди непроглядная тьма, с которой я наедине.

— Я здесь, — прошептала тихо.

Ответом стал раскатистый злой смех, уносящийся куда-то вдаль.

Я замерла в темноте, не спеша открывать второй взор. Как только я это сделаю, лабиринт откроется передо мной, позовет зайти дальше, полностью заберет в свою власть. А сейчас, пока я стою у запертой наглухо двери, как будто нахожусь у грани, которую так не хочется пересекать.

Здесь, в полнейшей тишине, удары собственного сердца казались громом. Дыхание — тяжелым надрывным плачем, а малейшее движение скрипом. Лабиринт — это другой мир. Здесь все иное, все не так.

Ждать бесконечно невозможно. Чтобы не ждало меня впереди, я должна пройти этот путь.

До боли зажмурившись, я слабо понадеялась, что проснусь и ничего не будет. Прежняя я хотела бы очнуть в своем мире, а Агата под сводами замка в Ористайне. Под надежной защитой древних стен и рядом с любимым мужчиной. Пусть сохранят его Светлые Сестры.

Сон не заканчивался, как и сотни раз прежде. Он обрел очертания ис тал реальностью. Жестокой и удручающей.

Сделав последнее, самое жестокое усилие, я открыла глаза. Лабиринт открылся мне во всем своем мрачном великолепии. Самая малая его часть — короткий коридор с поворотом влево — не пугала.

Узоры на стенах, тщательно высеченные рисунки и руны, множество слов на эльфийском и изображения духов. Яркие, страшные, удивительно похожие на живых. От одного только взгляда по коже ползли мурашки. С обеих сторон твари готовы были накинуться на меня, щерились в зубастых оскалах и вздмымались на чудовищных лапах. Какое счастье, что они нарисованные.

Я провела пальцем по чешуе непонятного существа, чем-то напоминающего дракона.

— Тебе не убить меня, ты картина, — неизвестно зачем проговорила вслух.

И прошла дальше.

Стоило сделать шаг, как я услышала музыку. Едва уловимую, легкую. Она звучала где-то вдали. Как будто бы ветер приносил ее смутными отзвуками. Но здесь не может быть ветра. Я не понимала мелодии и не разбиралась ритма, но твердо знала — это Песнь.

«Как только ты сделаешь шаг в Лабиринте Снов, Песнь Обреченных позовет, и ты не смеешь противиться зову…»

— Я иду к тебе, — прошептала в ответ.

Выйдя из короткого коридора, я пошла по второму, длинному и широкому. Дорога уходила вниз, ведя мне вглубь земли. На стенах все также щерились неизвестные науке твари, а загадочные письмена предупреждали об опасности. Не понимая их, я могла лишь ощущать шлейф, который не лжет.

В следующую минуту я застыла перед выбором. Три ветки коридора уводили в разные стороны. Какую выбрать?

Я достала из сумки карту и внимательно изучила ее. Каждый ход вел в правильном направлении, но разными путями. Прикинув, я пришла к выводу, что расстояние примерно одинаковое и выбрала ближайший. Начертанный на стене паук своей сетью предупреждал о тщетности выбора.

Дорога все глубже и глубже уводила вниз. Под почти незаметным наклоном, коридоры лабиринта казались почти ровными, что служило обманом зрения и чувств.

Трижды свернув вправо, потом влево и снова вправо, я оказалась в широком коридоре со светлыми стенами. Улыбнувшись такой удаче, бодрее зашагала вперед. Лабиринт Снов дает подсказки своему игроку. Те ходы, что ведут к следующему уровню, выкрашены в светло-бежевый цвет. Остальные разрисованы всяческими ужасами.

Пройдя светлый коридор, я опять вынуждена была выбирать экзотических тварей. На сей раз мне достались змей и фиолетовая птица то ли с песьей, то ли с крысиной головой.

Минуту поразмышляв, сделала выбор в пользу второй.

Музыка стала чуть-чуть громче, на самую малость. Легкие переборы арфы позволяли расслышать, если не мелодию, то хотя бы ритм. Песнь почуяла своего раба и увлеченно зазывала его к себе.

Пройдя до следующего поворота, я остановилась. Странный шорох за спиной заставил насторожиться. Показалось, что сзади кто-то тихонько крадется, шурша подошвами сапог. Но ведь этого не может быть. В Лабиринте нет живых существ кроме меня! Хотя, кто знает, жив ли этот кто-то…

Прислушалась. Снова тишина. Еще два шага и опять шуршание.

По спине побежали мурашки. Я остановилась и вслушалась. Чье-то присутствие явно ощущалось. Колючий взгляд, устремленный на меня.

— Кто здесь? — шепотом проговорила я, озираясь.

— Здесь…десь….десь… — отозвалось эхо.

Снова шаги и шорох.

— Есть кто-нибудь?

— Будь…будь…будь…

Нет, не правда! Это просто игра воображения, просто шутка сознания. В Лабиринте нет живых. Только призраки. Их нельзя бояться, иначе они станут убивать. Лабиринт Снов, Лабиринт видений, Лабиринт…

Ледяная ладонь опустила на мое плечо, и я закричала.

— Тише… — прошептал голос, напоминающий тот, другой. — Не бойся, Агата…

Он обнял меня, и я содрогнулась от холода и ужаса.

— Не кричи. Это я.

Сладкий аромат вайлады заполнил все вокруг, просочился в волосы, одежду, кожу. Слишком приторный, чтобы быть настоящим, слишком тягучий для реального.

— Я пришел за тобой, — проговорил он.

— Риэль? — еле-еле ворочая губами, прошептала я и обернулась.

Он будто настоящий. Те же волосы, та же улыбка, похожий голос. Только глаза — в них зияет пустота. Черная тьма, заполняющая все.

Это не он. Мой Риэль не такой. Его синие глаза живые, а от прикосновений веет теплом.

— Я пришел за тобой, Агата.

— Нет, — я замотала головой и отступила назад.

Он шагнул за мной, протягивая руку.

— Я хочу забрать тебя с собой. Идем. Ты должна быть со мной, Агата.

— Нет. Ты не настоящий.

— Откуда тебе знать, какой я на самом деле?

Действительно, откуда? Мужчина, очаровавший меня. Мужчина, обманувший меня. Мужчина, который хотел убить ради собственной выгоды. Лишенный имени. Я так и не знаю, кто он на самом деле.

— Идем со мной. Мы будем вместе вечно.

— Нет…

Я шагнула еще раз и уперлась в стену.

Он улыбнулся. Тепло и ласково. Как прежде.

— Я люблю тебя, Агата. Твой путь рядом со мной. Идем? Дай мне руку.

Он протянул ладонь.

— Ну же, Агата? Стоит тебе сказать «да» и мы будем навеки вместе. Ты ведь этого хотела? Быть свободной и быть со мной.

Я замотала головой.

— Нет. Нет. Я люблю другого. Тебя не существует.

Резкая ухмылка исказила лицо.

— Ты лжешь сама себе, Агата. Ты любила и любишь только меня.

— Ты меня обманул и разрушил эту любовь, — по моим щекам катились слезы.

— Неправда. Ворон оболгал меня. Никогда я не желал тебя зла.

Светлые Сестры, как я хочу ему верить. Как я ждала от него этих слов вчера, и позавчера и пять дней назад, пока еще можно было что-то изменить.

Я готова верить ему во всем. Готова, но не могу. Как же больно сознавать, что уже никогда не сможешь протянуть руку предавшему тебя.

— Агата, ты же хочешь уйти со мной. Скажи, что это не так и я отступлю.

Я хотела ответить, но не могла. Горло сдавило тисками, а по лицу катились слезы.

— Ты не можешь сказать «нет», значит, согласна. Дай мне руку и никто, никакой ворон со всей своей армией не посмеет разлучить нас. Поверь мне, Агата.

Тот Риэль, что остался на поверхности, не сказал мне таких слов. А этот, принадлежащий чуждому темному миру, сумел. Он предлагал мне свободу и свою любовь, он может дать ее, стоит лишь протянуть руку.

И не будет ничего и никого. Не будет Лабиринта, не будет испытаний, не будет боли и отчаяния. И меня тоже не будет…Только покой и пустота.

Он ласково улыбался и даже чернота глаз не пугала. Моя дрожащая рука потянулась к его. Оставался всего ничего до касания, как меня обожгло холодом.

— Нет! Нет! — закричала я, хватаясь за голову и скатываясь вниз по стене. — Ты не Риэль! Не верю тебе!

Он злобно ухмыльнулся и выхватил клинок. Призрачная сталь сверкнула над моей головой и растаяла. Потом я осталась одна.

Зловещий смех разнесся по всему Лабиринту, гулким жутким эхом, уносят в его недра.

Я, перепуганная и заплаканная, вскочила с места и побежала прочь. Все равно куда, лишь бы подальше от этого места. Зловещее эхо гналось за мной, вновь и вновь насмехаясь.

— Поверь мне, Агата, — донеслись ласковые слова.

— Не верю! — закричала я.

Свернувши в тупик, прижалась к стене и закрыла глаза. Тишина. Нужно ждать тишины.

Время потеряло смысл точно так же, как и в Межмирье. Я не ощущала его бег, не соображала, сколько прошло, и сколько простояла здесь. Эхо, еще не раз пронеслось надо мной, рассмеялось, а после ушло куда-то вниз, вглубь лабиринта. Исчезло.

Медленно, ощущая огромную тяжесть, я открыла глаза и поняла, что осталась совершенно одна. Призрак растаял, испарился, нет его больше.

Развернув карту, я с сожалением поняла, что заблудилась. Собственный страх завел меня в тупик. Вспомнить и найти те ходы, что пробежала, скрываясь от призрака, невозможно. Придется начинать с начала.

Выйдя из тупика, я огляделась и свернула в ближайший коридор. Пусть будет так. Стены его не были светлыми. Множество рун на них говорили своем языке.

Равнодушно бредя мимо них, я старалась не думать. Лабиринт моментально улавливает твои страхи слабости. Он забирает их и тут же возвращает, но уже в другой форме. Теперь ясно, почему Лабиринт Снов. В этом месте оживают худшие из кошмаров. Те, что сводят человека с ума.

Пройдя добрую дюжину ходов, я наконец нашла светлый. Он изгибался полукругом и выводил к очередной развилке.

