Глава 16

Лондон, неделя спустя

Она вернулась.

Дэниел услышал это от сестры, та – от его матери, а мать – непосредственно от его тетки.

Более эффективной системы связи нельзя было и представить.

Уинстед не ожидал, что Плейнсуорты проведут так много времени в Уиппл-Хилле после его отъезда, точнее, вообще об этом не задумывался до тех пор, пока не прошло несколько дней, а они все еще оставались в деревне.

Но, как оказалось, их отсутствие в городе было только к лучшему (под «ними» Дэниел подразумевал Энн). Неделя выдалась весьма напряженной и выматывающей, так что мысль о присутствии мисс Уинтер в непосредственной близости отвлекала бы Дэниела от дел, чего он никак не мог себе позволить.

Он говорил с Хью, опять, а Хью говорил с отцом, вот уже в который раз. Когда же Хью вернулся и заявил, что по-прежнему не считает отца причастным к последним покушениям, Дэниел вышел из себя. Тогда Хью сделал то, на чем Дэниелу следовало настоять несколькими неделями раньше: отвез его в дом отца, чтобы эти двое могли поговорить напрямую.

И вот теперь граф окончательно растерялся, поскольку тоже не верил в то, что лорд Рамсгейт пытался его убить. Может, он вел себя глупо, может, просто хотел поверить, что эта кошмарная глава в его жизни завершена, но глаза Рамсгейта больше не горели яростью – так, как это было после ранения Хью.

Кроме того, его друг опять принялся шантажировать отца. Дэниел не знал, гений он или безумец, но когда он повторил клятву покончить с собой, если с графом что-нибудь случится, ему стало не по себе. Лорд Рамсгейт тоже пребывал в смятении, хотя слышал эту угрозу уже не первый раз. Даже у Дэниела кровь застыла в жилах, когда он стал свидетелем столь страшного обета.

Дэниел не сомневался, что Хью способен осуществить свое намерение. Выражение его глаз было таким ледяным и бесстрастным, что становилось жутко, поэтому когда лорд Рамсгейт буквально бросил в лицо Дэниелу обещание оставить его в покое, он ему поверил.

Все это случилось два дня назад, и все это время Дэниел только и делал, что размышлял о том, кто еще мог желать ему смерти, и о том, что имела в виду Энн, когда сказала, что не хочет нести за него ответственность, размышлял о хранимых ею секретах и ее заявлении, будто он не знает всего.

Что, черт возьми, она хотела этим сказать? Возможно ли, что кто-то пытался ее убить? Злоумышленник вполне мог предположить, что возвращаться домой она будет в коляске Дэниела. Они просидели в обеденном зале постоялого двора довольно долго, и злоумышленнику вполне хватило времени, чтобы повредить упряжь.

Дэниел опять вспомнил тот день, когда Энн влетела в магазин Хоби с вытаращенными от ужаса глазами и заявила, что увидела человека, которого не хотела видеть.

Кого?

Неужели она не понимала, что он может оказать помощь? Да, Дэниел лишь недавно вернулся из вынужденной ссылки, но он по-прежнему обладал властью и связями, так что вполне мог обеспечить ей безопасность. Да, он провел три года в бегах, но лишь из-за напряженных отношений с лордом Рамсгейтом.

Дэниел носил титул графа Уинстеда, и немногие могли превзойти его по статусу, разве что кучка герцогов, чуть большее количество маркизов и, конечно, члены королевской семьи. Только вряд ли Энн сумела обзавестись врагами в столь высоких кругах. И при всем при том, когда Дэниел поднялся по ступенькам Плейнсуорт-хауса с намерением побеседовать с мисс Уинтер, ему сообщили, что ее нет дома.

Он нанес визит на следующее утро, но его ждал точно такой же ответ.

И вот теперь, когда он вернулся в дом своей тетки несколькими часами позже, леди Плейнсуорт самолично спустилась к племяннику, вновь сообщила об отсутствии мисс Уинтер и недовольно добавила:

– Ты должен оставить бедную девочку в покое.

Но Дэниел пребывал не в том настроении, чтобы выслушивать нравоучения, и сразу перешел к делу:

– Мне необходимо с ней поговорить.

– Ее здесь нет.

– О, ради бога, тетя, я знаю, что она…

– Должна признаться, мисс Уинтер действительно была наверху, когда ты зашел сегодня утром, – оборвала его леди Плейнсуорт. – К счастью, у нее хватило благоразумия положить конец этому флирту, даже если ты с этим не согласен. Но сейчас ее действительно нет дома.

