Глава 15

Как ни старалась храбриться, но подъезжая к городскому дому бургомистра, находящемуся неподалеку от ратуши, я поймала себя на том, что жутко волнуюсь. В этот раз рядом не было совсем никакой поддержки. Отцу больше делать нечего, что ли, чем сопровождать меня в качестве дуэньи повсюду? Да и считалось, что раз я еду в дом по приглашению такой же юной порядочной барышни, то правила приличий соблюдены.

Настроение еще больше ухудшилось из-за того, что пришлось ехать в карете, где духота царила просто адская. Верхом, видите ли, не совсем прилично наносить официальные визиты, да и платье могу помять. Кстати, о нем родимом. Вместо того чтобы надеть строгое и вполне меня устраивавшее, пришлось напялить одно из тех легкомысленных, что я невзлюбила с первого взгляда. Единственный его плюс — то, что легонькое и достаточно открытое, что немаловажно в такую жару. Но я так и норовила повыше подтянуть лиф платья, чтобы нескромные взгляды поменьше могли лицезреть мою грудь. Эх, ладно, переживу как-нибудь! Да и пора привыкать к местной моде — жить мне теперь здесь до конца моих дней. Хотя если стану и дальше так дерзко себя вести с власть имущими, не факт, что этот конец будет настолько уж отдаленным.

Юная Клотильда дар Фирайс — девица лет девятнадцати в таком же легкомысленном, как у меня, но еще и до тошноты розовом платье, встретила меня в гостиной. Причем не одна. Помимо хозяйки дома там присутствовали и еще три незнакомые барышни, глядящие на мир с неподражаемым чувством собственного превосходства. Их отношение ко мне можно было без труда прочесть на высокомерных физиономиях, пусть даже правила приличий и старались соблюдать. Но я за свою прошлую жизнь научилась без труда распознавать такие вот взгляды. Мол, хоть мы и вынуждены терпеть твое общество, но вполне сознаем, насколько ты ниже нас по положению.

Когда мне начали их представлять, я окончательно осознала, насколько попала и какой невыносимый светский визит придется вытерпеть. Все барышни, включая хозяйку дома, благородные сирны. Две девицы — Катрина дар Сагейн и Амалия дар Менис — еще и оборотни. Кстати, с одной из них я была заочно знакома. Катрина — бывшая хозяйка Арны, та самая, о которой подруга столь нелестно отзывалась. Теперь, познакомившись с этой особой лично, я понимала, что мнение вполне справедливое. Белокурая холеная оглобля, худосочная, почти лишенная женских округлостей, что компенсировалось за счет настолько туго стянутого корсета, что не знаю, как она вообще дышала. Я без труда поняла, что у местных барышень она была заводилой. Даже хозяйка дома — хорошенькая рыжеволосая и веснушчатая девица, явно перед ней заискивала. Уже не говоря о двух других.

Что касается Амалии дар Менис, то из разговоров, которые велись за чашечкой отваров, я без труда сопоставила два и два — она была сестрой одного из прихлебателей Кристана. Кудрявого и смазливого, с нехилым таким мужским достоинством, которого я лицезрела в столь неприглядном виде, что до сих пор вспоминаю с содроганием. Девушка и вполовину не была столь привлекательной внешне, как брат, словно природа решила на ней отдохнуть. Широкий, немного приплюснутый нос, массивная нижняя челюсть и крохотные глазки неопределенного каре-зеленого цвета. Единственным, что было в ней красивого, это волосы. Такие же роскошные и кудрявые, как у братца. Третья — Люциана дар Дилак держалась безмолвной тенью Катрины. Довольно приятная на вид, но с безразличным и скучным выражением лица. Что-то мне подсказывало, что внутри ее хорошенькой головки редко проскальзывала какая-нибудь собственная мысль.

