Глава 14

Когда Энн наконец пришла в себя, медленно вынырнув из безжалостной темноты в клубящуюся серую мглу, первым, что она ощутила, были чьи-то прикосновения. Ее ощупывали со всех сторон, словно хотели снять одежду.

Энн попыталась закричать, но голос не слушался. Все ее тело сотрясала дрожь, мышцы болели, руки и ноги отказывались подчиняться. Энн настолько обессилела, что не знала, способна ли открыть рот и издать хотя бы один звук.

К ней приставали и раньше: самоуверенные молодые джентльмены, считавшие гувернантку легкой добычей, или хозяин дома, думавший, что ему позволено все, раз уж он платит ей жалованье, даже Джордж Чевил, из-за которого ее жизнь изменилась до неузнаваемости. Но обладая силой, острым умом, а в случае с Джорджем даже оружием, Энн всегда умела за себя постоять. Теперь же ничего этого у нее не было, она не могла даже глаза открыть.

– Нет, – простонала она, извиваясь, как ей показалось, на холодном деревянном полу.

– Ш-ш-ш, – раздался незнакомый голос, явно женский, и это немного обнадеживало. – Позвольте вам помочь, мисс Уинтер.

Незнакомка знала ее имя, но хорошо это или плохо, Энн не понимала.

– Бедняжка! Замерзла-то как! Мы отнесем вас в горячую ванну.

О господи! Ванна! Это же настоящий рай! Энн замерзла так, как не замерзала никогда прежде. Все казалось таким тяжелым: руки, ноги и даже сердце.

– Ну вот, дорогая, – вновь раздался женский голос. – Позвольте мне расстегнуть пуговицы.

Энн предприняла очередную попытку открыть глаза, но ощущение было такое, будто кто-то положил на веки гири или погрузил ее в какую-то липкую массу, из которой она никак не могла выбраться.

– Теперь вы в безопасности, – голос звучал очень по-доброму, и женщина, кажется, действительно хотела помочь.

– Где я? – прошептала Энн, все еще пытаясь открыть глаза.

– В Уиппл-Хилле. Лорд Уинстед нес вас на руках под дождем.

– Лорд Уинстед… Он…

Энн вымученно вздохнула и, наконец открыв глаза, обнаружила, что находится в ванной комнате – гораздо более элегантной и роскошной, чем та, что была у нее в детской. Рядом с ней хлопотали две служанки. Одна подливала горячей воды в ванну, в то время как вторая пыталась снять с нее промокшую одежду.

– Как он? – обеспокоенно спросила Энн. – Лорд Уинстед?

Перед глазами замелькали обрывки воспоминаний. Дождь. Вырвавшиеся из упряжи лошади. Леденящий душу треск ломающегося дерева. Коляска, несущаяся вниз на одном колесе. А потом… пустота. Энн не могла припомнить, что случилось после. Должно быть, они разбились. Но почему она этого не помнит?

Господь милосердный, что с ними произошло?

– С его светлостью все хорошо, – успокоила ее служанка и с гордостью добавила: – Измучен, но ничего такого, что нельзя было бы излечить хорошим отдыхом. Он настоящий герой, наш господин.

Энн потерла лицо рукой.

– Я не помню, что произошло. Только какие-то обрывки.

– Его светлость сказал, что вас выбросило из экипажа, – пояснила служанка, принимаясь за второй рукав. – А леди Уинстед сказала, что вы, возможно, ударились головой.

– Леди Уинстед?

– Матушка его светлости, – с готовностью пояснила служанка, неверно истолковав вопрос. – Она немного разбирается во всем этом и поэтому осмотрела вас, когда вы лежали на полу в холле.

– О господи!

Это прозвучало унизительно, хотя Энн и не понимала, почему.

– Ее светлость сказала, что у вас на голове шишка прямо вот тут, – служанка коснулась собственной головы на пару дюймов выше левого уха.

Рука Энн, растиравшая висок, прошлась по волосам и тут же нащупала болезненную выпуклость.

– Ой! – поморщившись, она отдернула руку и посмотрела на пальцы. Крови не было. А может, и была, но ее смыло дождем.