– Тетя Шарлотта… – предостерегающе произнес Дэниел.

– Ее нет! – леди Плейнсуорт едва заметно вздернула подбородок. – У нее сегодня выходной, а в такие дни она всегда уходит по своим делам.

– Всегда?

– Насколько мне известно.

– Что ж, – бросил Дэниел, – я подожду.

– Ну уж нет.

– Вы что, не пустите меня в свою гостиную? – удивленно посмотрел на тетку Дэниел.

Леди Плейнсуорт скрестила руки на груди.

– Если придется.

Он принял точно такую же позу.

– Но я ваш племянник.

– Забавно, но, хоть мы и родственники, ты почему-то не унаследовал ни капли здравого смысла.

У него аж дар речи пропал, а она пояснила:

– Это оскорбление – на случай, если ты не понял.

О господи!

– Если мисс Уинтер действительно тебе небезразлична, – продолжила назидательно леди Плейнсуорт, – ты оставишь ее в покое. Она хоть и молода, но благоразумна, и я не уволила ее, поскольку уверена, что это ты ее преследуешь, а не наоборот.

– Вы говорили с ней обо мне? – вскинул брови Дэниел. – Угрожали ей?

– Конечно, нет! – отрезала леди Плейнсуорт и на секунду отвела взгляд, и Дэниел понял, что она лжет. – Неужели ты полагаешь, что я на такое способна? – фыркнула дама возмущенно. – К тому же мне с ней не было необходимости разговаривать: она знает, как в этом мире все устроено. В отличие от тебя. А на то, что случилось в Уиппл-Хилле, можно закрыть глаза…

– Случилось в Уиппл-Хилле? – эхом отозвался Дэниел, и в груди его зародилась паника при мысли, на что могла намекать тетушка. Неужели кто-то прознал про его визит в спальню Энн? Нет, это невозможно, иначе ее давно уже вышвырнули бы из дома.

– Я говорю о том, что ты проводил с ней время наедине, – пояснила леди Плейнсуорт. – Не думай, что мне об этом неизвестно. Конечно, мне очень хотелось бы верить, что ты внезапно заинтересовался своими кузинами, но только слепой не заметил бы, что ты увиваешься вокруг мисс Уинтер, точно щенок.

– Полагаю, это еще одно оскорбление, – процедил Дэниел.

Леди Плейнсуорт поджала губы, не удостоив племянника ответом, а потом жестко заявила:

– Мне очень не хочется расставаться с мисс Уинтер, но ты не оставляешь мне выбора. Если продолжишь свои домогательства, я ее уволю. И можешь быть уверен: ни одна приличная семья не возьмет на работу гувернантку, которая путалась с графом.

– Путалась? – переспросил Дэниел, не поверив собственным ушам, и на лице его отразилось отвращение. – Не оскорбляй ее подобными обвинениями!

Слегка отстранившись, леди Плейнсуорт с брезгливостью посмотрела на племянника.

– Не я ее оскорбляю. Честно говоря, я аплодирую мисс Уинтер, проявившей рассудительность и мудрость, коих не достает тебе. Меня предупреждали, чтобы я не нанимала столь привлекательных молодых женщин. Хотя помимо красоты она обладает еще и недюжинным умом, да и девочки ее обожают. Или ты хочешь, чтобы я относилась к ней предвзято из-за ее внешности?

– Нет! – отрезал Дэниел, готовый лезть на стену от досады. – Но, черт возьми, какое отношение это имеет ко всему остальному? Я просто хочу с ней поговорить!

Он сорвался на крик, близкий к рыку, но тетушка осталась неумолима:

– Нет.

Дэниелу пришлось в буквальном смысле прикусить язык, чтобы в гневе не напуститься на нее. Тетка разрешит ему повидаться с Энн лишь в том случае, если он намекнет, что целью того, кто устроил аварию, могла быть именно она. Но любой намек на какой-либо скандал в ее прошлом повлечет за собой немедленное увольнение, а он вовсе не хотел стать источником ее проблем.

Наконец, когда его терпение почти лопнуло, он глубоко вздохнул и процедил сквозь стиснутые от досады зубы:

– Мне жизненно необходимо поговорить с ней, хотя бы один раз. Мы могли бы встретиться в вашей гостиной. Вы можете даже оставить дверь открытой, но я хотел бы поговорить с вашей гувернанткой с глазу на глаз.

Леди Плейнсуорт с подозрением посмотрела на племянника:

– Только раз?

– Да.