В общем, такой вот компанией мы вели неспешную беседу, больше напоминающую пытку. Я никогда не была искушена умением поддерживать светский разговор, поэтому испытывала трудности с подбором тем. Да и о чем говорить с теми, чей взгляд на мир от меня совершенно далек. Впрочем, судя по всему, особой словоохотливости от меня не требовалось. Говорила в основном Катрина, лишь иногда позволяя своим прихлебательницам вставить несколько слов. Желательно, совпадающих с только что произнесенной ею фразой. Решив особо не напрягаться и мужественно терпеть их компанию, я неспешно отхлебывала отвар и от нечего делать изучала собеседниц и пыталась лучше разгадать характеры.

Что касается Катрины, то ее определенно стоило опасаться. Болезненно амбициозная, завистливая, подлая натура. Из рассказа Арны, а теперь и из личных наблюдений, я вполне в этом убедилась. Меня она невзлюбила с первого взгляда. И не только за то, что я не из благородной семьи. Я была красивее и не пыталась перед ней лебезить — чем не веская причина. А значит, от Катрины в дальнейшем можно ожидать каких-нибудь каверз. Особенно это стало очевидно, когда она попыталась меня унизить перед остальными девицами.

— Я слышала, что ты почти всю жизнь прожила в закрытом пансионе, дорогая Илина, — обманчиво мягко сказала эта стервозина. — Впрочем, даже если бы мне об этом не сказали, можно догадаться и так. Уж прости за откровенность, но твои манеры не совсем подходят для высшего общества. Не думай, что хочу тебя обидеть, но раз уж ты теперь одна из нас, считаю своим долгом помочь.

Пришлось проглотить оскорбление и натянуть на лицо улыбку.

— Разумеется. Буду тебе очень благодарна.

И мне принялись с самым снисходительным видом объяснять, как именно нужно правильно держать чашку и есть пирожные. Какими словами подобало встретить столь изысканное и благородное общество при знакомстве и прочее в том же роде. Эдак она распиналась еще минут пятнадцать, за которые я лишь чудом удержалась от того, чтобы не запустить чем-то в приторно-благостную физиономию оглобли.

Вообще, конечно, в последнем я пристрастна. Внешне Катрина была недурна, пусть даже излишне худосочна. В нашем мире легко могла бы стать манекенщицей. Да и лицо довольно привлекательное, с правильными чертами. Но уж слишком она была мне неприятна, так что заочно решила называть ее оглоблей. Тем более что, как я успела понять, слишком высокий рост здесь достоинством не считался. Арна рассказывала, что Катрина всегда немного комплексовала из-за этого и носила туфельки без каблуков, в отличие от других барышень.

— Хотя можно ли тебя винить в том, что ты не знаешь элементарного? — закончила девица свою речь театральным вздохом. — Чему тебя могли научить в заведении для дочерей торгашей?

Опять многозначительный укол на прошлое моего батюшки. Вот засранка! Единственным, что оставалось делать, чтобы сохранить лицо, это постараться принять невозмутимый вид. Увидев, что никакой реакции не последовало, оглобля перешла на другую тему, оставив на время меня в покое. Тряпки и мужики — что еще может волновать благородных бездельниц? Но последняя тема оказалась для меня весьма познавательной. Я немного узнала о местных мужчинах из так называемого высшего общества. Острый язычок Катрины не жалел никого, пусть и обидные намеки она пускала так тонко, что при желании ей ничего не стоило отвертеться от того, что имела в виду нечто оскорбительное. Тоже, между прочим, уметь надо! Я бы не отказалась освоить подобное искусство. Впрочем, самых влиятельных персон Катрина благоразумно обходила колкостями, ограничиваясь положительным мнением. И все же я напряглась, когда она затронула самого гатана.

— Вот, кого я считаю образчиком идеального мужчины! — томно вздыхая, проговорила оглобля. — Мне даже нравится его привычка носить скромную одежду. Любой другой в таком наряде сразу затерялся бы в толпе. Но только не он!

— Естественно, ему тяжело затеряться в толпе, — не выдержала я. — Он ведь правитель. Во что бы ни вырядился, на него все равно будут пялиться.

