Глава 12

— Нам хватит. — голос шиши нежен и одновременно игрив.

Ох мои нервы, где вы. Отвлечься. Думать о белых медведях.

Итак. Дружина. Мощное прикрытие, щит от любых проблем, доступ к ресурсам. На первый взгляд — идеальный вариант.

Нет. Стоп.

Я мысленно одёрнул себя. Сначала сбор информации, потом действие. Решения, принятые на эмоциях, всегда обходятся дороже.

— Давай рассуждать, Макс. — я посмотрел на Шишу. Она стояла посреди комнаты, склонив голову набок, и изучала меня, как школьник — муравья в лупу. — У нас задача с тремя неизвестными: Дружина, Воевода и мы. Что бы её решить надо быть математиком, а я то гуманитарий

— О, так ты из этих, — фыркнула она. — Две минуты на болтовню, кстати, прошли.

— Каких этих?

— Гуманитариев, — она захихикала. Смех был взрослым, даже старческим, и совершенно не вязался с её внешностью. — Этих в Дружину не берут.

— Брр, прекрати, — отрезал я. — Меня как раз берут. Прямо сейчас сижу и жду вербовки от Воеводы.

Она посмотрела на меня с искренней жалостью.

— Жалко тебя. Такой молодой. В Дружину берут всех подряд, потому что мрут они пачками. А живут в казармах с решётками на окнах. Чтобы, — она снова мерзко хихикнула, — не сбежали.

Вот он, ключевой факт. Собственно и не хотелось.

— Устами младенца глаголет истина, — пробормотал я.

— Устами младенца сиську сосут, — парировала она.

Я указал на единственный стул.

— Сядь.

Она подчинилась. Я принялся мерить шагами комнату. Привычка, доставшаяся от далёких предков, которые думали на ходу, загоняя мамонта. Мамонты вымерли. Мне вымирать не хотелось.

План. Нужен план побега.

Окно. Третий этаж, невысоко. Но выходит на фасад, прямо во двор, кишащий стражей. Прыгать — самоубийство.

— Сможешь выпрыгнуть в окно? — я резко обернулся к Шише.

Она подошла к окну, посмотрела вниз.

— Нельзя. Запрет на порчу социально значимого имущества.

— Это ты про себя?

— Это я про карету, на которую я упаду, — она пожала плечами.

Ладно. Выход через коридор. Я вышел, прошёлся. Заглянул в открытую комнату напротив. Окно выходило на глухую стену. Ни пожарной лестницы, ни водосточной трубы. Ничего.

Крыша.

Я вернулся в коридор, задрал голову. Люка на чердак не было. Значит, он в одной из комнат.

Я не стал раздумывать. Подошёл к ближайшей запертой двери и, вложив силу в плечо, выбил её с одного удара.

ТРЕСК!

С кровати вскочил заспанный стражник, хватаясь за штаны.

— Что случилось?!

— Поскользнулся, — бросил я, не останавливаясь. Заглянул в комнату, люка нет, выругался и пошёл обратно.

Мужик, всё ещё не проснувшись, кивнул и просто придвинул стол к выбитой двери.

Я вернулся в свою комнату. Шиша всё так же сидела на стуле.

— Хочешь совет? — спросила она.

— На советы запретов нет?

Она на мгновение закрыла глаза, её губы беззвучно шевельнулись. Будто считала или вспоминала.

— Нету, — её голос внезапно стал голосом подростка, играющего во взрослого.

— Ну давай — выдохнул я

— Тикать тебе, начальник, надо. Да побыстрее.

— В каком бассейне тебя поймали?

— В Аквариуме, — она улыбнулась, но в её глазах на секунду отразилась такая боль и серьёзность, что я понял — это не просто слово. — Такие, как я, появляются в Аквариуме.

— Вставай и приподними кровать— не стал я вдаваться в подробности, нет времени.

Шиша встали и подняла кровать, на метр от пола. Пыль и носок.

— Отлично! Ставь на место. Слушай приказ. Поднимаешь меня, нежно. Перекидываешь через плечо. И идёшь на выход. Спокойно, будто так и надо. Будто каждый день из участка так людей выносишь. Если кто будет спрашивать... отшивай самым сексуальным голосом — типа, Мужчина, я с незнакомцами не разговариваю.

— Повтори!

— Мужчина...

— Стоп, Не самым сексуальным, давай вот тем что в подвале был

—Мужчина, я с незнакомцами не разговариваю

—Уф, да, если продолжит — скажи что мужу ... нет, скажи что у тебя тут брат работает, пускай с ним общается. Вот, ну и если чего. Ускоряешься и убегаешь. Сколько сможешь со мной бежать на плече,

— Минут пять смогу — прикинула Шиша

— Пять, ну нормально.

— А если дверь закрыта

— Ломай

— Я не могу, социально...

— Ты несёшь меня, я первым касаюсь двери, выбиваю её я, ты выбегаешь, так пойдёт.

— Как прикажешь мой господин — сказала Шиша самым...

— Прекрати. Пошли, закинешь меня на первом этаже

— начальник обед обещал

— Будет тебе обед и ужин

Мы дошли до первого этажа. Дежурка и выход в десяти шагах. Собственно а чего загоняться.

— План такой, просто идём и если чего план один. Выносишь меня отсюда. Поняла

— Как скажешь так и будет милый.

И мы пошли а колокольчик начал гудеть. Тихонечко так — предупредительно.

Мы уже миновали дежурку когда...

Вот же гадина...

Шиша схватила меня за талию, легко, словно я ничего не весил, перекинула через плечо, и в следующий миг я стал тараном. Она выбила мною дверь. Не просто выбила. Дверь открывалась наружу, и она сорвала её с петель, обрушив на тех, кто стоял снаружи.