– Леди Уинстед сказала, что вам нужно отдохнуть, – добавила служанка, стягивая с Энн платье. – Нам велено вас согреть, искупать и уложить в постель. А еще ее светлость послали за доктором.

– О, я уверена, что услуги доктора не понадобятся, – поспешно запротестовала Энн, хоть и чувствовала себя ужасно и никак не могла согреться.

Все ее тело болело, а голова просто раскалывалась, что можно было объяснить наличием шишки, но все эти недомогания временные, как она считала, и чтобы от них избавиться, надо съесть что-нибудь горячее и лечь в постель.

Однако служанка лишь пожала плечами:

– Она уже за ним послала, так что, думаю, у вас нет выбора.

Энн обреченно кивнула.

– Все так за вас переживают! Маленькая леди Фрэнсис даже плакала…

– Фрэнсис? – переспросила Энн. – Она же никогда не плачет.

– На этот раз заплакала.

– О, прошу вас, – взмолилась Энн, расстроившись, – пусть кто-нибудь скажет ей, что со мной все в порядке.

– Сейчас лакей принесет еще горячей воды, и мы попросим его передать леди…

– Лакей? – ошеломленно охнула Энн, машинально прикрыв руками наготу.

На ней оставалась нижняя сорочка, но она промокла и стала совершенно прозрачной.

– Не волнуйтесь, – хихикнув, сказала служанка. – Он оставит ведра у двери. Просто Пегги тяжело таскать ведра на второй этаж.

Вторая служанка, занимавшаяся ванной, улыбнулась.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Энн. – Спасибо вам обеим.

– Меня зовут Бесс, – представилась первая служанка. – Как думаете, сможете встать хотя бы на минутку? Мне нужно снять с вас сорочку.

Энн кивнула и с помощью Бесс поднялась на ноги, держась за край фарфоровой ванны. Затем Бесс помогла ей забраться в ванну, и она с благодарностью погрузилась в воду. Вода хоть и оказалась слишком горячей, но Энн не возражала. Приятно было ощущать, как ее онемевшие от холода руки и ноги возвращаются к жизни.

Энн сидела в ванне до тех пор, пока вода не начала остывать, потом Бесс помогла ей вытереться и одеться в ночную рубашку из тонкой шерсти, которую принесла из детской.

– Ну вот, а теперь в постель, – Бесс проводила Энн по роскошному мягкому ковру к огромной кровати с балдахином.

– Что это за комната? – спросила та, окидывая взглядом элегантное убранство спальни.

Потолок украшал лепной орнамент из завитков, а стены были обтянуты камчатой тканью нежного серебристо-голубого оттенка. Еще никогда ей не доводилось спать в такой роскошной комнате.

– Голубая гостевая спальня, – ответила Бесс, взбивая подушки. – Одна из самых красивых в Уиппл-Хилле. И расположена рядом с покоями хозяев.

Хозяев? Энн удивленно вскинула голову, но Бесс лишь пожала плечами:

– Его светлость настоял, чтобы вас разместили именно здесь.

– О… – Энн судорожно сглотнула. Интересно, что думают об этом остальные члены семьи?

Бесс подождала, пока Энн заберется под тяжелое теплое одеяло, а потом спросила:

– Мне сказать всем, что вы готовы принимать посетителей? Вас наверняка захотят увидеть.

– Но, надеюсь, не лорд Уинстед? – в ужасе округлила глаза Энн. Хотя спальня вовсе не ее, но все же спальня, и мужчине здесь не место.

– Нет-нет, – поспешила успокоить ее Бесс. – Он тоже в постели и, надеюсь, спит. Думаю, сегодня мы его вряд ли увидим: бедняга так измотан. Сдается мне, мокрая вы весите куда больше, чем сухая.

Тихонько засмеявшись над собственной шуткой, Бесс вышла из комнаты, но не прошло и минуты, как в спальне появилась леди Плейнсуорт и воскликнула:

– О, моя бедная девочка! Вы так нас напугали! Но, видит бог, сейчас вы выглядите гораздо лучше, нежели час назад.