Что же мне делать? Беспомощно глядя по сторонам, я остановилась. Карта не давала никаких ответов на мои вопросы. Оставалось полагаться на себя.

Тихая музыка Песни звучала еще ощутимее, чем раньше. Артефакт по-прежнему звал меня, а его ревнивый слуга Лабиринт пытался запутать и запугать. Ничего. Справлюсь.

Я открыла мех и попила воды, чтобы немного успокоиться. Ни есть, ни пить, как ни странно, не хотелось, а вот по телу туда-сюда носилась волна нервной дрожи. Такое бывает, когда случается что-то страшное. Ты вроде бы и переживаешь, перевариваешь, идешь дальше, а дрожь остается. Мысли бегут по привычному кругу, а по пальцам будто бьют мелкие молоточки, напоминая о прошедшем. И даже когда кажется, что все хорошо и ты пришла в норму — нет! — дрожь выдает себя. Она селится где-то внутри, в самых темных углах сознания и очень долго терзает тебя смутным присутствием страшных воспоминаний.

У меня есть…только я сама. Правда, еще нечеловеческое чутье, но пользоваться им практически бесполезно. Я стою в подземном лабиринте и думаю, как найти выход. Нет, не так. Я не знаю, где выход и как мне его найти.

Небо, какое же, оказывается, страшное слово это «не знаю»!

Осознание всей тяжести положения вдруг опустилось свинцовой тяжестью на плечи. Ощутив его физически, я пошатнулась и едва не выронила мех. Потом закрыла и спрятала в сумку дрожащими руками.

Вода сейчас на вес золота. Нужно беречь воду. Иначе, если у меня не будет даже воды, как же я выживу? А, если не выживу, зачем вода?

Судорожно усмехнувшись собственным мыслям, я провела рукой по волосам, нервно оглянулась и вернулась к развилке.

Что я могу? Ничего! Я слаба и беспомощна даже со всей своей магией. Я никто. Мелкая песчинка, попавшая в безумную игру древних мудрых рас. Мне так мало лет, а я пытаюсь решить загадку тысячелетий. Глупо…

Паника, верная союзница страха, мягко подкралась ко мне, положила на плечи свои мягкие лапы и вонзила острые когти. Избавить от ее прикосновений очень тяжело. Она как хищная шахра жаждала добычи. Правда, добыча ее не состоит из плоти и крови, добыча ее из разума и чистого сознания. Эта кошка подобна той, которую я не так давно встретила — им обеим нужна я.

Но ведь мне удалось убить шахру…

Стой, Агата! Тихо! Успокойся…

Вдохни поглубже, сосчитай до десяти, как в детстве учили. Ну?

Раз, два, три…

Уже легче.

Четыре, пять…

А когда вернешься, все будет по-другому.

Шесть, семь, восемь…

Там тебя ждут, в тебя верят и ты не можешь подвести.

Девять, десять.

А теперь открой глаза. Да, именно открой. Все, что у тебя есть, это ты сама, что не так уж мало.

Сделав глубокий вдох, неловко улыбнулась. Я — Агата из племени дарритов. Мне подчиняются стихии, я владею магией, вижу и слышу лучше любого смертного, мой второй взор видит невидимое. Я принадлежу к миру Аларэй, а здесь все иное.

Звук, вот что есть у меня…Песнь зовет и я ее слышу.

Я пойду навстречу музыке и найду выход.

Не сдамся…

Пройдя по одному из ходов, я вернулась обратно. Арфа звучала тише, значит, ошибаюсь. Второй ход принес больше пользы — Песнь отозвалась нежным перебором — все правильно.

Споткнувшись обо что-то, я тихонько взвыла и прислонилась к стене. Внизу лежал увесистый булыжник. И кто его только сюда бросил? Эльфы решили мстить путникам не только ментально, но и физически?

Замерев на несколько секунд, я прислушалась. Издавать какой бы то ни было звук слишком опрометчиво и неосторожно с моей стороны. Мало того, что я единственное живое существо в этом месте и все обитающее здесь обратило свой взор на меня, так еще и ору. Звук, кстати, покатился далеким эхом по гулким ходам Лабиринта.

Быстро оглянувшись, я убедилась, что рядом никого. Может быть, духи Лабиринта поняли, что напугать меня не так-то просто и отстали? Вряд ли, но надежда, она же умирает последней.

Внимательно посмотрев на противоположную стену, рассмотрела смутные, почти выцветшие, очертания лошади. Она, пегая с роскошной гривой, мчалась, раскинувшись от пола до самого потолка, а хвост уходил за поворот. Развернув карту, я без труда нашла этот коридор — «жеребец Риальэйля» — как его называли. По страшно древней легенде изображение было нанесено тем самым Риальэйлем, пожелавшим увековечить своего питомца, спасшего ему жизнь в одной из битв.

Судя по схеме, «жеребец» означает третий основной коридор, ведущий к переходу на следующий уровень. Всего таких четыре. Хорошая новость. Значит, мне остался всего один.

Как его найти только?

После «Жеребца» следует «Единорог». Где ж он только, рогатый, бегает?

Ощущая, как паника вновь поднимается откуда-то из глубин и протягивает свои цепкие лапки, я мысленно постаралась пресечь ее поползновения.

Тихо, Агата, тихо…

Сейчас ты все разгдаешь.

Нет, только не это! Мамочки мои! Коридор расходился на целых четыре ответвления. От вида этого великолепия у меня возникло желание взвыть повторно. На этот раз громко, четко и чтобы слышали даже на поверхности.

А ведь я не прошла еще и половины. Та злость, то неистовство, что наполняли меня от собственной беспомощности, напоминали детство. Когда ты пытаешь дотянуться до заветной полки, где стоит ваза с конфетами. Казалось бы, вот она, так близко — только руку протяни. А тянешь — не достаешь. И как назло у тебя нет стула, который решит все проблемы. Ни табуретки, ни тумбочки, даже стопки книг нету. И ты прыгаешь, стараешься достать желаемое, злишься.

Прислонившись лбом к прохладной стене, я сосчитала до десяти. Выбор у меня всего из четырех вариантов. Хотя, какой там выбор? Нет его.

Я посмотрела на все четыре коридора — абсолютно одинаковые с виду — потом вздохнула и, мысленно костеря все на свете, шагнула в ближайший. И будь что будет…

Она будто соткалась из воздуха, возникла прямо передо мной и угрожающе нависла, дыша холодом и сыростью. По коже побежали мурашки, а волосы, кажется, зашевелились.

— Ты, — ее призрачный палец указал на меня, — зачем ты пришла?

— Мне н-нужна Песнь, — с трудом выговорила я, отступая назад.

— Песнь? — она громко расхохоталась, и ее белое платье взвилось сотней лоскутов будто от ветра. — Как ты смеешь думать о том, что помнит сотни лет до твоего рождения? Ты, которая не помнит себя!

Ее глаза не зияли темными провалами, они горели ярко-голубым холодным огнем. Лицо то и дело покрывалось темной рябью, а волосы вились до самого пола.

— Кто ты? — прошептала я.

Она рассмеялась.

— Зови меня Тень, гостья Межмирья.

— Тень…

— Песнь ждет тебя, — строго проговорила она. — Ждет… Иди к ней. Но сначала усни, чтобы увидеть явь.

— О чем ты? — спросила я, но ответа не было.

Тень исчезла, мгновенно растворившись в воздухе.

— Усни, чтобы увидеть явь, — повторила я. — Лабиринт Снов…

Вслед за моими словами послышался громкий хохот.

Призрачная женщина не обманула. Я свернула в нужный коридор, в конце которого ютился узкий проход с крутой лестницей вниз. Руна над входом была мне знакома — Тиральд говорил о ней.

Острожно спустившись по лестнице, я ступила на ровный мраморный пол. Белые стены нового коридора неприятно холодили кожу. Темные прожилки на теле камня казались зажившими шрамами. Все вокруг затянуто зловещим темно-серым шлейфом.

Мрамор, холод, тьма…

Я прошла на второй уровень Лабиринта Снов.

Головоружение заставило меня опуститься на колени, а после и вовсе лечь. Тело сковала предательская слабость. Сколько я не сплю? Сутки? Двое? Время потеряло свое значение.

Нужно отдохнуть, совсем немного. Я уступила слабости и легла, завернувшись в плащ.

Посплю совсем немного, а после пойду дальше. Светлые Сестры, как же я устала…

«— Марина, ты еще не готова? — мама стояла в дверях и неодобрительно смотрела на меня.

— Уже почти, — ответила, торопливо застегивая пуговицы блузки.

— Вот опоздаешь и что тогда?

Я только отмахнулась. Опоздаю, значит, судьба мне быть безработной.

Стыдно сказать ведь, что уже год не могу место найти. Да и где его найдешь в нашем небольшом городке, да еще с дипломом библиотекаря. Те места, что есть, прочно заняты и в ближайшие лет десять врд ли освободятся.

Мыкалась я, мыкалась со своим экзотическим, по местным меркам, образованием и решила устроиться менеджером в одну фирму. Ну, как решила? Мамина подруга подсказала, что на фирме ее зятя местечко есть.

— Марина, ну, сколько можно? — нетерпеливо всплеснула руками мама. — Опоздаешь ведь!

Я потуже стянула волосы в высокий хвост и вздохнула. Честно говоря, боюсь до дрожи в коленях. Вдруг, не возьмут? Не сидеть же у родителей на шее всю жизнь.

— Все, готова, — решительно проговорила я, последний раз глядя на строгую светловолосую девушку в зеркале.

— Ну, удачи тебе, — улыбнулась мама.

Я неопределенно мотнула головой.

— Все, иду. Держи кулаки.

Город просто кишел автомобилями. Странно. Наш район, вроде бы такой тихий и неприметный, совсем не казался оживленным.

Я терпеливо дождалась зеленого света и шагнула на полосу зебры. Новые туфли нестерпимо жали в правом мизинце, и приходилось делать усилие, чтобы очень уж явно не кривиться. Надеюсь, новое начальство не заметит мое перекошенное лицо, или, мне удастся превозмочь боль.

Светофор предательски указывал, что осталось всего двадцать секунд. Я бы и рада поторопиться, но туфли очень уж неудобные. А дорога здесь в целых шесть полос — небывалая щедрость властей нашего городка.

Ничего, успею.

В сумке тренькнул мобильник. Повинуясь приобретенному в урбанистическом обществе рефлексу, я потянулась за ним.