На меня воззрились четыре пары возмущенных глаз, словно я сказала нечто крамольное.

— Да разве дело в этом? — наконец, скривившись и давая понять, что мол чего еще ждать от невоспитанной дочери торгаша, проговорила Катрина. — Будь даже гатан обычным сирном, его трудно было бы не заметить.

Я скептически подняла бровь. Катрина же продолжала разливаться соловьем и вскоре я, к собственному неудовольствию, поняла, что эта тварь метит на роль не кого-нибудь, а будущей правительницы. Тонко намекает на то, что в Лодаре нет никого, кто подходил бы на место супруги гатана больше нее. Ее род — древний и могущественный, она оборотень и сирна. И что когда Бедмару придется выбирать себе жену, она почти не сомневается в том, что он сделает правильный выбор. И почему от этой мысли настроение окончательно испортилось? Я ведь уже решила, что от гатана буду держаться как можно дальше. Невольно чувствую себя собакой на сене. И сам не гам, и другому не дам.

Пока я подобным образом размышляла, в гостиной появилось еще одно действующее лицо, о котором успела уже позабыть. Возбужденные возгласы девиц оторвали от раздумий и заставили поднять голову на вошедшего в комнату молодого человека.

Такой же рыжеволосый, как и Клотильда. Правда, веснушки, если и были, то оказались совершенно не видны на смуглой коже. Серые глаза довольно выразительные, но особой проницательности я в них не заметила. Высокий, атлетически сложенный мужчина, почти не уступающий в этом плане гатану. При всем желании я бы не нашла в его внешности недостатков. Хотя гораздо больше волновало не внешнее. Кристан вон тоже в этом плане любому фору даст, а какая же гнилая душонка скрывается за почти что ангельской внешностью! Так вполне может быть и с этим молодчиком.

— Простите, что потревожил вас, дамы, — звучным голосом произнес он, склонившись в поклоне. — Не смог удержаться, чтобы не поприветствовать столь приятное общество.

Девицы тут же повскакивали и поприветствовали мужчину ответными реверансами. Мне тоже пришлось встать и проделать те же манипуляции.

— Мы будем рады, если составишь нам компанию, дорогой братец, — покончив с расшаркиваниями, лукаво произнесла Клотильда. — Кстати, ты ведь еще не знаком с нашей новой подругой. Хочу тебе представить Илину Карн — дочь многоуважаемого пресветлого Томиана. Илина, в свою очередь, хочу тебе представить моего брата — Атлия дар Фирайс.

Мужчина разглядывал меня с нескрываемым интересом и его лицо все больше светлело. Наверняка для него не было неожиданностью застать меня здесь. Более того, знал с самого начала, с какой целью я буду в доме его отца. Уж не знаю, кого он ожидал увидеть — может, опасался, что ему подсунут какую-то уродливую образину. Но судя по виду, остался доволен моей внешностью. Вообще на его физиономии прочитать эмоции не составляло никакого труда, хоть он и пытался держаться так, как требуют правила этикета. И то, что человек он достаточно открытый, мне даже понравилось. Впрочем, преждевременные выводы делать не стоит. Но первое впечатление было, скорее, положительным, это однозначно.

Атлий включился в общую беседу, хотя было заметно, что он, как и я, испытывает трудности с ее поддержанием. Очевидно, что интересы парня находились далеко от того, что обсуждали девицы. Впрочем, Клотильда вскоре прервала уже изрядно наскучивший мне разговор, обратившись к Катрине:

— Дорогая, ты не сыграешь нам что-нибудь? Истинное удовольствие тебя слушать. Не откажешь в моей маленькой прихоти?

Все охотно ее поддержали, в том числе и Атлий, наконец-то переведший взгляд куда-то еще помимо моей скромной персоны. Катрина с видом королевы, снизошедшей до простых смертных, направилась к клавесину, стоящему у окна. Некоторое время перебирала нотную тетрадь, потом ударила по клавишам. Честно говоря, я ожидала издевательства над моими барабанными перепонками, но была приятно удивлена. Оказалось, что играет она хорошо. Да и голос красивый — получше, чем у меня самой, это без сомнения. Так что раздавшиеся в конце ее выступления аплодисменты были вполне искренними. Катрина сделала вид, что засмущалась, потом неожиданно бросила ехидный взгляд в мою сторону.