– Благодарю вас, – смущенно произнесла Энн, почувствовав себя неуютно от такого проявления чувств со стороны своей работодательницы.

Леди Плейнсуорт всегда была очень добра, но никогда не пыталась внушить ей ощущение, что она член семьи, да Энн и не ждала этого. Таков удел всех гувернанток: вроде бы не служанка, но и определенно не член семьи. Первая работодательница Энн – пожилая леди с острова Мэн – сразу предупредила ее об этом. Гувернантка навсегда застревает между верхними и нижними ступенями социальной лестницы, и чем быстрее Энн к этому привыкнет, тем лучше для нее.

– Видели бы вы себя, когда его светлость принес вас в дом, – сказала леди Плейнсуорт, усаживаясь в кресло подле кровати. – Бедняжка Фрэнсис решила, что вы умерли.

– О нет! Она до сих пор расстроена? Кто-нибудь сказал…

– Уже успокоилась, – отмахнулась леди Плейнсуорт, – но очень хочет вас навестить.

– Я была бы рада, – кивнула Энн, стараясь сдержать зевоту. – Мне нравится с ней общаться.

– Но сначала вам необходимо отдохнуть, – возразила леди Плейнсуорт.

Энн кивнула, откинувшись на подушки.

– Уверена, вам интересно узнать, как себя чувствует лорд Уинстед.

Энн молча ждала продолжения. Ей отчаянно хотелось это знать, но она заставила себя воздержаться от расспросов.

Леди Плейнсуорт подалась вперед, и на ее лице отразились какие-то эмоции, которых Энн не смогла распознать.

– Вам следует знать, что он едва не упал без чувств после того, как принес вас домой.

– Мне жаль, – прошептала Энн.

Если леди Плейнсуорт и услышала ее, то не подала вида.

– Лакеи вовремя его подхватили, помогли удержаться на ногах и фактически унесли в спальню. Клянусь, никогда не видела его таким.

Энн почувствовала, как слезы обожгли глаза.

– О, простите: я доставила вам столько неудобств…

Леди Плейнсуорт как-то странно посмотрела на нее, словно забыла, с кем разговаривает.

– Не стоит извиняться. В этом нет вашей вины.

– Да, но… – Энн покачала головой, забыв, что именно хотела сказать.

– И все же, – неопределенно взмахнула рукой леди Плейнсуорт, – вы должны быть ему благодарны. Он нес вас почти полмили, знаете ли, в то время как и сам пострадал.

– Я благодарна, – тихо сказала Энн. – Очень благодарна.

– Поводья лопнули, – пояснила леди Плейнсуорт. – Должна сказать, я в ужасе. Просто неслыханно, что экипажу в таком плачевном состоянии позволили покинуть конюшни. Я уверена, что кое-кто за это поплатится.

Поводья, значит. Теперь понятно, почему все случилось так неожиданно.

– Как бы то ни было, учитывая, насколько страшной оказалась авария, мы должны благодарить провидение за то, что никто из вас не получил серьезных увечий, хотя за вами необходимо некоторое время понаблюдать из-за шишки на голове.

Энн прикоснулась к больному месту и поморщилась.

– Болит?

– Немножко.

Судя по всему, леди Плейнсуорт не знала, как реагировать на это, потому заерзала в кресле и, распрямив плечи, выдала неопределенное:

– Ну что ж…

Энн попыталась улыбнуться. Забавно, но ей почему-то казалось, что это именно она должна сделать так, чтобы леди Плейнсуорт почувствовала себя лучше. Должно быть, долгие годы в услужении приучили ее угождать своим работодателям.

– Доктор скоро прибудет, – вновь заговорила леди Плейнсуорт, – а пока необходимо отправить кого-нибудь к лорду Уинстеду и передать, что вы пришли в себя. Он очень за вас тревожился.

– Спас… – начала было Энн, но леди Плейнсуорт еще не договорила:

– Мне очень любопытно, как случилось, что вы оказались в его коляске. Когда я видела его последний раз, он никуда не собирался.

Энн сглотнула. Вести такого рода беседы следовало с большой осторожностью.