— Марин, ты не представляешь, — затараторила сестра. — Сегодня утром…

Ее голос зазвучал каким-то посторонним и лишним. Слова были перечеркнуты визгом тормозов.

Из-за поворота на бешеной скорости выскочил внедорожник. Я успела лишь взглянуть на него вполоброта.

А после в глаза ударила вспышка отраженного от стекла солнечного света.

Удар. Боль. Темнота…

Я открыла глаза и едва сдержала крик.

Прямо надо мной стояли двое. Да еще какие двое! Огромные жилистые парни с темной грубой кожей и(о, ужас!) клыками из-под верхней губы! Я даже не знала, можно ли их людьми-то назвать. Кто они?…»

Задыхаясь от собственных слез, я села на сбившийся плащ.

Нет, не может быть…Так не бывает…

Я получила новый мир после того, как умерла в прежнем? Умерла…мои родные, знакомые, друзья — все считают, что меня больше нет. Марины нет.

Зато есть другая, с ее телом, ее характером, ее воспоминаниями и, возможно, ее силой. Это не я…

Светлые Сестры, не я!

Ужасный сон вернул воспоминания и я пыталась разделить на «до» и «после». Мысли бились вспугнутыми мотыльками вокруг одной единственной лампы и по очереди сгорали, так и не добравшись до цели.

Прошлое и настоящее смешались одним непрерывным потоком. Я не могла понять, где заканчивалась жизнь Марины и начиналась Агата.

Это не сон, но и не явь.

Два человека, одно имя…

Нет!

Один человек и два имени — да. Две жизни на одного, наверное, слишком много. Слишком дорого платить всем за одно только слово.

Я перестала всхлипывать и замерла, запустив руки в волосы.

Жизнь Марина закончилась в прежнем мире, а Агата родилась в тот миг, когда было произнесено ее имя. Случайное слово создало новую меня. Меня, которая может и хочет сделать больше.

Я не переставала быть собой, я просто изменилась. Теперь это точно и неоспоримо.

Остался лишь вопрос: где же истинное имя?

«Решать тебе…» — как будто шепнули на ухо.

Решать мне. А что решать? Ничего не изменишь.

Марина может остаться Мариной, но не вернется в прежний мир. В Аларэе ей тоже не место. Здесь должна остаться другая и имя ей — Агата.

Я поднялась с пола и, дрожащими от холода руками, застегнула плащ.

Пора идти. Струны арфы нежно нашептывали мне Песнь Обреченных…

Белые мраморные коридора второго уровня невевали какую-то неясную тревогу. Мне больше не казалось, что здесь есть кто-то еще. Наоборот, гнетущее чувство полного одиночества и безысходности.

Я не знала, насколько далеко продвинулась к своей цели. Песнь по-прежнему звала меня. Казалось, что я ощущаю чью-то стальную хватку на запястье. Но голос реликвии не становился громче. Он звучал ровно и спокойно.

Белые стены без малейших знаков отличия путали меня. Карта потеряла свой смысл и была спрятана в сумку за ненадобностью.

Подземный холод заставлял ежиться и кутаться в плащ. Пол под ногами был ровным и больше не уходил вниз. А вот воздух…он сгустился и будто бы застыл. Дышалось, вопреки ожиданиям, было легко. Мне казалось, что я бреду сквозь какую-то дымку. Иногда хотелось развести ее руками, чтобы пройти дальше. Будто бы передо мной лежала завеса, накрывшая оба взора.

Время, потерявшее смысл, слилось в одну бесконечную минуту, раскрашенную белым, сводящим с ума, цветом. Я то шла, ускоряя шаг, то стояла, уткнувшись лбом в холодную стену, то садилась на пол. Иногда останавливалась и начинала оглушительно смеяться, а потом навзрыд плакать.

Отчаяние заполнило мое сознание до краев. Я не видела смысла ни в чем. Песнь, Лабиринт, прошлое, будущее — все теряло смысл. Я знала, чувствовала, что не выберусь отсюда.

Не выживу. Погибну ради спасения чужого мира.

Потом я уговаривала себя, поднималась и шла дальше.

А после, натыкаясь на новый тупик лабиринта, во весь голос кричала от страха и безысходности, от бессилия что-то изменить. И тогда приходила она, моя Тень-Хранительница.

Кем она была, откуда приходила, почему появлялась и почему исчезала? Я сотни раз задавала ей эти вопросы, но не получала ответа. Тень смеялась и уходила. Она играла со мной, давая мне еще немного сил. Ее не было рядом, но я понимала, что жива, пока ее бесплотная сущность следует за мной.

Светлые Сестры, Тень, сила стихий, кто угодно, не оставляйте меня, прошу…

Тиральд был прав, я слишком слаба…

Риэль

Мое сердце глухо билось в груди, отсчитывая удары тянущейся вечности. Мучительно долго тянется время, когда его остается так мало.

Я умею ждать как никто другой. Я знаком с этой мукой. Полторы сотни лет она сжимала мое горло ядовитой змеей, отравляя каждый миг жизни.

Я ждал своего шанса и сейчас, когда стоит только протянуть руку, не дрогну.

Несколько дней, проведенных у входа в Лабиринт, слились в невыносимую пытку. Ириан, этот глупый мальчишка, мнящий себя гением, беспрерывно бренчал на лютне. Гердаф костерил его на все лады. Талиеры вели себя смирно, будто на поминках. Глупцы!

Альгираэль то и дело уходил в лес молиться своим духам. А Ворон был глубоко опечален и казался окаменевшим. Он знал, что по его воле Агата отправилась на закланье. Из Лабиринта никто не возвращается прежним. Если, конечно, возвращается.

Я знаю это. Я помню, сколько стоит минута, проведенная там. Сколько ты платишь за вечность и одиночество. Лабиринт Снов безопасен. Тот, кто входит в него, никогда не умрет от меча, ножа, магии, или, яда. Он убьет самого себя — медленно и мучительного. Только побывав там, можно понять, что худший враг и жесточайший убийца — ты сам.

Подняв глаза от земли, я оценил обстановку. Солнце, садящееся где-то за темными кронами Ясного леса, оставило земли кроваво-красный флер алодрев. Ворон, сидя у одного из них, дремал. Выбеленная прядь на его виске казалась красной.

Я сдержанно улыбнулся. Кровь будет ему к лицу. К лицу мертвого.

Рука невольно сжала клинок. С каким же наслаждением я пролью его кровь, с каким удовольствием убью его. Ради этого стоило ждать столько лет.

В лагере спокойно. Все устали и измотаны. Даже певец уснул, бросив свою лютню. Эльф ушел молиться, а на карауле остался только один молодой талиер. Жаль мальчишку.

Я бесшумно поднялся, сжимая в руке амулет. Еще помню, как это делается.

Духи охотнее послушают меня, чем кого-то другого. Уж они-то помнят и мое имя и чья кровь в моих жилах.

Пара слов и талиеры спят. Даже Ворон. Тоска по женщине ослабила его. Глупец!

Мальчишка-огневик внезапно застонал, открывая глаза. Зря.

Природный дар дал ему силу, но вместе с тем погубил.

Я склонился над ним и крепко взял за голову. Он еще попытался бороться и ударил меня в спину кулаком, а после обмяк. Шейный позвонок негромко хрустнул, прерывая его жизнь.

Посмотрев на Ворона, я усмехнулся. Он так слаб и так ничтожен сейчас. Но убить его так — слишком просто. Тиральд Эддарис достоин ужасных мучений и получит их.

Я презрительно усмехнулся, глядя на них. Надо же! Никто не смел ощутить шлейф, исходящий от Аир — Рейто, единственного, что осталось от моего прошлого.

Тьма бы побрала этого Альгираэля, решившего день и ночь молиться духам. Вряд ли его кровь подойдет, но все же попробовать стоило.

Я поднялся на ноги и быстро направился вглубь рощи алодрев.

Глупцы! Они не знают, что в Лабиринт ведет еще один ход.

Агата

Свернувшись калачиком, я лежала, прикрыв глаза. На слезы и всхлипывания не осталось сил.

Время стало вечностью, так какая разница, сколько его прошло?

Я полежу совсем немного, только отдохну, вздремну чуть-чуть…

Я не замерзну, нет. Просто плотнее укутаюсь в плащ.

У меня нет сил.

Она явилась как всегда тихо. Ни дуновения ветерка, ни шороха, ни шелеста призрачного платья. Ее холодный взгляд ощущался неприятными уколами. Тень недовольна. Она злится и не уйдет.

— Почему ты не оставляешь меня? — простонала я, не открывая глаз.

— Ты умрешь, если пролежишь здесь еще немного.

— Нет, — слабо ответила ей.

— Тогда вставай, — это звучало приказом.

Я лишь помотала головой.

— Не могу. Оставь меня. Тебя нет…

— Ошибаешься, Агата. Я реальна, — прошипела она. — Я живу, пока живешь ты.

Я открыла глаза и привстала на локте.

Тень как будто преобразилась. Черты ее бледного лица, движения, жесты, даже мертвенно-пустые глаза — все казалось знакомым.

— Кто ты? — прошептала я.

Она глухо рассмеялась, отчего по телу прошлась рябь.

— Ты не узнаешь меня?

Тень склонилась ко мне. Ее прохладные пальцы схватили меня за подбородок, и я как будто заглянула в зеркало. Попыталась вырваться, но не смогла — хватка Тени была крепче.

— Ты сама создала меня, Агата, — проговорила она, хищно улыбаясь. — Я твоя вторая сторона, твоя тень, твое забытое имя. Пока жива ты, я буду рядом. Пока ты помнишь обо мне, я незримо следую за тобой. Мы неразлучны.

Она рассмеялась, а я заглянула в темноту ее глаз.

Мир закружился и исчез во всем черном…

Кажется, я поднялась на ноги и побежала.

Хватаясь руками за гладкие скользкие от влаги стены, пыталась найти выход, найти свет. Тьма сомкнулась надо мной и плотно схватила за плечи.

Я не видела не зги. Только ладонями ощущала все больше сужающийся коридор.

И бежала…бежала, не разбирая пути, не стараясь найти его. Больно ударяясь о твердые стены, вздрагивая от холода, я металась в темноте, пытаясь найти выход.

С разбегу наскочив на стену, я упала и закричала. Что за слова это были, не помню. Я не слышала своего голоса.