— А ты не сыграешь нам что-нибудь, Илина?

Сглотнув подступивший к горлу комок, я постаралась как можно деликатнее отвертеться:

— Что ты! После тебя это будет настоящим издевательством над слухом собравшихся.

Такой ответ, приправленный долей лести, заставил Катрину просиять и посмотреть на меня куда благосклоннее, чем до этого, и настаивать она не стала. Лишь спросила:

— Но тебя ведь учили играть в этом забытом Даруном пансионе?

— Немного, — продолжая изображать смущенную провинциалку, я захлопала ресничками.

— Тогда ты просто обязана поучаствовать вместе с нами в благотворительном концерте! — победно заявила Катрина, и я, ошеломленно вскинувшая глаза, успела заметить злорадный огонек, сверкнувший во взгляде. Вот стерва! Все-таки нашла способ меня достать.

— Я не уверена, что обладаю достаточным талантом для…

Меня прервал хор возражений, в которые включился даже Атлий. Катрина же, поцокав языком, сказала:

— Как дочь главного дарунита, в конце концов, ты просто обязана участвовать. Ведь вырученные деньги пойдут на помощь страждущим и распределять их будет твой отец!

Кажется, я попала… Словно оглушенная, слушала оживленный разговор девиц теперь уже на эту тему. Как оказалось, подобный благотворительный концерт и последующий бал устраивался раз в году. Впрочем, для участниц это был, скорее, не акт милосердия по отношению к страждущим, а возможность показать себя во всей красе. Во время подобного концерта демонстрировались творческие таланты девушек, после чего присутствующие на балу мужчины вносили определенную сумму в фонд, указывая имя наиболее понравившейся участницы. Та, что зарабатывала больше всех, становилась королевой бала и получала ценный приз из рук самого гатана. В общем, чем бы местные аристократы не тешились, как говорится. Но то, что в этом цирке придется участвовать и мне, далеко не радовало. А вот отвертеться не получится — просто не поймут.

Эх, опозорюсь, так опозорюсь! Конечно, играла Илина неплохо, но выступать перед публикой я боялась до колик еще с детства, когда в детском доме устраивались какие-нибудь утренники. До сих пор помню всеобщие насмешки над моей внешностью. И пусть теперь я уже не прежняя страшненькая Баба Яга, но в душе ведь ничего не изменилось. Заметив, что я сижу, как пришибленная, Атлий счел своим долгом меня подбодрить:

— Ну что же вы, Илина! Уверен, что вы еще всех поразите своими талантами!

Мне захотелось разреветься, но я мужественно сдержалась. Погруженная в невеселые раздумья, не заметила, как девицы начали прощаться, оставляя меня наедине с Атлием и Клотильдой. Опомнилась только когда услышала мелодичный голосок хозяйки дома:

— Надеюсь, вы извините меня, но мне нужно распорядиться насчет ужина. Братец, ты не покажешь пока Илине сад?

— Может, я уже тоже пойду? — встрепенувшись, предложила я.

Как и стоило ожидать, последовали пылкие возражения.

— Твой отец должен приехать к нам на ужин, — заявила Клотильда. — Так что мы будем очень рады, если и ты останешься. Потом вернетесь домой вместе.

Ловушка! Тщательно подготовленная, — отстраненно мелькнула мысль. Но к чему-то подобному я была готова, поэтому лишь пожала плечами и приняла любезное приглашение хозяйки. Атлий же повел меня из дома в небольшой сад, раскинутый вокруг дома бургомистра. Видать, чтобы мы могли узнать друг друга получше. Впрочем, общество этого молодого человека не было мне неприятным. Да и я изначально решила, что он может стать союзником, а не врагом, если окажется понимающим человеком.