– Я встретила его в деревне. Пошел дождь, и его светлость предложил подвезти меня до дома, – немного помолчав, она добавила: – за что я очень ему благодарна.

Леди Плейнсуорт ответила, хотя и не сразу:

– Да, мой племянник очень великодушен, но, как оказалось, вам лучше было бы пойти пешком.

С этими словами дама порывисто поднялась и похлопала по кровати.

– А теперь вы должны отдохнуть, но только не засыпайте, дождитесь доктора: он вас осмотрит. Пожалуй, я все же пришлю к вам Фрэнсис: по крайней мере, она не даст вам заснуть.

Энн улыбнулась:

– Прекрасно! Она сможет почитать мне вслух. Фрэнсис давно не практиковалась, так что мы вместе поработаем над ее дикцией.

– Наставница до мозга костей, – явно довольная, заметила леди Плейнсуорт. – Но ведь именно это мы и хотим видеть в гувернантке, не так ли?

Энн кивнула, не совсем понимая, как воспринимать эти слова: как комплимент или как напоминание, чтобы не забывала свое место.

Дама направилась было к двери, но вдруг обернулась.

– О, раз уж мы об этом заговорили, о девочках не беспокойтесь: леди Сара и леди Гонория возьмут на себя часть ваших обязанностей, пока вы выздоравливаете. Уверена, вдвоем они сумеют справиться.

– Математика, – сказала Энн и все-таки, не удержавшись, зевнула. – Им необходимо позаниматься математикой.

– Хорошо, я передам, – леди Плейнсуорт открыла дверь и вышла в коридор. – А теперь постарайтесь отдохнуть, только не засыпайте.

Кивнув, Энн закрыла глаза, хотя и знала, что делать этого не стоит. Впрочем, она сомневалась, что сможет заснуть. Ее тело совершенно обессилело, но мысли роились, не давая покоя. Все вокруг утверждали, что с Дэниелом все в порядке, но она знала, что не успокоится, пока не увидит его собственными глазами. Но сейчас она ничего не могла сделать: ноги совсем не держали.

В этот самый момент в спальню влетела Фрэнсис и, плюхнувшись на кровать рядом с Энн, принялась трещать без умолку, а гувернантка вдруг поняла, что это именно то, что ей нужно.

Остаток дня прошел достаточно спокойно. Фрэнсис оставалась у постели Энн вплоть до прибытия доктора, который после осмотра посоветовал Энн до ночи не засыпать. Затем в спальню явилась Элизабет с подносом пирожных и прочих сладостей, а за ней следом пришла Гарриет с рукописью в руках. То был ее очередной опус под названием «Генрих VIII и единорог судьбы».

– Я не уверена, что Фрэнсис захочет играть злого единорога, – заметила Энн.

Гарриет вскинула бровь:

– Но она не утверждала, что единорог непременно должен быть добрым.

Энн поморщилась:

– Тогда вам предстоит битва – вот все, что я могу сказать по этому поводу.

Гарриет пожала плечами, а потом объяснила:

– Я собираюсь начать со второго акта: первый никуда не годится, мне пришлось порвать его на мелкие кусочки.

– Из-за единорога?

– Нет, – досадливо поморщилась Гарриет. – Я расположила жен в неправильном порядке: разведена, обезглавлена, скончалась; разведена, обезглавлена, овдовела.

– Как жизнеутверждающе!

Гарриет недовольно посмотрела на наставницу, а потом пояснила:

– Я переставила местами развод и казнь.

– Могу я дать вам один совет? – предложила Энн.

Гарриет вскинула голову.

– Никогда нигде не говорите это или что-то подобное вне контекста.

Гарриет громко рассмеялась, а потом тряхнула стопкой бумаг в руке, давая понять, что готова начать чтение.

– Акт второй, – с выражением произнесла девочка. – Не бойтесь запутаться, ведь мы только что все прояснили.

Однако прежде, чем Гарриет добралась до третьего акта, в спальню вошла леди Плейнсуорт с недовольным выражением на лице и потребовала:

– Я должна поговорить с мисс Уинтер! Пожалуйста, оставь нас.

