Глава 18

В десять часов вечера после еще одного дня бесплодных поисков Дэниел, еле передвигая ноги, медленно шел домой, внимательно глядя на тротуар, и считал шаги.

Он нанял частных сыщиков, прочесал улицы сам, заходил в каждое почтовое отделение, где описывал внешность Энн и называл оба ее имени. Ему удалось найти двух человек, которые сообщили, что действительно видели подходящую под описание женщину, но, к сожалению, они не смогли сказать, куда и кому она отправляла письма. И вот, наконец, хозяин одного из почтовых отделений сказал, что знает женщину, о которой спрашивал граф, под именем Мэри Филпот. Приятная молодая леди никогда не отправляла писем, но приходила раз в неделю в одно и то же время проверить, нет ли писем на ее имя. Две недели назад она не пришла, что очень удивило хозяина почтамта, тем более что письмо ждало ее уже целую неделю.

Две недели назад. Примерно в это же время Энн забежала в магазин Хоби с таким видом, словно увидела привидение. Собиралась ли она забрать это самое письмо, когда столкнулась с человеком, которого не желала видеть? Дэниел тогда подвез Энн до почтового отделения, чтобы она отправила письмо, лежавшее в сумочке. Только вот получала свои письма «Мэри Филпот» совсем в другом месте.

А хозяин почтового отделения тем временем продолжил рассказ и сообщил, что посетительница всегда приходила по вторникам.

Дэниел нахмурился, ведь пропала она в среду.

Он оставил свои карточки в каждом из трех почтовых отделений, пообещав щедрое вознаграждение, если его известят о появлении таинственной темноволосой леди. Что делать дальше, он не знал: как найти человека в таком огромном городе? – поэтому просто продолжал ходить по улицам, всматриваясь в лица прохожих. Это напоминало поиски иголки в стоге сена, только гораздо хуже: если иголка в стоге действительно была, то Энн вполне могла уехать из Лондона.

На улице стемнело, к тому же Дэниелу нужно было выспаться, поэтому он потащился к себе в Мейфэр, моля провидение, чтобы матери и сестер не оказалось дома. Они не спрашивали, что он делает целыми днями с утра до вечера, а он не рассказывал, но знали, что ему не хотелось бы видеть выражение жалости на их лицах.

Вскоре он свернул на свою улицу. Вокруг царила благословенная тишина, которую лишь нарушил его собственный стон, когда он поставил ногу на ступеньку крыльца. А потом кто-то прошептал его имя.

Дэниел замер.

– Энн?

Из тени показалась дрожащая фигура и повторила:

– Дэниел…

Больше граф ничего не слышал. В одно мгновение он оказался рядом с ней, заключил в объятия, и впервые за неделю в его душе воцарились мир и покой. Он гладил ее спину, руки, волосы и то и дело повторял: «Энн, Энн, Энн…» Казалось, ничего, кроме ее имени, вымолвить он не мог, осыпая поцелуями ее лицо.

– Где ты?..

Он замер, внезапно осознав, что руки у нее связаны. Очень осторожно, чтобы не напугать ее охватившей его яростью, он принялся развязывать узлы.

– Кто это с тобой сделал?

Но она лишь сглотнула и нервно облизала губы, вытягивая руки перед собой.

– Энн?..

– Тот, кого я когда-то знала, – ответила она наконец. – Он… я… Я расскажу тебе потом, не сейчас. Я не могу… Мне нужно…

– Все хорошо, – успокаивающе сказал Дэниел, сжимая ее руки, и вновь принялся за узлы. Они оказались на удивление крепкими, да и Энн наверняка затянула их еще туже в попытках освободиться. – Потерпи немного.

– Я не знала, куда еще пойти, – дрожащим голосом пролепетала Энн.

– Ты все сделала правильно, – заверил ее Дэниел, наконец освободив ее руки и отбросив в сторону путы.

Энн била дрожь, ее голос то и дело прерывался.