А потом кто-то тронул меня за плечо.

— Агата…

— Риэль? — вопрос звучал только в моей голове.

Чернота его глаз смеялась, а на губах играла едкая улыбка.

— Ты заблудилась? Я помогу тебе.

— Нет, не трогай меня! — неслышно хотела крикнуть я. — Нет…

Он схватил меня за плечи и толкнул.

Темнота разверзлась пропастью.

Я летела вниз и ощущала, что у меня совсем нет сил сопротивляться. Пусть…Уже не важно…

Конец…

Я закрыла глаза и смирилась.

Падение прекратилось.

Взор вернулся ко мне, разгоняя темноту. Витые колонны арок коридора освещались яркими синими огоньками. Они отражались в темно-коричнеой поверхности мрамора и указывали путь вперед.

Арфа разразилась громким оглушающим перебором где-то впереди.

Я поднялась, оперевшись руками на стену. Дрожащие ноги не обещали твердой опоры.

— Песнь, — прошептала и улыбнулась тому, что слышу собственный голос. — Ты рядом?

Еще один громкий перебор.

По моим щекам потекли слезы, и я широко улыбнулась.

— Я пришла, я здесь, я рядом…

Вода закончилась давно. Мех был безжалостно выброшен. За ним вскоре отправились и сумка с плащом. К чему они мне теперь? Только лишняя тяжесть. Силы мои уже на исходе и любая вещь кажется невыносимым грузом.

Я медленно брела по темным коридорам, освещенным холодным неласковым светом. Иногда останавливалась, опираясь на стены, ждала, когда пройдет головокружение и восстановится дыхание, а после снова шла вперед.

В горле невыносимо саднило, жутко хотелось пить. Слабость ощущалась во всем теле — хотелось упасть, уснуть и не просыпаться. Я то и дело поеживалась от холода, явственно ощущаемого на третьем уровне Лабиринта. На мне не осталось ничего, что могло бы согреть — теплые вещи стали слишком тяжелыми и замедляли и без того черепаший шаг.

Призраков больше не было. Даже Тень, оказавшаяся мною, не являлась наяву. Остались только страх, холод и ужасная усталость. Но и этого вполне хватало, чтобы едва держаться на ногах.

Я больше не размышляла о том, что будет дальше и почему все случилось так. Просто не осталось сил на такие мелочи. Я шла на зов Песни и ни о чем не думала. Остальное не имеет смысла…

Мне не выйти из Лабиринта, мне не увидеть солнечный свет, мне не привыкнуть к новому миру. Вот почему талиеры так трогательно прощались тогда, целую вечность назад. Они знали, а теперь знаю и я.

Мне не вернуться…

Свернув за очедную витую колонну коридора, я замерла.

Впереди была дверь — тяжелая, со странным узором, рунными надписями и кольцом ручкой.

Мне захотелось засмеяться, но из груди вырвался лишь жесткий гортанный хрип. Опираясь на стену, я стала медленно подходить к двери. Пол, показавшийся слишком скользким, был ненадежной опорой.

Песнь разразилась радостной быстрой мелодией и вмиг замолчала, когда я коснулась дверной ручки. Такая тяжелая на вид, та оказалась легче перышка.

Артефакт лежал на треугольной тумбе, выточенной из идеально-гладкого камня. Алая полоска бархата, чуть запыленная, служила ему постелью.

— Так вот что ты такое, — разочарованно прошептала я, рассматривая простой кусок расколотого камня, напоминающего аметист.

Песнь ответила мне радостным как будто детстким смехом.

Я знала, что нужно что-то сделать, но стояла как в оцепенении. Вот и все. Я на месте. Рядом со мной Песнь. Цель достигнута. Дальше некуда идти…

Что бывает с эллин-ран после смерти? Мне говорили, что они бессмертны. Вряд ли…я едва стою на ногах. Мой шлейф так истончился, что почти незаметен. Лабиринт пьет его по капле и с каждой секундой оставляет мне все меньше шансов.

Теперь я знаю, почему магия Песни вечна, и какую цену платит тот, кому выпадает честь встретиться с ней. Возвращаются лишь единицы, самые сильные.

А я так слаба…

По поверхности камня прошлась легкая рябь сияния. Я ощутила приятное жжение в руках и безумное желание прикоснуться к артефакту.

Улыбнувшись, я протянула ладони. Песнь радостно отозвалась заливистым смехом.

— Сейчас, — прошептала в ответ. — Дай еще мгновение, а после мы станем едины…

И я стану еще одним призраком Лабиринта. Он примет Агату и даст ей вечные покой и пристанище.

Слезы тихонько потекли по щекам…

Я сама виновата в таком финале. Слишком сильно верила людям, слишком полюбила, слишком надеялась.

— Вот и все. Теперь мы едины.

Мои ладони почти легли на камень, как вдруг я ощутила падение, а после поняла, что чьи-то руки держат меня за плечи.

— Снова ты?

На его лице не было и тени улыбки — только холодная решимость.

— Ты умрешь, если коснешься Песни.

— Но ты и сам хотел меня убить.

Призрак только качнул головой.

— Я хотел дать тебе свободу, которой ты так желала, а не смерть. Сейчас ты нужна мне живой.

Оттолкнув его, я глухо засмеялась и отошла назад, к артефакту.

— Недавно ты обещал, что мы будем вместе навечно, а теперь не даешь перейти Грань…

— Если так торопишься, в мир призраков, то я помогу тебе. Чуть позже.

Он схватил меня за руку и потащил прочь. Песнь разразилась оглушающим криком.

— Стой! — закричала я.

— Мы должны вернуться, пока ты жива, — приказ.

Песнь снова заплакала.

— Не могу, — застонала я, оседая на пол. — Не могу…Я не пройду этот путь еще раз.

Он взял меня за подбородок и заставил смотреть в глаза.

— Ты подчинишься мне.

— Нет, — прошептала и обмерла.

Глаза. Вместо зияющих черных провалов они небесно-голубые.

— Ты не призрак…Риэль?

— Зовущийся так, — строго проговорил он. — Идем, Агата.

Я покорно поднялась и пошла за ним к двери.

— Зачем ты так со мной? Ты же любил меня…

Он обернулся и чуть искривил губы в подобии улыбки.

— Ты не знаешь, что такое лишиться имени, Агата. Я отдам все на свете, лишь бы получить свою жизнь обратно.

Отдаст все на свете?

В моих мыслях будто пронесся вихрь. Наша встреча, мое обещание, его любовь, мое спасение и клятва Хранителю…

— Только один вопрос, — умоляюще проговорила я.

Он вопросительно поднял бровь.

— Что ты отдал Хранителю?

На лице Риэля не отразилось ни капельки сожаления, или, раскаяния.

— Любовь к тебе, — равнодушно проговорил он. — Идем, Агата.

Крик Песни почти оглушил меня и заставил покачнуться.

Резко оттолкнув Риэля, я рванулась назад, схватила артефакт и прижала к себе.

— Агата, нет! — крикнул он, хватая меня за плечо и отбрасывая назад.

Глухой удар о пол, неожиданно ставший мягким. Пелена фиолетового тумана и радостный смех Песни.

— Ты не можешь уйти, не отдав долги, — строгий голос Райвелиэля-Хранителя.

Мир закрутился бешеной каруселью, а когда остановился, я видела лишь сомкнувшиеся надо мной кроны алодрев.

— Сколько может тянуться беспамятство?

— Вечно, если его не прервать.

— Значит, это не сон?

Нельраис только покачала головой.

— И я не умерла?

Жрица жестко усмехнулась, касаясь мягкой ладонью моего лба.

— Тебе не уйти от того, что предначертано, гостья Межмирья, — проговорила она. — Ничто не сможет избавить от долгов, Агата. Думаешь, сменив имя на новое и приняв другой мир, ты ушла от собственной судьбы?

— Но ведь я прошла Лабиринт, я коснулась Песни и должна была умереть, — мой собственный голос казался чужим.

Нельраис снова искривила губы в усмешке.

— Тебе не суждено умереть в этом мире, Агата. Светлые Сестры имеют свои планы на твою жизнь.

— Я хочу быть свободной…

— Свобода только слово, — она развернулась, собираясь уйти. — Я жду тебя в Лаане, — бросила вполоборота. — Рассчитайся с Хранителем и приходи.

— Нельраис…

Но она уже ушла, растворившись в воздухе.

Чья-то рука легла на мое плечо. Вздрогнув, я обернулась.

— Пришло время платить, Агата, — повелительно произнес Райвелиэль-Хранитель. — Я не люблю долго ждать…

— Агата, очнись!

Я открыла глаза. Риэль улыбнулся, когда увидел меня живой.

— Глупо было так рисковать, Агата, — проговорил он.

Я быстро осмотрелась — густая и, похоже, огромная роща алодрев окружала нас со всех сторон.

К удивлению, я больше не ощущала усталости и боли. В глазах не темнело от головокружения, а шлейф стал прежним — широким, гладким и необыкновенно чистым.

— Почему мы здесь? Где Лабиринт?

Полуэльф сел рядом и, снимая с одежды красные листья, ответил:

— Как только тебе взбрело в голову схватить Песнь, не понимаю. Мне осталось только одно — остановить тебя. Жаль только, что не успел.

— Тогда, почему я здесь и до сих пор жива?

— Умереть всегда успеешь, Агата, — мрачно проговорил он. — Кто вообще сказал тебе, что ты умрешь? Дарриты не погибают от прикосновения к Песни.

— Но у меня почти не осталось шлейфа.

— И что? — на лице полуэльфа играло какое-то незнакомое чужое выражение. Как будто я видела его впервые. — Соединяясь с артефактом, ты взываешь к силам стихий и они исцеляют тебя. Есть, конечно, маги не способные на такое и они умирают, но это не ты, Агата.

Я постаралась осмыслить услышанное, понимая всю тщетность этого занятия. Произошедшее в Лабиринте останется огромной загадкой на всю оставшуюся жизнь. Впрочем, если верить Нельраис, времени на поиск ответа у меня будет предостаточно.

«Тебе не суждено умереть в этом мире…» — значит, я буду жить вечно? Если у Светлых Сестер, в существовании которых сомневаться больше не приходится, какие-то свои планы на меня, то так оно и будет. Служительница должна быть бессмертной и сильной, чтобы вершить волю богинь. Только вот гожусь ли я для этой роли?