— Клотильда просто умница! — наконец, нарушил мужчина молчание, и его лицо осветилось искренней улыбкой. — После смерти матери стала настоящей хозяйкой. Уж не знаю, что бы мы с отцом без нее делали.

Видно было, что он искренне привязан к сестре, и это опять меня расположило к нему.

— Соболезную по поводу вашей матушки. Давно ее не стало? — решила я начать получше узнавать возможного будущего мужа.

— Она умерла четыре года назад, — его лицо омрачилось, и я поспешно перевела тему.

— Мне очень жаль. Простите, что затронула эту тему. Давайте лучше поговорим о другом. Слышала, что вы увлекаетесь воинским искусством.

Атлий заметно оживился, и дальше оставалось только поддакивать и изображать интерес, когда он с жаром описывал свои увлечения. Как оказалось, парень регулярно брал уроки фехтования и стрельбы, участвовал в местных состязаниях по воинскому искусству и грезил о карьере военного при дворе короля Аласара III.

— Почему же вы не уехали ко двору, раз так об этом мечтаете? — в конце концов, спросила я.

— Отец против, — вздохнул Атлий. — Сказал, что пока не женюсь и не оставлю наследника, нечего и думать о военном ремесле. Мол, я у него единственный сын и он не может так рисковать. Тем более что темные эльфы в последнее время активизировались и начали совершать вылазки на приграничные территории.

— А когда женитесь и ваша супруга родит наследника, он против не будет? — я прищурилась, внимательно глядя на него и понимая, что Атлий невольно проговорился.

Вот почему даже не думал возражать, когда ему велели жениться на дочери бывшего торговца! Да он и на кикиморе бы женился, лишь бы потом оставили в покое и позволили жить своей жизнью! А тут еще кикимора оказалась вполне недурна собой, так что и вовсе утвердился в этой мысли.

Осознав, что я все поняла правильно, парень залился краской и посмотрел несколько смущенно. Я успокаивающе улыбнулась.

— Давайте поговорим начистоту, Атлий, — сказала, опускаясь на скамеечку, возле которой мы как раз проходили.

Парень тоже остановился и присел рядом.

— Наши родители хотят нас поженить. Мы оба не питаем друг к другу особых чувств, но в наших силах стать хотя бы друзьями и союзниками.

Он неуверенно кивнул, похоже, ошарашенный моей откровенностью.

— Раз уж другого выхода нет, я готова стать вашей женой, родить наследника. Но и мне тоже кое-что нужно в этой жизни, и я надеюсь, что вы поможете. Хочу открыть собственное дело — небольшую лавку снадобий. Мы не станем вмешиваться в дела друг друга, каждый будет жить своей жизнью. Разумеется, я готова вам поклясться, что честь ваша при этом не пострадает. Любовников я заводить не собираюсь. Вы же вольны делать, что хотите.

— Честно говоря, я в некотором замешательстве… — пробормотал Атлий. Потом как-то странно взглянул на меня и осторожно сказал: — Признаюсь, что до того, как увидел вас, я испытывал двойственные чувства по поводу навязываемого мне брака. И выскажи вы подобное предложение тогда, с радостью бы за него ухватился. Но… почему вы не допускаете мысли, что между нами и правда могут возникнуть чувства? Вы поразительно красивая девушка. Необычная, конечно, со странными рассуждениями, сбивающими с толку. Но… меня это не отталкивает.

Атлий робко взял мою руку, лежащую на коленях, и слегка сжал. Так, а вот этого уже не надо! Похоже, я зацепила бедного малого гораздо сильнее, чем хотелось бы. Словно прочитав что-то в моем лице, он поспешно добавил:

— Если вам так уж хочется заниматься лекарскими снадобьями, я не стану препятствовать. Но отказываться от вас, как от жены, мне не хочется.

— А как же служба при королевском дворе? — я попыталась напомнить ему о мечтах, которыми он только что делился.