– Но мы даже не…

– Сейчас же!

Девочка бросила на гувернантку озадаченный взгляд, но та на него никак не отреагировала в присутствии мрачной, точно грозовая туча, леди Плейнсуорт.

Собрав листки рукописи, Гарриет вышла из спальни, а леди Плейнсуорт подошла к двери, прислушалась, дабы убедиться, что девочка не подслушивает под дверью, а потом повернулась к Энн:

– Поводья были перерезаны.

– Что? – совершенно ошеломленная, воскликнула та.

– Поводья на коляске лорда Уинстеда были перерезаны, – медленно, как умственно отсталой, повторила хозяйка.

– Это невозможно… – Энн осеклась, потому что знала ответ. Знала, кто мог это сделать.

Джордж Чевил.

Но как он ее здесь нашел? Откуда мог знать?..

Гостиница. Они с лордом Уинстедом просидели в обеденном зале около получаса. Любой, кто видел их вместе, мог бы предположить, что она поедет домой в коляске графа.

Энн уже давно смирилась с тем, что время не остудит гнев Джорджа и желание отомстить, но она и предположить не могла, что он настолько безрассуден, чтобы подвергать опасности жизнь еще одного человека, тем более титулованного, пэра. Смерть гувернантки никто не станет расследовать, но граф Уинстед – совсем другое дело.

Джордж, должно быть, сошел с ума. Другого объяснения его безрассудству Энн не находила.

– Лошади вернулись несколько часов назад, – продолжала леди Плейнсуорт. – Конюхов отправили за коляской, и они сразу увидели причину аварии. Это был чей-то злой умысел. Изношенная кожа не лопается по прямой ровной линии.

– Верно, – кивнула Энн, пытаясь осмыслить услышанное.

– Вряд ли в прошлом у вас были столь злопамятные враги…

У Энн пересохло в горле: скорее всего, ей придется солгать, ибо у нее не было другого…

Однако леди Плейнсуорт не стала дожидаться ответа и заявила:

– Это Рамсгейт! Он окончательно лишился рассудка, черт бы его побрал!

Энн в ошеломлении уставилась на свою хозяйку, совершенно не понимая, то ли благодарить леди Плейнсуорт за то, что избавила ее от необходимости лгать, то ли ужасаться из-за того, что услышала ругательства из уст благородной дамы.

Но, возможно, ее хозяйка и права, возможно, Энн не имела никакого отношения к происшествию с коляской и все это подстроил действительно маркиз Рамсгейт. Он вынудил лорда Уинстеда покинуть страну три года назад и вполне мог попытаться убить сейчас. А что касается гувернантки, то кому до нее есть дело.

– Он ведь обещал оставить Дэниела в покое! – бушевала тем временем леди Плейнсуорт, расхаживая по комнате. – Именно поэтому он и вернулся в Англию: думал, что его жизни больше ничто не угрожает. Лорд Хью даже поехал в Италию, чтобы лично заверить Дэниела, что его отец решил положить конец всей этой бессмыслице. – Она разгневанно фыркнула и сжала пальцы в кулаки. – Три года! Три года в изгнании. Неужели этого недостаточно? Дэниел ведь не убил его сына, а всего лишь ранил, да и то случайно!

Энн хранила молчание, не уверенная, стоит ли ей высказывать свои соображения по этому поводу, но леди Плейнсуорт развернулась и в упор посмотрела на нее.

– Полагаю, вы слышали эту историю.

– Да, в общих чертах.

– Ну да, конечно. Девочки наверняка рассказали вам все в подробностях, – леди Плейнсуорт сложила руки на груди, а потом снова опустила, и Энн вдруг поняла, что никогда еще не видела свою работодательницу в таком смятении. Дама тряхнула головой, а потом посетовала:

– Не знаю, как Виргиния с этим справится: отъезд Дэниела из страны три года назад едва ее не убил.

Должно быть, речь шла о матери графа. До сего момента Энн не знала ее имени.

– Ладно, – махнула рукой леди Плейнсуорт и добавила: – Полагаю, теперь вы можете поспать. Солнце уже опустилось за горизонт.