– Я не могу ничего поделать, – глядя на свои трясущиеся руки так, словно совершенно их не узнавала, сказала она.

– Все будет хорошо, – успокоил ее Дэниел взял ее руки в свои. – Это всего лишь нервы. Со мной тоже такое бывало.

Энн подняла на графа свои огромные синие глаза, в которых застыл вопрос, и он пояснил:

– Когда люди Рамсгейта преследовали меня по всей Европе. Даже сейчас, когда все это закончилось и я понял, что мне ничто не угрожает, что-то внутри иногда словно надламывается, и меня начинает трясти.

– Но потом это прекратится?

Дэниел ободряюще улыбнулся:

– Непременно.

Энн кивнула. При этом выглядела она такой хрупкой и беззащитной, что Дэниелу хотелось сжать ее в объятиях, чтобы защитить от всего мира, но он лишь обнял ее за плечи, увлекая к дому.

– Давай зайдем внутрь, – предложил Дэниел.

Энн ужасно замерзла и наверняка проголодалась, а все остальное он выяснит позже.

– Может, войдем через заднюю дверь? Я… я не могу…

– Ты всегда будешь входить только через парадное! – заявил Дэниел.

– Нет, я не о своем положении… Просто я в таком виде… Не хочу, чтобы кто-нибудь меня увидел, – взмолилась Энн.

Дэниел взял ее за руку и тихо сказал:

– Я тебя уже вижу.

Их взгляды встретились, и ему показалось, что ее глаза стали не таким несчастными.

– Я так испугался, – признался Дэниел и поднес ее руку к губам. – Не знал, где тебя искать.

– Прости, – опустила она глаза. – Я поступила опрометчиво.

Но что-то в ее словах тревожило Дэниела: как-то смиренно и нервно это прозвучало.

– Мне нужно кое о чем у тебя спросить, – сказала Энн.

– Подожди секунду, – заглянув в холл и убедившись, что в доме все спокойно, Дэниел шепотом позвал: – Иди сюда.

Они быстро поднялись по лестнице в его комнату, но, когда дверь захлопнулась за спиной, он растерялся. С чего начать? Он хотел знать все. Кто сотворил с ней такое? Почему она сбежала? Кто она вообще такая? Ему необходимо было услышать ответы прямо сейчас.

Никто больше не посмеет с ней так обращаться, пока он жив и дышит. Но сначала ей необходимо согреться, поесть, успокоиться, осознать, что она в безопасности. Дэниел бывал на ее месте и знал, каково это – скрываться от преследования.

Он зажег лампу, потом другую: им обоим был необходим свет.

Энн неловко переминалась с ноги на ногу у окна, потирая запястья, и впервые за вечер Дэниел смог рассмотреть ее как следует. Он видел, что девушка растрепана и напугана, но испытывал такое облегчение от того, что она нашлась, что не придал этому значения. Подобранные с одной стороны волосы на другой стороне свисали спутанными прядями, пуговица на пальто отсутствовала, на щеке – свежий кровоподтек, при виде которого Дэниел пришел в ужас.

– Энн, – старательно подбирая слова, чтобы не обидеть, начал он, – сегодня… тот, кто это сделал…

Дэниел не мог заставить себя произнести эти слова, они застряли в горле, источая привкус кислоты и гнева.

– Нет, – ответила Энн, стараясь держаться с достоинством и спокойствием. – Хотел, но я сумела его ударить и убежать. – Энн отвела взгляд и зажмурилась в попытке прогнать воспоминания. – Он сказал, что… Сказал…

– Не надо, все потом! – поспешно перебил ее Дэниел, но Энн покачала головой, и в ее глазах вспыхнула решимость, с которой он не осмелился спорить.

– Я хочу рассказать тебе все.

– Позже, – мягко возразил Дэниел, – после того как примешь ванну.

– Нет, ты должен меня выслушать. Я пробыла на улице несколько часов и вот-вот лишусь сил.

– Энн, тебе не нужны силы, чтобы…

– Меня зовут Аннелиза Шоукросс, и я хотела бы стать твоей любовницей!

