Глава 19

Ярослава

Рабочий день был в самом разгаре, когда позвонила дочка. Она до этого никогда так не делала. Обычно перед уроком присылала сообщение, что пришла в школу и приготовилась к уроку, ну и потом я ее забирала домой. А тут звонит, да еще, если судить по времени, прямо на уроке.

– Ариша? – спросила, приподнимаясь со своего места, – что случилось?

– Максима хотят уволить с работы, – прошептала дочка, – нам сейчас учительница по рисованию шепотом рассказала и попросила уговорить родителей вступиться за него. Мама, мы ведь не дадим его в обиду?

Ох, не дадим – это еще мягко сказано. Внутри прям волна поднялась, которая была готова снести все на своем пути!

– Не дадим, милая! Иди на урок! – судя по всему, дочка сидела в туалете и шепталась со мной.

– Хорошо! – вызов был сброшен, а я сама позволила зайти себе в наш школьный чат.

Ох, какие там шли дебаты! Мы словно поделились на два лагеря: одни заступались за учителя, другие его обругивали. Пока добралась до начала разговора, то поняла, кто начал эту войну. Этим человеком оказалась моя собственная мать, которая не поленилась и написала жалобу на учителя, при этом еще и позвонила в департамент образования, да еще каким-то чудом умудрилась попасть в школу, где ей очень повезло наткнуться на двух родительниц, которым наш преподаватель не нравился от слова совсем. Они-то и развили бурную деятельность, призывая всех к решению этого вопиющего нарушения всех норм. Что сказать, в меня камни тоже летели, причем настолько нелестные, что было даже противно. Однако, приятно оказалось узнать, что на моей стороне родителей оказалось больше.

После обеда мне позвонила директор и пригласила на закрытое родительское собрание, которое пройдет завтра в шесть вечера в нашем классном кабинете. Интересно, а Максим о нем знает?

После работы я быстро поехала за Ромкой, который сегодня радовал меня тем, что решил в группе не задерживаться, а довольно быстро одевался, ни разу не закапризничав. Нам бы, конечно, по пути домой заехать в магазин, потому что необходимо было много нужного купить, еще и на вечер и завтрашнее утро что-то сварганить, но я рвалась домой.

Ариша, конечно, пару раз звонила и докладывала, как у них обстоят дела, но почему-то умолчала о том, что Максим успел и ужин нам всем приготовить, и уснуть, вымотанный эмоционально и физически. Мне бы его разбудить и накормить, а рука не поднималась никак.

– Так, – скомандовала малышам, когда мы уселись за стол, – Максима не будить, пусть отдыхает. Ариша, ты уроки сделать успела?

Дочка кивнула и чуть было не сорвалась с места, чтобы продемонстрировать свои тетради.

– Тебе верю, ты у меня умница! – улыбнулась, – посидишь с Ромкой, пока я буду проверять тетради?

Большую стопку я заприметила сразу. Она возвышалась над столом, маня в себя заглянуть. Ну я и заглянула, убедилась, что Максим ничего сделать не успел. Значит, успею я. Пусть не так профессионально, но помогу, чем могу, тем более уже давно планировала попробовать себя в роли учителя, не зря же все детство играла в школу?

О завтрашнем вечере даже думать не хотелось, почему-то привычно появилось желание вжать голову в плечи, забиться в угол и переждать стихийное бедствие таким образом. Но было одно но… Я за Максима собиралась бороться, даже не столько за него, сколько за наши отношения, за моих детей, к которым впервые кто-то нормально относился. За человека, который уважает меня и ценит, который оберегает и заботится.

Да, и настроена я была на завтра решительно. Если понадобится, у всех недовольных завистников волосы на голове драть буду, чтоб верещали как ненормальные, но своего мужчину в обиду не дам!

Когда убрала со стола и перемыла посуду, убедилась, что дети нашли себе занятие в комнате, только после этого уверенно открыла первую рабочую тетрадь и не совсем уверенно взяла в руки ручку с красной пастой. Мне-то казалось, что все просто – раз-два и все готово, да не тут-то было. Если в первой тетради я нашла одну описку, посмотрела, как исправляет ошибки детей Максим, и трясущейся рукой вывела округлую букву над зачеркнутой, то вот дальше меня ждал неприятный сюрприз.