Конечно же, он кривил душой, потому что хотел гораздо большего, но пока решил проявить смирение.

– Я подумаю, – фыркнула дама.

– Тетя Шарлотта!

– Ну хорошо, только один раз, и то лишь потому, что мне очень хочется верить, что мой племянник имеет хоть какое-то представление о добре и зле.

– О, ради святой любви…

– Не богохульствуй в моем присутствии! – предостерегла его леди Плейнсуорт. – А не то передумаю.

Дэниел стиснул зубы с такой силой, что они едва не начали крошиться.

– Можешь навестить мисс Уинтер завтра, – смилостивилась леди Плейнсуорт. – В одиннадцать часов. Девочки собираются прогуляться по магазинам с Сарой и Гонорией. Я бы предпочла, чтобы их не было дома во время твоего визита.

Кивнув, Дэниел отвесил поклон и удалился.

Но, так же как и тетушка, он не заметил Энн, которая подглядывала за происходившим из соседней комнаты и прислушивалась к каждому слову.

Подождав, пока разгневанный граф покинет дом, Энн посмотрела на письмо, которое держала в руках. Хозяйка не лгала, она действительно уходила по делам, но вернулась через заднюю дверь, как всегда, если с ней не было девочек. Она уже собиралась подняться в свою комнату, но поняла, что Дэниел в холле. Конечно, не стоило подслушивать, но она ничего не могла с собой поделать: очень хотелось услышать его голос, и даже не так уж важно, что он скажет.

И это будет в последний раз.

Письмо было от сестры, и Энн получила его слишком поздно, поскольку уже уехала в Уиппл-Хилл, когда оно пришло. Письмо ждало ее на почтамте с того самого дня, когда она в панике забежала в обувной магазин. Если бы Энн прочитала его до того, как увидела человека, похожего на Джорджа Чевила, то не просто испугалась бы, а пришла в ужас.

Сестра сообщала, что он опять приезжал с визитом, но на этот раз когда мистера и миссис Шоукросс не было дома. Сначала он просто просил Шарлотту сказать, где находится ее сестра, а потом рассвирепел и начал так кричать, что сбежались слуги, испугавшись за свою молодую хозяйку. После этого Джордж ушел, но успел сообщить, что ему известно, что Энн работает гувернанткой и скорее всего, раз уж сейчас весна, находится в Лондоне. Наверняка он не знает, на кого именно работает Энн, иначе не стал бы так упорно выспрашивать об этом. И все же сестра очень беспокоилась и просила Энн соблюдать осторожность.

Энн смяла листок и перевела взгляд на потрескивавший в камине огонь. Все письма она всегда сжигала и каждый раз испытывала боль: эти тонкие листки бумаги оставались единственной связью с прошлой жизнью. Не раз Энн сидела за письменным столом и, смахивая слезы, водила кончиком пальца по таким знакомым округлым буквам, написанным рукой сестры. Однако она не питала иллюзий относительно того, что ее личная жизнь навсегда останется тайной для всех, и понятия не имела, как будет объяснять содержание этих писем, если их вдруг обнаружат, поэтому на сей раз бросила послание в огонь с радостью.

Хотя о какой радости могла идти речь, если Энн совершенно не была уверена, что когда-нибудь вновь испытает это чувство! И все же она уничтожала письмо с удовольствием, каким бы мрачным и неистовым оно ни было.

Чтобы не расплакаться, потому что была почти уверена, что ей придется покинуть дом Плейнсуортов, Энн зажмурилась. Это было лучшее место из тех, где ей доводилось работать. На этот раз ей не приходилось сидеть на острове в компании старой леди, изо дня в день умирая от скуки, или баррикадировать на ночь дверь в попытке защититься от стареющего сластолюбца, желавшего получить ее, пока его дети спят. Здесь она чувствовала себя почти как дома, впервые с того момента, как покинула собственный дом.

Энн несколько раз глубоко вздохнула, стараясь выровнять дыхание, и яростно отерла глаза тыльной стороной ладони, но когда уже хотела было выйти в холл и подняться по лестнице, раздался стук в дверь. Должно быть, граф что-то забыл и потому вернулся.

Энн попятилась вглубь комнаты и прикрыла дверь. Надо было, конечно, закрыть ее полностью, но слишком велик оказался соблазн в последний раз посмотреть на Дэниела. Припав к щели, она увидела, как дворецкий Гренби направился к двери, но когда распахнул ее, на пороге стоял вовсе не граф, а какой-то совершенно незнакомый мужчина.