Пока Дэниел ошеломленно смотрел на нее, не в силах поверить собственным ушам, она добавила:

– Если ты меня примешь.

Почти час спустя он стоял у окна и ждал, пока Энн выйдет из ванны. Она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о ее присутствии в доме, поэтому пришлось спрятать ее в гардеробной, пока лакеи наполняли ванну горячей водой. И вот теперь она все еще лежала в воде, ожидая, когда ее тело избавится от холода и страха.

Энн попыталась поговорить с ним после того, как сделала свое заявление, но он был не в состоянии слушать, потому что она предложила себя так, словно окончательно утратила всякую надежду.

Но Дэниел не мог себе такого даже представить.

Он услышал, как открылась дверь ванной комнаты и, когда обернулся, увидел ее – чистую, свежую, с тщательно расчесанными влажными волосами, переброшенными через плечо. Она не стала заплетать их в косу, а просто скрутила в жгут.

На ней был его темно-синий халат, почти такого же оттенка, как ее глаза, и такой огромный, что ниспадал почти до лодыжек, так что Энн пришлось придерживать его руками на талии.

Еще никогда она не казалась Дэниелу настолько красивой.

– Дэниел? – позвала она тихо, заглядывая в комнату и осторожно ступая босыми ногами по мягкому ковру.

– Я здесь, – откликнулся он, поняв, что она не видит его у окна.

Пока Энн мылась, Дэниел снял пальто, шейный платок и сапоги. Его камердинер заметно расстроился, когда господин отказался от помощи, поэтому пришлось выставить сапоги за дверь, чтобы он мог их забрать и почистить.

Сегодня Дэниел не хотел, чтобы ему мешали.

– Надеюсь, ты не возражаешь, что я надела твой халат, – сказала Энн, плотнее запахиваясь. – Просто там больше ничего не было…

– Конечно, не возражаю. Можешь пользоваться чем хочешь.

Кивнув, Энн нервно сглотнула (Дэниел увидел это даже с расстояния десяти футов) и, запинаясь, произнесла:

– Мне показалось, что ты уже знал мое настоящее имя. От Гренби.

– Да. Он сказал мне, что тебя разыскивал незнакомец. Кроме этого, у меня больше не было никакой информации, когда я начал тебя искать.

– Полагаю, это не слишком помогло.

– Верно, – усмехнулся Дэниел. – Но зато я обнаружил Мэри Филпот.

Его слова очень удивили Энн.

– Этим именем я подписывала свои письма сестре, чтобы родители не узнали, с кем она переписывается. Это из ее письма я узнала, что Джордж все еще… – Энн осеклась. – Я забегаю вперед.

Дэниел сжал кулаки, когда она назвала имя другого мужчины. Кем бы он ни был, этот Джордж пытался причинить Энн вред, убить ее. Желание кого-нибудь ударить было почти непреодолимым. Ему хотелось отыскать этого человека, хорошенько ему врезать и заставить понять, что если с Энн хоть волос упадет, то он порвет его на куски.

Господи, откуда в нем эта жестокость? Дэниел сам себе удивлялся.

Он перевел взгляд на Энн, которая все еще стояла посреди комнаты, охватив себя руками.

– Ты знаешь, что меня зовут… звали Аннелиза Шоукросс, – сказала вдруг она. – Когда мне было шестнадцать лет, я совершила ужасную ошибку, за которую расплачиваюсь до сих пор.

– Что бы ты ни сделала… – начал было Дэниел, но Энн подняла руку, призывая его к молчанию, и добавила: – Я не девственница.

– Мне все равно, – сказал Дэниел, осознавая, что это действительно так.

– Но должно быть не все равно.

– И тем не менее.