Например, в одной тетради, которую вел мальчик, я долго не могла разобрать, что написано. Сверяла работу с другими тетрадями и ужасалась тому, каким почерком пишет ученик Максима. После каждого задания учитель давал мальчику дополнительно задание по каллиграфии, но результаты, может быть, и были, если Илья старался и не торопился, но в классе он однозначно спешил.

Отложила несчастную работу в сторону и перебрала все рабочие тетради, распределяя их на три стопки: понимаю, понимаю с трудом, ничего не понимаю. С первой стопкой, в которой оказалось не так уж и много тетрадей, я справилась за каких-то полчаса. Полчаса! И вспотела так, словно час занималась в тренажерном зале. После взялась за вторую кипку, где, поджав губы, уже пришлось разбирать, что написано.

– Для неподготовленного человека это очень сложно, – послышался голос из коридора. Подняв голову, увидела Максима.

– Я думала – это просто, – вздохнула, откладывая очередную работу в сторону.

– Увы, – криво улыбнулся мужчина, – смотрю, тетрадь Ильи ты в самый конец спрятала? Я тоже так делаю. Парень очень неусидчивый, все время куда-то торопится, старается задание сделать быстрее всех, и не докажешь ему, что лучше медленно и правильно, чем быстро и никак. Приходится уделять ему больше внимания, давать немного другие задания и постоянно контролировать.

Макс прошел в кухню, сел за стол и попытался пригладить растрепанные после сна волосы.

– Спасибо! Теперь мне намного меньше работы делать! – поблагодарил так, словно я сделала нечто невероятное.

Я сама встала и потянулась к нему, чтобы обнять и прижать к себе. Конечно, не очень хорошая поддержка, но пока только так. Руками мужчина обнял меня за талию, ну а я пробормотала ему куда-то в макушку:

– Завтра у нас собрание.

Плечи приподнялись и опустились после тяжелого вздоха.

– Знаю, видел сообщение.

Мы еще какое-то время просидели в тишине, пока не прибежали дети и не облепили нас с двух сторон.

Наш напряженный вечер пронесся довольно быстро: Максим проверял оставшиеся тетради и писал совсем маленькие конспекты на завтрашний день, ну а я полностью занималась детьми и параллельно думала о том, а как пройдет завтрашний день? Но не мой, естественно. Я очень сильно переживала за Макса. Это мы, женщины, от обиды и огорчения можем разреветься, закатить истерику и хоть как-то выплеснуть наружу свои негативные мысли, а вот такие мужчины, как мой Максим, сразу каменеют, сдерживая внутри себя негативные эмоции, переваривая их, не давая им выхода, а после… После они могут попросту перегореть.

– Тебе завтра нужно попасть в зал! – заявила перед сном, – поколоти там грушу, не знаю, штангу потягай!

Макс посмеялся и предложил детей отвезти родителям, а самим уехать в фитнес-центр.

– Только я заниматься не буду! – сразу обозначила свою позицию, – я на тебя лучше посмотрю!

– Договорились, – прижал меня к себе крепче, – но форму на всякий случай возьмем, вдруг ты передумаешь?

У меня действительно очень мудрый мужчина, ведь форма-то пригодилась!

Наше утро ничем не отличалось от предыдущего, только вот Максим был словно льдом или камнем скован, да и я сильно переживала, хоть и старалась не показывать виду, насколько боялась за своего стойкого мужчину.

Макс во время всех наших сборов о чем-то думал, изредка кивал, будто в ответ на какие-то свои мысли. Уже перед самым выходом из дома с его плеч будто сняли переложенную неким нехорошим Атлантом ношу, он вообще как будто стал еще выше. Я даже невольно засмотрелась на него и почти тут же поймала легкую улыбку, которая, наконец-то, коснулась его губ.

– Ничего, – проговорил он толи мне, толи себе, – прорвемся!

И этими словами мы попрощались до самого вечера. У меня весь рабочий день душа была не на месте, рука тянулась к телефону, чтобы спросить, как дела у Макса, но я ведь уже спрашивала! А хотелось узнавать всякие подробности как минимум каждые полчаса.