Ничем не примечательный, он был одет так, словно еле сводил концы с концами, но все же для простого рабочего выглядел слишком чистым и опрятным. Было в его внешности что-то не просто грубое, а отталкивающее, а когда он заговорил, своеобразная манера речи выдала в нем уроженца восточного Лондона.

– Мы принимаем доставки с черного хода, – чопорно заявил Гренби.

– Я здесь не для этого, – ответил незнакомец.

Его речь хоть и резала ухо, но говорил он вежливо, потому дворецкий и не захлопнул дверь у него перед носом.

– Тогда что вам нужно?

– Я ищу мисс Аннелизу Шоукросс, которая может проживать в этом доме.

У Энн перехватило дыхание.

– Здесь нет женщины с таким именем, – твердо заявил дворецкий. – А теперь прошу прощения…

– Она может называть себя как-то иначе, – перебил его незнакомец и пожал плечами. – Не знаю, как именно. У нее темные волосы, голубые глаза, и мне говорили, что она очень красива. Сам я ее ни разу не видел. Даже если работает служанкой, происхождения она благородного, в этом сомнений нет.

Энн сжалась, приготовившись бежать. Услышав это описание, Гренби не мог не понять, что речь идет о ней, но дворецкий тем не менее ответил:

– Нет, никого похожего среди обслуживающего персонала в этом доме нет. Хорошего вам дня, сэр.

Незнакомец, явно настроенный решительно, когда дворецкий хотел было закрыть дверь, подставил ногу.

– Если вдруг что-то вспомните, вот моя карточка.

– Вряд ли это произойдет, – Гренби даже не подумал протянуть руку за карточкой, и визитеру пришлось убрать ее в нагрудный карман.

Помедлив еще мгновение, визитер развернулся и ушел, и Энн наконец смогла вздохнуть полной грудью. Если до этого момента она и сомневалась, что происшествие с коляской дело рук Джорджа Чевила, теперь все сомнения отпали. И если он во имя мести готов был подвергнуть риску даже жизнь графа Уинстеда, то причинит вред юным сестрам Плейнсуорт не задумываясь.

Он соблазнил ее, когда ей было всего шестнадцать, но будь она проклята, если из-за нее пострадает кто-то еще! Ей необходимо исчезнуть, причем немедленно. Джордж знает, где она и кто она, поэтому лишь вопрос времени, когда все выплывет наружу.

Однако покинуть гостиную, пока Гренби не уйдет из холла, Энн не могла, а он продолжал стоять там в оцепенении, держась за ручку двери. Потом он развернулся, и когда это произошло… Энн стоило бы помнить, что ничто в доме не ускользало от его внимания. Будь на его месте кто угодно другой, он бы и не заметил, что дверь гостиной слегка приоткрыта, но Гренби считал, что дверь должна быть либо распахнута настежь, либо плотно закрыта, и никак иначе.

Конечно же, не заметить Энн он никак не мог, да она и не думала прятаться. Очень обязанная ему за то, что только что сделал, она просто открыла дверь и вышла в холл.

Их взгляды встретились, и Энн замерла в ожидании, но дворецкий лишь коротко кивнул и произнес:

– Мисс Уинтер…

Энн кивнула в ответ и почтительно присела в реверансе.

– Мистер Гренби…

– Чудесный день, не правда ли?

– И верно чудесный, – ответила гувернантка, проглотив ком в горле.

– У вас сегодня свободный день, полагаю?

– Именно так, сэр.

Дворецкий кивнул еще раз, а потом произнес, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего:

– Ну, не смею больше задерживать.

Да, никто не станет переживать, если она просто исчезнет. Кто она? Просто служанка. Три года на острове Мэн, где не было ни одного ее ровесника, за исключением племянника миссис Саммерлин, гонявшегося за ней вокруг обеденного стола и считавшего, что нет развлечения лучше; затем девять месяцев под Бирмингемом лишь для того, чтобы быть уволенной без рекомендаций, когда миссис Барраклоу увидела, как ее муж ломится в дверь спальни служанки; три года в Шропшире, где жилось не так уж плохо: ее хозяйка была вдовой, сыновья которой бо`льшую часть времени проводили в университете. А потом дочери вдовы повзрослели, и Энн сообщили, что в ее услугах больше нет нужды, но, слава богу, снабдили рекомендательным письмом, которое дало ей возможность устроиться на работу в дом леди Плейнсуорт. И вот теперь ей придется покинуть и его, чтобы найти новое место.

Только вот где его искать, она не имела понятия.