Энн улыбнулась, но улыбка эта была такой безнадежной, словно она готова была простить Дэниела, если он вдруг изменит свое мнение, и продолжила:

– Его звали Джордж Чевил, а после смерти отца – сэр Джордж Чевил. Я родилась и выросла в Нортумберленде, в небольшой деревне в западной части графства. Мой отец – обычный сельский джентльмен. Мы всегда жили не слишком богато, но хорошо. Наша семья пользовалась уважением. Нас всегда везде приглашали, и предполагалось, что мы с сестрами удачно выйдем замуж.

Дэниел кивнул, и Энн продолжила:

– Чевилы же были очень богаты, во всяком случае по сравнению с остальными. Конечно, до твоей семьи им далеко. – Энн обвела взглядом изысканно обставленную спальню, роскошь которой Дэниел воспринимал как должное. – Но для нас, для всех в округе они, бесспорно, были самой знатной семьей. Джордж – их единственный сын. Он был очень красив, умел красиво говорить, и я влюбилась. – Энн беспомощно пожала плечами и устремила взгляд в потолок, словно просила прощения за юную себя, потом прошептала: – Он сказал, что любит меня.

Дэниел, слушая ее, испытывал какое-то странное ощущение. Если когда-нибудь, с Божьего благословения, у него родится дочь и вот так же растерянно посмотрит на него и признается: «Он сказал, что любит меня…» – что он сделает? Наверное, убьет этого ублюдка.

– Я думала, что он женится на мне, – прервала его раздумья Энн, возвращая к реальности. Судя по всему, ей удалось взять себя в руки, и теперь ее голос звучал более твердо, почти по-деловому. – Но дело в том, что он никогда ничего мне не обещал и даже не упоминал о женитьбе. Так что в какой-то степени в случившемся виновата я сама…

– Нет! – гневно возразил Дэниел.

Что бы ни произошло, Энн не могла считать себя виноватой. Что было дальше, понятно: богатый привлекательный мужчина и впечатлительная юная девушка… Ужасная в своей обыденности картина.

Энн с благодарностью улыбнулась.

– Нет, я не хотела сказать, что во всем виню себя… Больше не виню, но мне стоило догадаться, что из этого выйдет.

– Энн…

– Нет! – оборвала она его. – Мне действительно стоило догадаться. Он не говорил о женитьбе. Ни разу. А я была уверена, что он сделает мне предложение. Не знаю почему. Я из хорошей семьи, и мне даже в голову не приходило, что он может не захотеть на мне жениться. А еще… Сейчас это звучит ужасно, но правда состоит в том, что я была юной и хорошенькой и знала это. Господи, как же это все глупо!

– Вовсе нет, – тихо произнес Дэниел. – Все мы были когда-то юными и глупыми.

– Он захотел меня поцеловать, и я позволила, а потом позволила больше…

Дэниел замер, ожидая, что на него нахлынет волна ревности, но этого не случилось. Он страшно гневался на того, кто воспользовался доверчивостью Энн, но ревности к нему не испытывал. Его совершенно не волновало, что он не первый ее мужчина, потому что он знал, что станет последним, единственным.

– Тебе вовсе не обязательно об этом рассказывать.

Энн вздохнула:

– Нет, обязательно. Из-за того, что случилось дальше.

Она пересекла комнату и схватилась за спинку стула, вонзив ногти в обивку.

– Буду с тобой откровенна. До определенного момента мне нравилось, что он со мной делал. Все оказалось не так уж ужасно, только неловко и не слишком комфортно. – Энн подняла на него глаза, горевшие ошеломляющей честностью. – Но мне действительно нравилось видеть, что испытывает он. Это заставляло меня чувствовать собственную власть над ним. И, была готова позволить ему сделать это снова, когда встретила его в следующий раз.

Она прикрыла глаза, и ему показалось, что он видит отражавшиеся на ее лице воспоминания.

– Была такая чудесная ночь: середина лета, на небе ни облачка, рассыпанные по нему звезды можно было бы считать вечно.

– Что тогда произошло? – тихо спросил Дэниел.

Энн заморгала, словно стряхивая сон, а потом заговорила с легкостью, которая привела его в замешательство:

– Я узнала, что он сделал предложение другой девушке. И случилось это на следующий день после того, как я ему отдалась.