После школы мой мужчина и дочка отправились домой, чтобы сделать уроки, а после пойти в гости к бабушке. Я же к тому моменту заберу Ромку из сада и обрадую его замечательной новостью.

Ближе к назначенному часу, когда уже села за руль, чтобы выехать с работы, Максим, наконец-то, позвонил.

– Детям вещи собрал, что еще нужно обязательно взять с собой? – учитель перечислил то, что успел с собой сложить.

– Отлично, – улыбнулась, – думаю, Ромке можно еще пижаму теплую взять.

– Хорошо, – послышалось в ответ, – будем вас ждать.

До дома родителей Максима добрались довольно быстро. Сын был просто невероятно счастлив от того, что совсем скоро увидит бабушку и деда, который у него теперь в явных фаворитах. Так что когда доехали, я уже приблизительно знала, чем хочет заниматься ребенок, и мысленно сочувствовала Сергею Леонтьевичу.

У родителей Макса мы не задержались ни на минуту, лишь передали моего сына, помахали всем на прощание и вышли из квартиры. Напряжение с каждой минутой нарастало, а время как-то слишком быстро летело вперед, и до начала собрания уже осталось примерно около пятнадцати минут. Его как раз только и хватит на дорогу.

В полной тишине мы приехали к школе, и если я чувствовала себя взволнованной и немного злой, то Максим, наоборот, казалось, был расслаблен, он весь путь улыбался и рассказывал, что успели за день натворить дети в классе. Я и сама невольно чуточку расслабилась, потому что мой спутник явно что-то уже придумал или решил для себя, ну а я буду на его стороне – это однозначно.

В школу мы вошли, держась за руки, и гордость грела душу обжигающим костром, что мой мужчина совершенно никого не стесняется. Помог мне избавиться от верхней одежды, перекинул через руку мою курточку и свое пальто. А еще зашли в почти полный класс мы тоже вместе под внимательными взглядами родителей. И, похоже, нам придется искать новую школу, почему-то показалось, что Аришке здесь нормально учиться не дадут.

Однако, как только заняла свое место, мне никто и слова не сказал, лишь соседка по парте протянула листочек, где было ответное заявление от родителей с требованием оставить классного руководителя на своей должности, и в конце которого уже было большое количество подписей. Недолго думая, подписалась ниже всех.

Директор зашла ровно в шесть часов, встала рядом со столом учителя и сказала то, что многие очень сильно ожидали:

– В связи с последними событиями, о которых знают, пожалуй, все здесь присутствующие, я с уверенность хочу сказать, что Максим Сергеевич со своего места уволен не будет.

– Но как же?! – возмутилась мамочка, которая до этого кормила своего ребенка роллами, и с которой уже был неприятный конфликт.

– Никаких нареканий в сторону учителя нет, со своими обязанностями справляется отлично, работа выполняется добросовестно. Причин для увольнения нет и быть не может.

Конечно же, сразу же посыпались упреки от той же мадам, мол, как он мог, стал встречаться с мамой своей ученицы и подобное. Но я лишь единожды обернулась и предупредила:

– Еще одно слово, и я тебя по этому столу размажу.

Не знаю, что именно подействовало – мои ли слова или недовольные взгляды других родителей, которые явно были на стороне учителя, но озлобленная женщина замолчала.

– Если вам не нравится учитель, – тем временем продолжила директор, – то вы всегда можете поменять школу, – а потом повернулась к Максиму Сергеевичу и добавила, – извините за вчерашний инцидент еще раз.

Вот и все собрание на пять минут. Многие мамы сразу же пошли к Максиму, чтобы уточнить, не уйдет ли он куда-то, не бросит ли детей? На что мужчина сказал твердо:

– Спасибо, что вступились – было очень приятно. Но работать в коллективе, где тебя ни за кого не считают, довольно неприятно. Я вас доведу до конца учебного года, хоть до сих пор и осталось сильное желание проработать только до конца четверти. А потом видно будет.

Мы все его понимали, особенно я, ведь Максиму нужно будет работать с этими людьми бок о бок, а я ведь даже не знаю, что тут в школе произошло, что ему успели сказать. Но, судя по тому, как он сильно расстроился, ничего хорошего не было.