– Благодарю вас. Пожалуйста, передайте…

– Вы что-то сказали? – переспросила хозяйка.

Энн покачала головой: неприлично просить пожилую даму передать привет лорду Уинстеду, к тому же неразумно.

Леди Плейнсуорт направилась к двери, но потом остановилась.

– Мисс Уинтер, хочу сказать еще кое-что…

Энн ждала. Ее хозяйке было несвойственно делать такие паузы в середине фразы; это не сулило ничего хорошего.

– От меня не ускользнуло, что мой племянник… – она снова замолчала, очевидно, подыскивая нужные слова.

– Прошу вас, – выпалила Энн, почувствовав, что судьба ее дальнейшего пребывания на службе в этом доме висит на волоске. – Леди Плейнсуорт, уверяю вас…

– Не перебивайте! – отрезала дама, хотя в ее голосе и не слышалось раздражения. Пока собиралась с мыслями, она подняла руку, призывая Энн к молчанию, наконец заговорила снова: – Кажется, лорд Уинстед вами увлечен.

Энн оставалось надеяться, что хозяйка не ждет от нее ответа.

– Но я ведь могу надеяться на ваше правильное поведение, не так ли?

– Конечно, миледи.

– В жизни бывают моменты, когда женщине приходится проявлять благоразумие, которого не всегда хватает мужчинам. Полагаю, сейчас как раз настал такой момент.

Леди Плейнсуорт замолчала и многозначительно посмотрела на Энн, давая понять, что на этот раз ждет ответа.

– Да, миледи.

– Дело в том, мисс Уинтер, что я очень плохо вас знаю. Ваши рекомендации безупречны, и поведение с момента поступления к нам на службу выше всяческих похвал. Вы лучшая гувернантка из тех, что когда-либо у меня служили.

– Благодарю вас, миледи.

– Но мне ничего не известно о вашей семье. Я не знаю, кем были ваши отец и мать, ничего не знаю о ваших связях. Мне было ясно, что вы получили прекрасное воспитание, но кроме этого… – леди Плейнсуорт всплеснула руками, а потом посмотрела Энн в глаза. – Мой племянник должен жениться на леди с кристально чистым прошлым и незапятнанной репутацией.

– Я прекрасно это понимаю.

– И конечно же, она должна происходить из благородной семьи.

Энн сглотнула, изо всех сил стараясь сдержать эмоции.

– Впрочем, это не такое уж обязательное требование. Лорд Уинстед вполне может взять в жены представительницу мелкопоместного дворянства, но в этом случае она должна быть совершенно уникальной, – леди Плейнсуорт сделала шаг к кровати и, еле заметно склонив голову, как если бы пыталась увидеть Энн насквозь, медленно проговорила: – Вы мне нравитесь, мисс Уинтер, но я вас совсем не знаю. Вы понимаете?

Энн кивнула, а ее хозяйка подошла к двери, взялась за ручку и очень тихо заметила:

– Мне кажется, вы не хотите, чтобы я вас узнала.

Дама вышла из спальни, оставив Энн наедине с мерцавшей свечой и мучительными мыслями. Смысл слов леди Плейнсуорт был предельно ясен. Она предупреждала Энн о том, чтобы та держалась подальше от ее племянника или, скорее, сделала так, чтобы он держался подальше от нее. И все же ее слова породили в душе Энн слабый проблеск надежды. Леди Плейнсуорт словно оставила ей небольшую лазейку, намекнув на то, что она вполне могла бы считаться подходящей партией для графа, если бы о ее прошлом было известно чуть больше.

Но это, конечно же, невозможно.

Энн даже помыслить не могла, чтобы это высокородное семейство узнало о ее происхождении, о том, что она не девственница и что имя ее вовсе не Энн Уинтер, а еще о том, что ударила ножом мужчину и он поклялся преследовать ее до тех пор, пока не убьет.

Из горла Энн вырвался горький смешок отчаяния и ужаса. Отличный послужной список!

– Да я настоящее сокровище! – заявила она в темноту и опять то ли рассмеялась, то ли заплакала – не разберешь.