Бушевавшая в груди Дэниела ярость начала просачиваться наружу. Еще не разу в жизни он не испытывал ни к кому подобной ненависти. Неужели это и есть любовь – когда боль другого человека доставляет мучения сильнее, чем своя собственная?

– Но при этом он все равно пытался флиртовать со мной, – продолжила Энн. – Он сказал… Я не помню точно, но от его слов почувствовала себя распутницей. Может, именно такой я и была, но…

– Нет! – гневно перебил ее Дэниел, не в силах позволить ей думать о себе дурно. Да, возможно, ей следовало быть более осмотрительной и благоразумной.

Он быстро пересек комнату и положил руки ей на плечи. Энн подняла голову и устремила на него взгляд своих глаз, таких невероятно синих и бездонных, что в них захотелось утонуть.

– Он воспользовался твоей наивностью, – спокойно, но жестко произнес Дэниел. – Его стоило бы за это четвертовать.

С губ Энн сорвался нервный смех:

– О господи! Ты сначала дослушай историю до конца.

Дэниел вопросительно вскинул брови, и Энн сказала:

– Я его порезала. Он набросился на меня, я попыталась вырваться и схватила первое, что попалось под руку. Это оказался нож для писем.

Дэниел с трудом осознал услышанное.

– Я пыталась защититься и просто размахивала ножом, чтобы запугать, но он снова бросился на меня, и… – Энн содрогнулась всем телом, и кровь отлила от ее лица. – Отсюда и вот до этого места, – провела она пальцем линию от виска до подбородка. – Это было ужасно. И конечно, скрыть это происшествие не представлялось возможным. Моя репутация была загублена. Меня выгнали из дома, заставили сменить имя и порвать все контакты с семьей.

– Так решили твои родители? – ужаснулся Дэниел, не веря собственным ушам.

– Только так можно было защитить моих сестер. Никто не взял бы их замуж, если бы стало известно, что я не только спала с Джорджем Чевилом, но еще и ранила его ножом. Можешь себе представить?

– Чего я не могу представить, – перебил Энн Дэниел, – так это семью, которая от тебя отвернулась.

– Мы с сестрой тайно переписывались, так что я не чувствовала себя совсем уж одинокой.

– Почтовые отделения, – пробормотал Дэниел.

Энн еле заметно улыбнулась.

– Мне всегда казалось, что лучше отправлять и получать письма в более удаленных от центра города местах.

– Что произошло сегодня? Почему ты сбежала?

– Когда я уехала, он пришел в ярость. – Энн отвернулась и уставилась на какое-то невидимое пятно на ковре. – Хотел, чтобы я предстала перед судом и была казнена, или сослана, или что-то в этом роде. Если бы Джорджу удалось что-то осуществить, мисс Беквит, будучи дочерью виконта, непременно расторгла бы помолвку. – Энн усмехнулась. – Настоящая находка для Джорджа.

– Так они поженились?

Энн кивнула.

– Но он так и не оставил мысль о мести. Рана зажила гораздо лучше, чем я предполагала, но шрам все равно заметен, а ведь Джордж был так красив. Я привыкла думать, что он хочет меня убить, но теперь…

– Что? – спросил Дэниел, когда Энн внезапно замолчала.

– Он хочет изуродовать мне лицо.

Дэниел грязно выругался, несмотря на присутствие леди, не в силах сдержать поток рвавшихся на волю отвратительных выражений, и процедил:

– Я его убью!

– Нет, – возразила Энн, – ты этого не сделаешь. После того, что случилось с Хью Прентисом…

– Вряд ли кто-то заплачет, если я сотру Чевила с лица земли, – отрезал Дэниел. – Я даже не беспокоюсь на этот счет.

– Я и так уже изрядно его покалечила…

– Ты что, пытаешься его оправдать?