— Где мы, Риэль?

— На другом конце рощи, окружающей вход в Лабиринт Снов, — ответил он. — Не спрашивай, как мы здесь оказались. Это древняя магия и я не в силах объяснить.

Потом он поднялся на ноги и протянул мне руку.

— Идем. Нам осталось завершить дело.

— Не нам — тебе, — я не спешила вставать следом.

— Разницы никакой. Ты поможешь мне и точка.

— Я не стану совершать обряд и не дам тебе свою кровь.

Его лицо вмиг стало чужим и холодным. В глазах, все еще прекрасных и светлых, появился какой-то потусторонний мрак. Разве этого мужчину я полюбила? Нет. В нем не было столько зла и ненависти.

— Ты дала мне клятву.

— Обманом. Я не буду помогать тебе, Риэль. Свобода стоит слишком дорого.

— Вот как? — он нахмурился и резко схватил меня за руку, поднимая с земли. — Тогда придется тебя убить. Выбирай: ты, эльф, или, ворон? Кто расплатиться со мной?

Меня окутал приторно-сладкий аромат вайлады, дурманящий и сводящий с ума. Голова снова закружилась и на глаза упала пелена.

— Кто ты такой? — проговорила я, ощущая как слабею. Он будто вытягивал мою силу.

— Я тот, кого прокляли на ступенях Лабиринта, — ответил он. — У меня отобрали имя, лицо и жизнь. И мне плевать, сколько людей нужно убить, чтобы вернуть все это. А ты, — он смерил меня резким презрительным взглядом, — глупа, как все женщины. Я перестал думать о тебе, шагнув за Врата, а ты все еще верила любому обману.

Я шла за Риэлем и даже не пыталась сбежать. Надеюсь, жрица Нельраис не солгала мне и в Аларэе я не погибну.

Полуэльф серьезно настроен вернуть себе свое имя и вряд ли его остановит какая-то девчонка вроде меня. Ему нужна светлая кровь…

Светлая…Тогда почему он говорил о Тиральде? Лорд Эддарис — человек, насколько мне известно и просто не может снять заклятие. Может, Риэль просто решил напугать меня? Что ж, у него вышло. Я боюсь не только за Ворона, но и за Альгираэля. Светлый-то ни в чем не виноват. Впрочем, я тоже…

В моей голове поминутно звучали слова Райвелиэля-Хранителя. Он требовал свой залог.

Я невольно скосила глаза на нож за поясом у Риэля. Хватит ли мне сил и ловкости выхватить его и ударить? От одной только мысли потемнело в глазах. Убить человека не смогу.

Но ведь ты уже убивала. Помнишь ту шахру?

Нет, Райвелиэль, нет! Там я защищалась, боролась за свою жизнь. Следовала инстинктам, в конце-концов. А просто так взять и убить человека?

Нет! Не смогу.

Тебе-то и нужно, что схватить нож и ударить. Всего раз. Ты же знаешь, как это делается…

Перед глазами пронеслось видение. Слишком яркое и реалистичное, чтобы быть простой фантазией.

Я стою на коленях, сжимая в руке нож. А Риэль лежит рядом в неестественной изломанной позе.

На моих руках, потрепанной рубашке, на волосах его кровь. Еще теплая и алая, как листва алодрева…

Нет! Я мотнула головой. Ты не заставишь меня!

Отказываешь платить?

Да, отказываюсь. Это слишком дорогая цена.

Тебе не обойти закон.

Впереди показалось каменное сооружение полукруглой формы. Вход в Лабиринт, догадалась я. Вот как он выглядит со стороны.

— Мы вернулись назад? — спросила я, покорно шагая за Риэлем.

Глупее вопроса, конечно, придумать нельзя. Но сейчас я как-то не особо соображаю. Страх, знаете ли, штука опасная. Попадая в душу человека раз, он приживается и постепенно заполняет все до краев.

— Да, — только и ответил Риэль.

Я потянула носом и ощутила запах костра. Значит, талиеры все еще здесь.

Сложно сказать, что я чувствую. Смесь радости, страха и почему-то огорчения. Радуюсь, потому что Тиральд верил в меня и решил дождаться. Страха — за него и остальных. И огорчения, что теперь Риэль все же осуществит свой план и кто-то умрет.

Подходя все ближе, я слышала стук собственного сердца и…голос Ириана. Так вот какая мелодия звучала в Лабиринте. Лютня менестреля тихонько и грустно бренчала точь-в-точь так же, как и арфовая песня под землей. Значит, книга не лгала и артефакт отзывался певцу.

Кстати, я ужасно скучаю по своей книге! По ее дурному нраву и ехидным замечаниям. Смогу ли почитать снова?

Наконец, из-за деревьев показались темные плащи талиеров.

— Агата! — выкрикнул Гарон, первым заметивший меня.

Я хотела броситься к талиерам, но Риэль с силой дернул меня за руку.

Тиральд вскочил на ноги и выхватил меч.

— Нет, — одними губами прошептала я.

И он понял — остановился на месте.

Бегло осмотрев поляну, отметила, что Альгираэля здесь нет.

Тиральд внимательно посмотрел на Риэля, до боли сжимающего мою руку.

— Отпусти ее.

— Сначала пусть исполнит свое обещание. Не мешай мне, Ворон.

— Отпусти ее, полукровный, — прорычал Гердаф, стоящий за спиной своего лорда. Талиеры, как один, были готовы к битве.

Риэль только мрачно усмехнулся.

— Я не слушаю ворона, думаешь, послушаю цепного пса?

Гердаф сдавленно ругнулся, и чуть было не рванулся в атаку, но Тиральд сделал знак оставаться на месте.

— Риэль, прошу, отпусти Агату, — неожиданно произнес лорд.

Я понимала, насколько сложно ему говорить эти слова, но отчего-то даже не пыталась что-то сделать. Неясное чувство твердило лишь одно «рано, еще слишком рано». Дергаться лишний раз сейчас нельзя — себе дороже.

— Я возьму всего одну каплю ее крови, — ответил Риэль. — Всего одну…

— Ты убьешь ее этим, — выкрикнул Ириан.

— Не смей касаться эллин-ран, — Гарон.

— Возьми мою, — тихий голос Тиральда.

Я удивленно посмотрела на него, и чуть было не задала вопрос вслух. Почему он предлагает себя? Такого просто не может быть…

— Нет, — протянул Риэль. — Ты будешь видеть, как на эти ступени капает ее кровь. Помнишь, что ты сделал полторы сотни лет назад? Помнишь?

Он произнес эти слова с такой жестокостью, что мне стало страшно.

В глазах Тиральда вспыхнул огонь. Беглый всполох, пронесшийся по шлейфу я ощутила физически, легким уколом в груди, и вскрикнула.

Риэль тут же приставил к моему горлу нож.

— Если ударишь, она умрет быстро…

Всплох, означающий магию, в шлефе Тиральда погас. Лорд опустил меч и сделал шаг назад.

Холодная сталь вдавилась в кожу и я замерла, боясь сделать неосторожное движение…

Те, кто говорят, что в момент смертельной опасности перед глазами человека проносится вся жизнь, врут. Это не так. Картинки из детства и юности не посетили меня.

Был только страх — огромный и всеобъемлющий, холодящий сталью у горла и заморащивающий, лишающий движения.

Эти секунды казались мне вечностью…

Чтобы хоть как-то отдалиться от острия клинка, я неосознанно отодвигалась назад, все больше прижимаясь к Риэлю и ощущая удушливо-сладкий аромат вайлады.

«Берегись вайлады, она дурманит…» — знахарка Златрика тысячу раз права. Я была одурманена.

— Не трогай ее, — проговорил Тиральд. В его глазах не было страха — только гнев.

— Всего одна капля, — ухмыльнулся Риэль. — И она будет твоей навеки.

Он шагнул назад, потащив за собой меня. Остановился на первой ступени, ведущей ко входу в Лабиринт Снов. Похоже, это место не собирается отпускать меня.

— Дай руку.

Твердо схватив мое запястье, он, причиняя мне боль, вытянул мою руку вперед.

Безумный страх и предательская слабость мешали двигаться. Тело стало каким-то чужим, не слушалось движений.

Острие ножа коснулось моей кожи.

«Плати, или, умрешь», — строго произнес Райвелиэль лишь мне одной.

— Риэль, нет! — вскрикнула я.

Даже ударить, толкнуть не могу. Одно неосторожное движение и моя драгоценная кровь прольется, унося всю мою жизнь в одной капле.

— Нет!

Полуэльф вдруг замер и внутренне содрогнулся. Я ощутила это лишь своим вторым взором. Его шлейф всколыхнулся алой волной и на миг обесцветился. На миг, в который он застыл.

— Агата, беги, — быстро проговорил Альгираэль, выхватывая меня из объятий Риэля.

Я, до конца не сознавая своего спасения, метнулась в сторону и оказалась за спиной светлого эльфа.

В висках бешено застучало — голова сильно закружилась.

«Плати либо умрешь», — повторил Райвелиэль-Хранитель.

Я вцепилась в его плечо, чтобы устоять на ногах.

— Агата, — позвал Тиральд откуда-то издалека.

Риэль, быстро отойдя от магического удара, развернулся и успел схватить меня за руку. Альгираэль ударил его в грудь и закрыл меня собой.

Нож в руке полукровки сверкнул молнией.

Альгираэль пошатнулся и схватился за горло. Согнувшись пополам, он попытался сделать шаг в сторону и отойти от роковых ступеней, но не успел. Свалившись на камень, эльф мгновенно затих, а его кровь растеклась темной лужей.

«Теперь ты свободна от долга», — сказав это, Райвелиэль исчез из моего сознания, а я получила возможность двигаться, видеть, слышать и управлять собой.

— Агата, быстрее, — Тиральд потащил меня в сторону, а я как зачарованная смотрела на Риэля.

Полукровка радостно улыбнулся, прикрывая глаза. По его телу прошлась судорога, принося сладкую боль. Он хрипло вскрикнул и засветился.

Его облик — лицо, волосы, кожа — будто плавился, сгорал, растекаясь в воздухе. Это приносило Риэлю боль, разрывая шлейф на мелкие полосы. Но он все равно улыбался.

Вместо прежнего, знакомого мне, полукровки, проступал новый, неизвестный облик. И он был совершенен. Никогда, ни разу в своей жизни я не представляла себе настолько красивого и настолько ужасного существа.