Я не лезла в разговоры, которые велись между учителем и родителями, лишь смотрела вслед уходящим женщинам, которые так некрасиво подставили человека. А все ради чего?

– Повезло тебе, Ярослава, – прошипела Алла, – такого мужика себе подцепила.

А все из-за зависти и человеческой тупости. Я лишь головой покачала, а мама Даниэля, развернувшись ко мне спиной, гордо вышла из класса, все так же оставаясь при своем мнении.

Максим освободился только через полчаса, когда в классе никого не осталось, сел со мной за одну парту. Ну и пусть нам было тесно, пусть колени упирались в крышку стола, все равно положила голову ему на предплечье, понимая, что справились, выстояли…

– Ты молодец, – сказала, и сама потерлась носом о его кофту, – самый настоящий!

Он обнял меня за плечи и просто прижал к себе. И все – злые языки остались где-то там, за дверью этого кабинета, который с появлением учителя стал живым, каким-то настоящим.

– А теперь в спортзал! – проговорил Максим, – мне уж больно твой совет понравился.

И мы действительно поехали в спортивный клуб, куда меня пропустили без предъявления каких-либо документов или покупки абонемента, где я быстро переоделась в отведенной для женщин раздевалке и вышла к тренажерам, совсем не понимая, зачем это сделала. Хотела же просто посмотреть, а сама, словно по путеводной ниточке, шла навстречу Максиму, который проводил меня в небольшой зал.

– Готова? – спросил он и, дождавшись кивка, показал, как правильно нужно бить, какие движения выполнять, чтобы не навредить себе, и неожиданно пустил меня вперед.

Первый удар получился совсем жалким, каким-то слабым, а после десятого я уже ничего вокруг не замечала, колотила по снаряду, пока не выдохлась, пока не поняла, что сил больше не осталось ни на что… Все то, что было в груди, что мешало мне нормально спать, нормально есть и существовать – растаяло, исчезло или испарилось. Не важно, что с ним произошло, но его больше нет. Это такая легкость, после которой и дышится иначе, и руки, пусть и слабые, пусть мышцы напряженные, но, однако, страшного груза на плечах более не ощущается.

Отступила и попала в крепкие объятья. Сил не было даже на то, чтобы удержаться на ногах. Вот это меня развезло! Ничего не скажешь!

Максим поднял мою измученную и уставшую тушку на руки и отнес в сторону. Усадил на лавку и протянул заранее подготовленный и поставленный рядом стаканчик с водой. Ох, казалось, что я как будто оказалась в пустыне, потому что так жадно давно не пила.

– Ты как? – а я будто родилась заново, словно только что достала из своей души и вбила в эту грушу все плохое, что со мной когда-то случалось.

– Мне так легко еще никогда не было, – улыбнулась и глубоко вдохнула.

– Тогда теперь моя очередь.

Движения Максима более сильные, уверенные и резкие. Он колотил снаряд долго, а я не могла отвести от него взгляд. Он при этом такой… не передать словами… От него веяло силой, уверенностью, а черты лица стали настолько серьезными, между бровями залегла складочка, которая не исчезла до того момента, пока мужчина не совершил последний уверенный и очень сильный удар.

Когда Максим уткнулся лбом в грушу, обнимая ее одной рукой, быстро встала со своего места и подошла к нему, чтобы тоже обнять. Он весь мокрый, тяжело дышал, глаза закрыты, но хоть улыбался.

– Знаешь, – признался он, – я хочу выиграть конкурс мастерства и доказать всем, что достойный учитель.

Отличный план на будущее, и, судя по решимости, Макс настроен серьезно.

– А я хочу, в конце концов, развестись, – вздохнула, – осталось совсем немного!

– Я буду рядом, – заверил он, поворачиваясь. – Если нужно, схожу с тобой, куда необходимо.

И этот вечер мы снова провели вдвоем, только словно стали еще более открытыми друг для друга. После изматывающей тренировки домой возвращались медленно, мне даже машину вести не хотелось, а Максим вдруг распереживался, что заставляет меня после такой сильной нагрузки еще и баранку крутить. А мне не сложно, мне в радость, вот правда. Мне вообще казалось, что теперь все по плечу, и исключительно потому, что рядом со мной такой надежный и уверенный в себе человек, которого сломать невозможно!