– Нет, – ответила Энн так решительно, что он немного успокоился. – Но я думаю, он сполна заплатил за то, что сделал со мной той ночью. Ему никогда не излечить нанесенную мной рану.

– И поделом! – отрезал Дэниел.

– Я хочу, чтобы все это закончилось. Хочу жить не оглядываясь, но мести не желаю.

Дэниел не мог с ней согласиться, но решения принимает Энн. Ему потребовалось несколько минут, чтобы унять бушевавший в душе гнев, но он все же взял себя в руки и спросил:

– Как он объяснил ранение?

Энн явно испытала облегчение от того, что он сменил тему разговора.

– Упал с лошади во время прогулки. Шарлотта писала, что ему никто не поверил, но его родственники всех убеждали, будто его сбросила лошадь и он поранился об острый сук. Но не думаю, что кто-то догадался об истинной причине. Наверняка после моего неожиданного отъезда обо мне думали бог знает что, но вряд ли кому-то пришло в голову, что это я ударила Джорджа ножом.

К своему удивлению, Дэниел осознал, что улыбается.

– Ты молодец, хотя надо было порезать ему другое место!

Энн ошеломленно посмотрела на него, потом с ее губ сорвался сдавленный смех.

– Да, вот такой я кровожадный, – пробормотал Дэниел.

В глазах Энн заплясали озорные искорки:

– В таком случае ты будешь рад узнать, что сегодня, когда я от него убежала…

– О, скажи, что ты ударила его коленом по… – взмолился Дэниел. – Пожалуйста, пожалуйста, скажи это!

– Да, именно это я и сделала, – сказала Энн со смехом.

– Надеюсь, от души?

– Потом еще и пнула, когда он лежал на земле.

Дэниел принялся целовать ее руки.

– Знаешь, я очень горжусь тобой! И с огромной радостью назову своей, но только не любовницей.

Энн чуть отстранилась, но он не дал ей возможности возразить, прижав палец к губам.

– Я уже объявил о своем намерении взять тебя в жены. Неужели ты хочешь, чтобы все вокруг считали меня лжецом?

– Дэниел, ты не можешь!..

– Могу. И женюсь.

Энн с тревогой посмотрела ему в глаза.

– Но Джордж ведь никуда не делся. И если он причинит тебе боль…

– Если ты будешь со мной, никакой Чевил мне не страшен, – заверил ее Дэниел.

– Но…

– Я люблю тебя, – признался Дэниел, и Энн показалось, что с этими словами все встало на свои места. – И мне непереносима сама мысль, чтобы провести хотя бы мгновение без тебя. Я хочу видеть тебя рядом. Хочу видеть в своей постели. Хочу, чтобы ты родила мне детей и чтобы все в мире знали, что ты принадлежишь мне.

– Дэниел… – еле слышно проговорила Энн, и он не смог понять, что она хотела этим сказать, возразить или согласиться, но когда ее глаза наполнились слезами, стало ясно, что он почти победил.

– Мне нужно все. На меньшее я не согласен, – прошептал Дэниел. – Так что, боюсь, тебе придется выйти за меня замуж.

У Энн задрожал подбородок, и еле слышно она пролепетала:

– Я тебя люблю!

– И?.. – ему было необходимо, чтобы она сказала это вслух.

– Да. Если у тебя хватит смелости взять меня в жены, я согласна.

Заключив любимую в объятия, Дэниел накрыл ее губы поцелуем, исполненным страсти и всех эмоций, что хранились в глубине его души.

– Смелость здесь ни при чем, – с трудом оторвавшись от нее, пробормотал он, переполненный счастьем. – Это всего лишь инстинкт самосохранения.

Энн озадаченно сдвинула брови, но он не дал ей времени на раздумья, опять завладев губами. Он все целовал ее и целовал, не в силах остановиться, потом наконец пробормотал:

– Без тебя я просто умру.

– А я думаю, все, что было раньше, не считается, – Энн подняла лицо, и Дэниел увидел ее светящиеся любовью и обещанием глаза. – Сегодня будет мой первый раз. С тобой.