Не только я была заворожена происходящим. Остальные тоже не могли поверить собственным глазам. Жмурясь от магических лучей, мы стояли и смотрели, не смея двинуться с места, ожидая развязки.

Я не знаю, кто такой Риэль. Хотя, вряд ли его теперь можно назвать этим именем.

Когда боль и свечение перестали терзать его, я увидела чистокровного светлого эльфа. Высокого, с серебристо-белыми волосами, зачесанными назад, с холодными светло-фиалковыми глазами и идеальными, полностью совершенными, чертами лица.

Он гордо выпрямился и улыбнулся, посмотрев на нас высокомерно и снисходительно.

— Ты думал, что способен уничтожить меня, Ворон, — даже голос его изменился, став мелодичным, но холодным и равнодушным. — Ты не смел убить меня раньше, а сейчас и вовсе не посмеешь.

Тиральд молчал, но я ощущала его боль… и страх? Чего он боится?

— Кто ты такой? — спросила я.

Эльф посмотрел на меня и улыбнулся.

— Мое имя, — он нарочно сделала паузу, желая насладиться этими словами, — Лейритиэль из Дома Белого Листа, законный наследник и единственный сын короля Гардириэля Справедливого.

Эльф светился торжеством и наслаждался своей победой. Он знал, что останется живым и невредимым. Никто из талиеров не посмеет тронуть его, рискуя развязать межрасовую войну. Даже я не посмею, потому что погибну в этом случае. Лейритиэль сильнее меня. Это ощущается по шлейфу — по цвету, ширине полос и свечению.

Заклятие хорошо скрывало его личину. Если бы я только знала, какой силы маг скрывается рядом со мной и кто все это время был рядом. Если бы я только знала.

Чувства мои метались от искренней ненависти к жалости. Знать кто ты и не помнить имени, постоянно скрываться и терпеть презрение окружающих, скрывать истинный облик и быть таким совершенным. Это немыслимо тяжело. Надо быть очень сильным и стойким, чтобы вынести такое, чтобы терпеть это много-много лет.

Не знаю, что бы я сделала на его месте. Наверное, то же самое.

Тиральд был повержен — я знала это, видела. В его глазах светились разочарование и легкая растерянность. Знал ли он, что будет? Предполагал ли? Не важно. Эту битву он проиграл.

— Прими мою благодарность, Агата, — с надменной улыбкой проговорил Лейритиэль. — Ты привела меня к цели и дала возможность вернуться. Я не забуду этого.

Он окинул талиеров взглядом и остановился на Тиральде.

— Прощай, Ворон. Надеюсь, ты и твоя стая никогда не встретитесь на моей пути.

— И ты не станешь мстить? — спросил лорд.

Эльф покачал головой.

— Твоя смерть доставит мне меньше удовольствия, чем твои мучения.

Он быстро наклонился, вытирая нож о плащ убитого Альгираэля. Кажется, в его глазах не было даже сожаления.

Кто-то говорил мне, что эльфы никогда не убивают соплеменников. Что это считается тяжким преступлением. Что прежде всего остроухие ценят чистоту крови и свой народ. Впрочем, доведенный до отчаяния способен еще и не на то. Кто не станет бороться за себя, если такое выпадает на его долю?

Я смотрела ему вслед и понимала, что сейчас по-настоящему бессильна. Альгираэль погиб, защищая меня, Агату.

Сама же я не в силах ничего изменить. Этот мир принял меня, но и я должна принять новые правила. А чтобы их принять, нужно хотя бы выучить.

Как я была самонадеянна и глупа, как сильно ошиблась.

Лейритиэль стремительно исчез в роще алодрев. Вихрь красных листьев окончательно скрыл следы эльфа. Будто его здесь и не было.

Я зажмурилась, ощутив объятия Тиральда. Запах горьких трав и его тепло снова со мной.

Светлые Сестры, какое же это счастье, быть живой. Какое счастье знать, что все закончилось. Пусть даже и так…

***

Лучи света несмело заглядывали в комнату и постепенно заполняли ее, набираясь решимости. Колокол, возвещающий о времени в Ористайне, только что ударил пять раз. Спать мне больше не хотелось, да и не получится, наверное.

Прошло два дня, как мы вернулись в крепость. Дорога назад была несложной. Даже Тропа Слёз благополучно выпустила нас, подчиняясь древней магии эльфов. Ее зачаровали лишь не пускать гостей к Лабиринту. Обратно можно идти смело.

Я привстала на кровати и посмотрела на Рида. Мальчик полусидя спал в неудобном кресле. Лекарь Грасс очень испугался за истощенное дальним переходом здоровье эллин-ран и велел парнишке не отходить от меня.

Честно говоря, я безумно обрадовалась и тому, что мне опять уделяют столько внимания и тому, что снова вижу знакомые лица.

Стоило только часовым возвестить о нашем приезде, как мальчик выскочил навстречу и бросился обнимать меня. Надо же!

— Рид, — негромко позвала я. — Эй, Рид, проснись.

Он открыл глаза и потянулся, разминая затекшее тело.

— Доброе утро, эллин-ран Агата. Простите, я не думал, что вы проснетесь так рано. Вам что-нибудь нужно?

— Я хочу принять ванну и поесть.

— Как скажете, — улыбнулся Рид. — Но сначала выпейте снадобье.

Он подошел к столу и принялся растворять в воде порошок, изготовленный Грассом из каких-то трав.

— Не нужно, я уже хорошо себя чувствую, — скривилась я, вспоминая мерзкий вкус зелья.

— Ну уж нет, — твердо заявил Рид. — Грасс велел следить за вами и я буду следить. Представьте только, что со мной сделают, если вы вдруг умрете?

— Рид! Как ты смеешь? — возмутилась я.

— Не спорьте, эллин-ран, — проговорил мальчик, подавая мне кружку. — Пейте. Я не хочу быть слугой у какого-то грубого и злого рыцаря, а потому мне невыгодно вас терять. Пейте.

Он смотрел на меня так строго, что я даже как-то оробела. Перед слугой-мальчишкой! Похоже, даже Лабиринт не изменит тебя, Агата.

— А вот возьму и расскажу лорду, что ты дерзишь мне, — пригрозила я.

Рид только улыбнулся своей плутоватой улыбкой.

— Не расскажете, я вас уже знаю. Пейте, эллин-ран, а не то я Грассу пожалуюсь и тогда вам самой не поздоровится.

— Далеко ты пойдешь, — хмыкнула я и нехотя глотнула терпкого питья.

Рид гордо надулся и поучительным тоном проговорил:

— Риардин Могучий, основатель ордена талиеров, говорил, что нельзя стать хорошим лордом, если не научиться быть хорошим слугой.

— Хорошие слуги держат язык за зубами.

— А добрые господа всегда ценят своих слуг. Вы пейте-пейте.

— Язва малолетняя, — вздохнула я.

В зеркале по-прежнему отражалась невысокая светловолосая девушка с приятными чертами лица. Правда, изрядно похудевшая и как будто постаревшая на несколько лет.

Вытерев волосы досуха, я тщательно их расчесала. Надо же как отросли. Вместо короткого, едва касающегося лопаток, хвостика, появился целый хвостище. Никогда не носила такую длину и вряд ли стала бы носить. Хотя, и отрезать теперь жалко. Да и вряд ли в Ористайне есть приличная парикмахерская — просто слово из прошлой жизни и чужого мира.

Я внимательнее всмотрелась в свое отражение. Минуточку, а что это?

Не слишком заметная на светлых волосах, седая прядь явственно проступила у правого виска. Не может быть, чтобы я вот так вот поседела. Это не простой признак старения, это метка, оставленная мне Лабиринтом. Чтобы я всю жизнь помнила о том, что совершила и где побывала.

Глядя на себя, я как будто заново знакомилась с собственным лицом. Заострившиеся черты не были прежними. Это все еще я….но другая. Даже глаза, кажется, стали темнее. И волосы. У Марины не было седин, но они есть у Агаты.

— Меня зовут Агата, — тихонько проговорила я, отводя назад серебристую прядь. — Моё истинное имя — Агата.

Стоп, подождите…Где-то я уже видела это. У кого-то…

Не может быть! Тиральд. У него точно такая же седина на виске. Белая прядь, ярко выделяющаяся на фоне черных волос. Метка, оставленная Лабиринтом. Значит, он тоже был там.

Но ведь…Разве он даррит?

Мои размышления прервал Рид. Мальчишка деликатно постучал в дверь и, не входя, спросил, можно ли войти.

Увидев меня в прежнем одеянии — белой рубашке, коричневых брюках и кожаной жилетке, маленький джентельмен отметил, «что эллин-ран чудо, как хороша и никакой Лабиринт ее не испортит». Сомнительный комплимент, надо полагать.

— Скажи лучше, ты узнал, где лорд Эддарис? — спросила я, не желая больше обсуждать особенности моей персоны.

Мальчишка хитро улыбнулся.

— Лорд сейчас в оружейной. Ходит, проверяет, как тут без него шли дела.

— Ну и как же они шли?

— Отлично, — улыбнулся малец. — Только вам вряд ли разрешат ими интересовать.

— Я не собираюсь вникать в ваши «черные» дела.

Рид пожал плечами.

— А я просто подумал…

— Что ты подумал?

Я сложила руки на груди и строго на него посмотрела.

— Да нет, не слушайте меня. Это так, сплетни, глупости.

— Так-так. Что это за сплетни?

— Не заставляйте меня говорить, эллин-ран.

— Говори, — с улыбкой молвила я. — Это приказ, а приказы надо выполнять.

Рид опустил глаза, вздохнул и покачал головой.

— Ходят слухи о вас и лорде Эддарисе.

Я только усмехнулась. Надо же! Даже талиеры подвержены самой страшной из эпидемий — сплетням.

— Вас это не злит? — удивился мальчик.

— Ни капли. Зачем же злиться на правду?

На лице Рида застыл немой вопрос.

— А…я вам еще нужен? — только и проговорил он.

— Нет, ты свободен.

Мальчишка кивнул и быстро-быстро ушел. Наверное, разносить очередную новость.

Тиральда я нашла не сразу. Придя в оружейную, только наткнулась на удивленные взгляды и почтительные поклоны. Кажется, путешествие по Лабиринту существенно подняло мои акции в глазах суровых талиеров. Все-таки есть какая-то польза от всего этого.