— Вы могли бы поехать туда со мной, — предложил Атлий, глядя на меня все более сверкающими глазами.

Я решительно выдернула руку из захвата и поднялась, но уже через мгновение Атлий стоял рядом. Схватил было за плечи, но тут же отпустил под моим холодным взглядом.

— Простите за дерзость, Илина, — хрипло сказал он. — Никогда не был силен в изысканных речах и светском обхождении. Я человек прямой. И хочу тоже быть с вами честен. Вы мне нравитесь. Теперь я даже рад, что отец настаивает на этом браке. Оба наших отца. Понимаю, что вы этого не хотите, но прошу дать мне шанс. Возможно, когда мы узнаем друг друга лучше, мысль о браке со мной… настоящем браке… не будет вызывать в вас протеста.

— Что ж, время покажет, — пробормотала я, окончательно растерявшись.

Конечно, стало неприятным сюрпризом то, что Атлий желает большего, чем я готова ему дать. Но мне понравилась искренность этого молодого человека. С ним, по крайней мере, можно нормально договориться и не стоит ждать диктаторских замашек. Более того, при правильном подходе я смогу из него веревки вить. Пусть даже подобное мне самой претит — я не привыкла манипулировать людьми. Но ведь вполне может быть хуже. Откажусь от Атлия — отец найдет кого-то, кто не окажется столь покладистым. Ладно, не буду спешить и пока приму ухаживания этого молодого человека. А там видно будет.

Он же, обрадованный моим согласием не делать преждевременных выводов, с каким-то благоговейным трепетом поднес мою руку к губам и поцеловал. Сейчас парень выглядел, как огромный добродушный пес, едва ли не на задних лапках прыгающий перед хозяином. Даже мелькнуло желание потрепать его по рыжей шевелюре, но я вовремя себя одернула.

— Что ж, Атлий, может, продолжим нашу прогулку, и вы мне еще немного расскажете о себе? — предложила я, натягивая на лицо улыбку.

Он охотно кивнул и увлек за собой показывать какой-то редкий сорт роз, я же думала о том, а почему, собственно, так противлюсь судьбе. В прежней жизни ведь и мечтать не смела о том, чтобы такой мужчина, как Атлий, обратил на меня внимание. А тем более чтобы смотрел с таким восхищением. Он из той же породы людей, что и капитан Мерн — простой, честный, порядочный. Может, не гневить бога и быть благодарной за то, что обрела?

А любовь… Я ведь никогда в нее не верила. Считала лишь всплеском гормонов, возникающим у людей и со временем неизменно исчезающим. Разве можно на таком зыбком фундаменте построить что-то прочное? Нет, конечно.

Тогда почему я смотрю на этого во всех отношениях прекрасного молодого человека, а в голове возникает совершенно другой образ? Мрачный и неоднозначный, бесконечно далекий, но такой притягательный. Или меня привлекает власть, которую гатан собой олицетворяет? Глупости! Никогда не страдала подобным и звезд с неба не хватала. Скорее, дело в проклятых гормонах, которые в обществе этого мужчины словно мятеж устраивают. Снова вспомнила, как крепкие горячие руки гатана обвивали мою талию и я ощущала его тяжелое тело, прижимающее к краю стола. Дрожь возбуждения, прокатывающуюся по моему собственному телу, желание чего-то большего, необузданного и дикого.

В горле пересохло от этих мыслей и я поспешила переключиться на что-нибудь безобидное вроде того самого особого сорта роз, который показывал Атлий. Смотрела на ярко-алые цветы, в середине бутона полыхающие оранжевыми отсветами, и видела вместо них необычные глаза гатана. Темно-синие, глубокие и завораживающие, временами становящиеся черными, как бездна. Нельзя об этом думать! Нужно одергивать себя каждый раз, как возникает такое желание!

И я как можно теплее улыбнулась Атлию, срезавшему для меня одну из роз. Взяла ее и поднесла к носу, втягивая сладковатый приятный запах. Решение я для себя приняла.