Лорда Эддариса я увидела на заднем дворе оружейной, где он наблюдал за поединком учеников. Лорд-наставник, занимающийся их обучением, что-то подробно ему объяснял, указывая то на одного, то на второго.

Не спеша подходить и прерывать разговор, я остановилась в стороне. Внимательный взгляд моего лорда, резко очерченный профиль его лица, седая прядь у виска — на все это я могла смотреть бесконечно. И как только раньше мне приходила мысль о ненависти к нему? Просто я сама была другой.

Я не знаю, кто он такой, откуда пришел, как получил свое звание и эту серебристую отметину. Я знаю лишь то, что мы равны. Пережив одно и тоже, пройдя один путь, мы сравнялись. Никто не может понять меня так, как тот, кому выпала такая же участь.

Риэль не понял. Возможно, он и любил меня, но старался понять до конца. Получив возможность вернуть свое прошлое за мой счет, он без труда сделал это. Узнав о цене за вход в Ясный лес не колеблясь заплатил.

Потерять имя тяжело. Но еще тяжелее сменить его. Сознательно сломать все то, что строилось много лет. Признать, что ты другая, что какая-то твоя сторона безвозвратно утеряна, что никогда не стать прежней и смириться с этим — вот что тяжело.

Имя человека — не просто слово из нескольких букв. Имя — это суть, истина, заключенная в тебе. Можно сколько угодно менять его, марать бумагу, выбирая приятное созвучие и правильный смысл. Но невозможно изменить собственную суть, связанную с именем, без боли. Непросто перешагнуть через самого себя, непросто разрушить себя до основания, а после заново выложить из прочного нерушимого камня.

Я знаю это и потому прощаю Риэля. Старуха Златрика говорила, что я погублю его. Так и случилось. Риэль умер, выпуская наружу Лейритиэля.

И я тому виной.

От Тиральда, конечно же, не укрылся мой взгляд. Ворон обернулся и чуть заметно улыбнулся мне. Кажется, хватит стоять в стороне.

— Привествую, леди Агата, — склонился Гердаф. Даже в его глазах я существенно поднялась от насекомого. Вопрос только — до какого уровня.

— Добрый день, — ответила ему. — Что здесь происходит?

— Мы оцениваем успехи наших младших учеников, эллин-ран, — ответил лорд-наставник.

— Думаю, леди это не будет слишком интересно, — заметил Тиральд. Кажется, Рид не ошибся и меня в такие дела не допустят. — Если ты не против, нам надо переговорить, — это он уже сказал мне.

Я только кивнула.

Под немного удивленным взглядами мы пошли вдоль невысокого забора, огораживающего двор оружейной.

Я не спешила начинать разговор первой. Почему? Не знаю. Появилось какое-то странное чувство. Как будто бы все казалось мне знакомым, прежним, похожим на то, что было и раньше, но все же чужим.

Уже не было той легкости и доверчивости, позволяющей мне говорить любое слово так, как будто я здесь королева. Приставка «эллин-ран» потеряла смысл и не давала больше никаких прав на привилегии. Была только я, прекрасно понимающая, где мое место и почему оно не здесь. Внутренне я прощалась с Ористайном, его темным мрачным замком, жителями и даже его владельцем, лордом Тиральдом Эддарисом.

Странно…

— Грасс говорил, что ты очень ослабела после путешествия, — начал Ворон. — Надеюсь, тебе лучше?

Я кивнула.

— Да. Я прекрасно себя чувствую. А ты?

В его глазах появилась толика удивления. Впрочем, знакомого и понятного. Люди, подобные Тиральду, не привыкают к заботе и вниманию остальных. Они надеятся только на себя и не ждут помощи. Даже от близких. (Могу ли я себя считать таковой?)

Он остановился и внимательно посмотрел на меня. Ветер трепал мои волосы, выбивая их из наскоро сплетенной косы. Теперь придется учиться обращаться с новой прической.

— Лабиринт оставляет метку каждому, кто входит туда, — проговорил Ворон, касаясь моей седой прядки.

— Он оставил ее и тебе, — ответила я.

Тиральд чуть усмехнулся.

— Ну и какие у тебя будут версии?

— Я подумала, что ты даррит, но…

— Ты правильно думала, — резко ответил он.

Я так и застыла с выражением полного недоумения на лице.

— Как?

Заложив руки за спину он пошел вперед, а я за ним.

Снова все повторяется…Никогда не бегала ни за одним мужчиной, а за этим постоянно. Причем, в полном смысле этого слова.

— Когда-то давно я жил в Эрнаиге, мог призывать стихии и собирался стать учеником Верховного Жреца храма в Лайон-Лэй, — негромко говорил он.

— И как же случилось, что ты здесь?

— Жизнь играет с нами странные партии, Агата, — улыбнулся Тиральд той самой сдержанной улыбкой, которая теперь казалась мне лучшей на свете.

— Если не хочешь рассказывать, то не стоит…

Но он отверг мою фразу, не давая закончить.

— Ты должна это узнать. Идем.

— Куда?

— Подальше от посторонних глаз. Пройдемся немного.

Мы прошли через открытые ворота крепости и оказались под ее стенами.

— Будьте осторожней, милорд, — крикнул часовой.

Тиральд кивнул и тут же заметил.

— Я приказал выставить караулы вокруг Ористайна. Темные могут узнать о том, что случилось, и решиться на какое-нибудь безумство.

— Но ведь без Песни они бессильны.

— Поэтому я и говорю: безумство.

Он минуту помолчал, а потом стал негромко рассказывать.

— В Эрнаиге существует один древний обычай. Каждого в возрасте шестнадцати лет приводят к жрецу и тот показывает им Зеркало Духов. Ты вряд ли увидишь его, Агата, но Зеркало может показать прошлое, будущее, настоящее. Все, что творится в этом мире. Посмотревший в зеркало, непременно получает видение, а Жрец решает, что суждено человеку.

— То есть, выбирает его судьбу?

— Именно. Он указывает, стать ли магом, служителем, воином, кем угодно.

Я непонимающе развела руками.

— Разве дарриты не рождаются с даром владения стихиями?

— Рождаются. Но дар у каждого развит в своей мере. Иногда его и не заметно вовсе.

— И что же увидел ты в зеркале?

— Чертог Светлых Сестер. Это очень редкий случай, говорящий об избранности и сильном даре. Жрец велел мне стать служителем Творца и предрекал великую судьбу.

— И он не ошибся.

— Ошибся, — в глазах Тиральд мелькнул резкий огонек. — Пробыв в Храме десять лет, я узнал, что мои родные погибли от рук темных. Все, кроме сестры. По законам дарритов, выбравший путь служителя, должен отказаться от родства и преодолеть все свои слабости. Я не имел права даже видеться со своей семьей, выполнял все свои обязанности, но так и не смог отказаться от них.

И я не смогу. Как можно забыть тех, с кем связан узами крови? Пусть даже эти люди остались в другом городе, стране, мире, где угодно. Я никогда не забуду свою семью.

— И что же стало после?

— Когда я узнал об их гибели, мне захотелось взять сестру к себе. Она бы стала служительницей храма и была рядом со мной. Но Жрец не позволил. Он прочил меня в свои ученики и не хотел, чтобы я был связан чем-то, кроме клятвы в вечном поклонении. Сестру отдали чужим людям, даже не называя их имени.

— А что сделал ты?

Спрашивая это, я поймала себя на мысли, что полностью понимаю, что пережил Тиральд. Даже больше — знаю, каково это. Пусть он и не терял целый мир, зато потерял мир привычный.

— Я уже принес Клятву Поклонения и не мог отказаться. С той самой минуты, как были произнесены слова, я не принадлежал себе. Подошло время Песни и жрец выбрал меня. Он обещал, что когда я вернусь, получу власть над храмом.

— И ты поверил? — в голос возмутилась я.

Нет, ну, ладно я, наивная гостья Межмирья, но Тиральд! Даррит! Ученик служителя и вообще местный!

— А что мне оставалось, Агата? Я жил уединенно, видел лишь служителей и слышал их сладкие речи. После потери всех, кого любил, остался совершенно один. Разве у меня был другой смысл в жизни?

Его голос звучал совершенно спокойно. Так, будто он говорил не о себе, а о ком-то другом, постороннем.

— Как видишь, я вернулся, — Тиральд указал на седую прядь у виска, — но меня обманули. Жрец знал, что вряд ли Лабиринт отпустит такого сильного мага. Я пробыл там гораздо дольше тебя — почти три недели. Никто не ждал, что буду живым. Представь, когда я вышел наружу, мои спутники ушли, вернулись в Эрнаиг. Мне одному пришлось идти обратно через Ясный лес. В Лайон-Лэй на мое место уже встал другой. Думаю, ты понимаешь, что было после.

— Ты нарушил клятву и ушел к талиерам?

Он грустно улыбнулся.

— Клятву Поклонения вплетают в шлейф. Нарушивший ее теряет способность управлять стихиями и становится практически бессильным. После возвращения я отказался оставаться в храме учеником и меня изгнали, отобрав силы. А талиерам было все равно, кем я был прежде.

— Но ведь ты владеешь магией до сих пор.

— Это другая магия, Агата. Темная. Знаешь, чем расплачиваются талиеры за вступление в орден?

Я помотала головой.

— Чтобы получить бессмертие и свободу от прошлого, мы отдаем свой шлейф. Все, что было на нем, стирается. Не остается ничего, кроме настоящего. Потому мы не меняемся ни внутренне, ни внешне. Сохраняем лишь то, что имеем, не больше.

— Но вы по сути становитесь сами собой, — внезапно проговорила я. Не думала, что решусь это произнести вслух. Простоего слова слишком поразили. — Людьми без какого-то влияния, без всего наносного. Вы становитесь неуязвимыми.

Подумать только! Стать неуязвимым для чужого влияния! Отдать свой шлейф, чтобы обрести свободу. Если бы мне только предложили…

— Ты плохо себе представляешь, что это такое, Агата. Становясь талиером, ты навсегда отрекаешься от другой жизни. В мире, где царит магия, нам нет места кроме Ясного леса.

Я не стала говорить ничего в ответ. Не знаю, что стоит говорить в таких случаях. Получается, талиеры стоят на границе света и тьмы. Они — вечные стражи границ и нет для них иной участи.

Не мне судить о законах этого мира.

— И давно это было? — только спросила я, пряча вопрос о возрасте лорда.

Он мрачно улыбнулся.

— Почти три сотни лет назад.

Мамочки мои! Нет, я-то догадывалась, что ему не семнадцать, но чтобы столько…Ладно, мне же всегда нравились мужчины постарше.

Кажется, мой изумленный взгляд не остался незамеченным.

— Вижу, тебя это удивляет.

— Немного, — соврала я. — Можно еще один вопрос, Тиральд?

Его взгляд был одобрительным.

— За что Риэ…Лейритиэля лишили имени?

— Ты ведь знаешь закон светлых эльфов о том, что нельзя убивать соплеменников. Лейритиэль нарушил его, убив своего соперника из Дома Белого Лотоса.

— Но, почему его подвергли такому жестокому наказанию? Неужели эльфы никогда не нарушают этот закон? В жизни не поверю, что такие коварные и изобретательные существа не найдут способа обойти его?

Тиральд мягко улыбнулся и посмотрел на меня как на несмышленого ребенка.

— Ты иногда говоришь такие наивные вещи, Агата. Конечно, эльфы сотни раз убивали своих родичей. В борьбе за власть и могущество они не останавливаются ни перед чем. Ошибка Лейритиэля в том, что он убил при свидетелях, одним из которых стал я. Наследника престола совет старейшин наказал самым жестоким способом в назидание другим. Мое свидетельство на суде лишь послужило поводом.

— Все, ясно, — ответила я и больше говорить об этом не собиралась.

Сорвав с кустарника ивлеи маленький золотистый цветок, я вдохнула его аромат и прикрыла глаза.

— В Ясном лесу бывает зима?

Кажется, сейчас Тиральд удивился по-настоящему.

— Бывает. Но она очень короткая и совсем не холодная.

— А в Эрнаиге?

— Что за глупости, Агата?

Я коротко улыбнулась и отбросила цветок в сторону.

— Мне просто интересно.

Он подошел ближе и остановился. Этого хватало, чтобы протянуть руку и чтобы я смотрела на него снизу вверх. Как всегда, как должно быть.

— Я обещал тебе свободу, Агата, — голос Тиральда звучал тихо и твердо. Кажется, ничто не изменит этого тона. — Ты можешь идти, куда захочешь, и это будет только твоим выбором.

Я хотела прервать его и тут же осеклась. Что я скажу? Как объяснить свое решение? Какие доводы найти?

Лучше промолчу.

— Скажи мне только одно, — он помедлил, будто взвешивая слова, или, делая усилие над собой. — Ты останешься со мной?

Я сделала шаг вперед и коснулась белой пряди над его виском.

Равный мне, даррит, лорд талиеров и мой любимый.

— Да, останусь, — после этих слов я окончательно приняла такое трудное и такое важное для себя решение.

Вечер спускался на крепость мучительно долго. Закатные лучи медленно скользили по темным стенам, не желая покидать. Они цеплялись за каждый выступ, за все щербинки камня, обнимая его напоследок прохладными объятиями.

Колокол грустно возвещал о еще одном прошедшем часе и тем самым приближал тот, заветный.

Я стояла у окна и просто смотрела, как двор постепенно тонет в вечернем тумане. Его мягкие лапы ложились на землю, заполняли собою все вокруг. Казалось, туман пришел сюда лишь с одной целью — захватить принадлежащее людям и их самих. Впервые в жизни я радовалась туману и наступающей темноте.

Сердце колотилось как сумасшедшее, а по телу то и дело пробегала мелкая дрожь. Казалось, что все это просиходит не со мной.

Решение, которое я приняла днем, все еще оставалось в силе. Лишь сделав, что задумала, я смогу принять этот мир окончательно. Разве что придется нарушить данное обещание. Но ведь Тиральд сам обещал мне полную свободу.

Свобода…Это лишь шальное слово из семи букв. Свободы нет, есть иллюзия.

И я хочу испытать ее, попробовать на вкус. Ощутить сладость самообмана и познать все его грани. Да. Я хочу свободы. Но только не сейчас…

Вечерняя прохлада, источаемая открытым окном, коснулась моих плеч и я поежилась. Пора бы уже прикрыть окно.

Услышав звук открывающейся двери, я не обернулась. Улыбка тронула мои губы.

Пусть войдет тихо, без приветственных слов — глупых попыток скрыть истинные мотивы. Мы оба знаем, зачем он здесь. Я не стала даже зажигать свечей, позволяя комнате потонуть во мраке. Тем, кто видит в темноте, они ни к чему.

Его руки легли на обнаженную кожу.

Прикрыв глаза, я откинула голову на его плечо и ощутила нежный поцелуй на шее.

— Я боялась, что ты не придешь…

— Думаешь, я бы решился на такое безумство?

Руки Тиральда мягко скользили по легкой ткани сорочки, крепко прижимая меня за талию.

Я обернулась и обняла его за шею. Осторожно отодвинула седую прядь, упавшую на лицо, провела рукой по густым волосам. В его взгляде было что-то новое, чего я не видела прежде.

Колокол снова пропел свою однообразную песню, провожая еще один час жизни. Час, проведенный мной в Ористайне.

Усмехнувшись, я на миг опустила глаза:

— Может быть, можно как-то по-другому оповещать людей о времени?

— Придется привыкать, Агата…

Он поцеловал меня. Уже не так — нежно и ласково — как сегодня днем. Нет. Требовательно, горячо и очень настойчиво. Как будто после моего «да» я превратилась в его собственность, и между нами больше нет преград.

Ненароком я поймала себя на мысли, что еще ни один мужчина не целовал меня вот так. Как будто миг тянется вечностью. Касаясь его губ, проводя рукой по сильным плечам, я ощущала, что время снова замирает, но уже не мучительно и тревожно, а сладостно, дает возможность запомнить эти мгновения навсегда.

Отсранившись, я улыбнулась.

— Я и к тебе не сразу привыкла, — проговорила шепотом.

— У тебя еще много времени для этого.

Хотела бы я согласиться с тобой, любимый…

Вместо ответа я снова поцеловала его. Сама.

Руки Тиральда легли мне на плечи. Хрустнула ткань тесемки и рубашка мгновенно скользнула на пол. Я высвободила из нее сначала одну ногу, потом вторую, а потом и вовсе отшвырнула носком в сторону.

Он отсупил назад и посмотрел на меня обнаженную.

Услышав, как учащается биение сердца, я выдохнула. По телу разлилась сладкая дрожь — предвкушение удовольствия и радость оттого, что не разочаровала своего лорда.

— Ты самое прекрасное создание, что я видел, Агата, — проговорил он, касаясь моей щеки.

И снова запах горьких трав и сладкий дурман, из которого больше не хотелось вырваться. Вайлада слишком приторна, чтобы привыкать к ней. А травы жестоки и ядовиты, но их касание во сто крат приятнее.

Потом Тиральд поднял меня на руки и отнес на кровать. Я беззастенчиво стянула с него рубашку и пришла к выводу, что он еще прекраснее, чем предполагала. Даже шрамы, доставшиеся в тяжелых боях, не испортили его идеально тело. Я готова была часами смотреть на него и осторожно касаться каждой метки, полученной от битв.

Я люблю его…

Каждый жест, каждое движение, прикосновения — все доставляло мне огромное удовольствие. Эту ночь я буду вспоминать всю свою бесконечную жизнь.

Мой первый и, возможно, единственный мужчина в этом мире, мой любимый…

Обнимая его все крепче, слыша хриплое дыхание, ощущая приятную тяжесть его тела, я хотела, чтобы эта ночь не заканчивалась. Я хотела быть с ним вечно.

А после было ощущение опустошения, полного бессилия и такого желанного чувства удовлетворения. Кажется, Тиральд что-то проговорил мне, но я не услышала, не разобрала. Не важно.

Со вздохом я опустила голову на его грудь, провела рукой по влажной от пота коже, коснулась ее губами и улыбнулась, прикрыв глаза. Его ладонь прошлась от моей макушки к спине, плотно легла на поясницу.

— Я люблю тебя, Тиральд Эддарис, — прошептала в полусне.

И откуда-то издалека услышала:

— Я тебя тоже, Агата

Утром я проснулась одна.

Тиральд исчез так, будто его и не было. Лишь смятые простыни и рубашка на полу служили свидетельствами произошедшего здесь.

Я села и сладко потянулась, ощущая в теле легкую приятную дрожь. Неудивительно. После такой-то ночки.

Колокол, которого я, утомленная, совершенно не слышала ночью, возвестил о наставшем утре. Его голос прозвучал мрачно и холодно. Прозвучал приговором мне и моему времени в Ористайне.

Вскочив с кровати, я завернулась в простынь и подбежала к окну.

Ворота крепости закрылись, выпуская отряд талиеров, возглавленный самим лордом Эддарисом. Тиральд говорил, что ему необходимо уехать на два-три дня. В селении на окраине Диких Земель что-что произошло. Я не вникала в подробности. Мне не важно.

Зеркало по-прежнему отражало молодую светловолосую девушку с седой прядью у виска. Плотно застегнув на себе куртку, я слабо улыбнулась.

Рид благополучно услан на кухню и вернется не скоро — эллин-ран выдумала слишком уже диковинное задание для своего маленького слуги. Приближенные Тиральда, слава Маури, уехали вместе с ним.

Коснувшись медальона — дара богини, я ощутила уверенность. Как будто сама Светлая Сестра была рядом и стояла за спиной. А ведь когда-то я не верила в магию…

Клинок ждал своего часа. Отныне его место на поясе.

Я еще раз оглядела комнату. Писем не оставляю. Не прощаюсь.

Прости меня…

Проходя по коридору, я наткнулась на слуг. Двое совсем юных незнакомых мальчишек, видимо, приехали в наше отсутствие, несли стопки одеял и что-то бурно обсуждали.

Увидев меня, они отступили в сторону и почтительно поклонились.

— Леди Эддарис, — проговорил один.

Я невольно замерла на месте и пораженно обернулась. В глазах мальчика появился страх, а после он опустил голову и густо покраснел.

— Как тебя зовут?

— Юнар, леди Эддарис.

Как странно… Я мягко улыбнулась.

— Ты ошибся, Юнар. Моё имя — Агата.

Агата и только.