Троих.

Мир на мгновение замер. Один из них… Чарт. Мастер Лодус. Я видел его мельком — размытое красное пятно татуировок и бледное лицо, искаженнее шоком. Рядом с ним была обворожительная женщина, чью красоту я успел оценить даже в этом хаосе. Третьим был крепкий мужчина, длинные чёрные волосы собраны в хвост. Его я не разглядел — смотрел на красавицу.

А потом мир взорвался движением.

Пять минут бега. Вроде немного. Но это были очень длинные пять минут. Шиша неслась так, что город превратился в смазанные полосы света и тени. Она не бежала по улицам, она прошивала их насквозь. Каким—то звериным чутьём она уворачивалась от карет, перепрыгивала через ограды, один раз даже пробежала несколько метров по стене, впрочем скорее всего мне показалось.. Я вцепился в неё, забыв про неудобство позы. Главное было — не слететь с этого живого снаряда. Ветер ревел в ушах, и я чувствовал, как за нами по пятам гонится само время и не может нас настигнуть.

А потом так же резко, как началось, всё закончилось.

— Всё… — выдохнула Шиша и аккуратно поставила меня на землю под раскидистой елью.

Мы были в лесу.

Первые секунд десять я просто стоял, вцепившись в ствол дерева, пытаясь заставить мир перестать вращаться. После сел радом со свернувшейся калачиком шишей. Сердце колотилось где—то в горле. Я посмотрел на Шишу. Она выглядела… странно. Ни капли пота, ни покрасневшего лица. Свежая, будто только что вышла на прогулку. Но при этом она редко дышала. Словно из неё вынули батарейку.

— Жрать хочу, — прохрипела она, глядя куда—то в пустоту.

Десять минут мы просто сидели в тишине, приходя в себя. Её сверхчеловеческая скорость, выносливость и это внезапное “отключение”… Нет, она точно не человек. И Данилыч был прав. Очень опасное существо. Но сейчас, глядя на то, как она сидит, свернувшись калачиком, она казалась почти безобидной. Почти.

— Шиша, — я наконец нарушил молчание, — а ты… кто?

— Я буду для тебя кем захочешь, — прошептала Шиша. Её обычное игривое поведение никуда не делось, но усталость лишила её голос силы, сделав его простым и почти честным.

Я смотрел на неё, пытаясь совместить образ смертоносного тарана, пробившего дверь, и этой обессиленной девушки, которая сейчас казалась почти хрупкой.

— Прекрасно, — сказал я, принимая решение. — Тогда вот тебе мой первый приказ. Говорить вот таким голосом, как сейчас, всегда, вплоть до моего приказа его изменить. Дальше. Говорить только правду. И… отвечать по существу дела.

Она кивнула.

— Поняла. А если по существу дела нужно соврать?

— Если у тебя возникнет моральная дилемма — спроси у меня. — Я поморщился. Чёрт. Кто так формулирует приказы для магического существа? Слишком много лазеек. — Ладно, забудь всё, что я сказал.

— Я не могу, — она развела руками, и в её голосе снова прорезались шаловливые нотки.

— Чего?

— Забыть. Этот приказ не может быть мною выполнен. Ой, я сейчас сломаюсь… Ха—ха—ха!

Было видно, что она вымотана, но желание дурачиться было сильнее усталости.

— Ясно, — отрезал я, вставая на ноги. Нужно было двигаться. Ясно, что нужно возвращаться в город. Пять минут бега со скоростью… пусть шестьдесят километров в час. Это шесть километров по прямой. Но мы петляли. Значит, где—то в радиусе трёх—четырёх километров от участка.

— Ясно. Ты меня вообще куда занесла?

— Э—м… не знаю. Тут карет было меньше, вот я сюда и бежала.

— Ты местная?

— Ты странный, хозяин. Я — шиша. Как я могу быть местной?

— Я не странный. Я тоже не отсюда. Но мне нужно вернуться в одно место в этом городе, а где оно, я не знаю. — Я поднялся, отряхивая одежду.

— Ладно, пошли потихоньку. Надо заскочить в магазин. Поесть, одеться нормально. Особенно тебе. Твоя одежда вся ... очень привлекает внимание.

— Тебе не нравится моя одежда? — Шиша кокетливо повела плечом. — Я могу раздеться.

— Мне очень хочется… — я осекся. — …тебя одеть нормально. Слушай приказ: прекрати меня соблазнять.

— Есть, мой господин! — Шиша подскочила, вытянулась во весь рост и замерла по стойке смирно, как новобранец перед генералом.

— Я понял, откуда у тебя такое имя. Ты ни шиша не понимаешь!

— Это не имя, — она вдруг погрустнела, и вся её игривость испарилась. — Это вид.

Мне это сразу напомнило ещё одну девицу, считающую себя человеком. Что за окружение я собираю? Киборг—убийца, теперь вот… шиша. Нестара сюда ещё подтянем, и, по иронии, этот гигант будет самым нормальным в нашей компании.

— Ясно. И что это значит?

— Я мертва. И должна пить кровь детей раз в три дня, чтобы продолжить свою вечную не—жизнь, — она произнесла это с такой трагической гримасой, что я чуть не рассмеялся.

Ясно. Врёт.

Мы вышли из парка на границе двух миров. С одной стороны — приличный район с его особняками и фонарями, с другой — начинался купеческий район. До трущоб было идти и идти. Зато здесь были нормальные магазины. Наша цель — не просто купить одежду, а измениться.

В первом же бутике к нам подплыла продавщица, морща свой маленький носик.

— Вам подобрать что—то в дорогу? — её взгляд скользнул по моей подтрёпанной одежде и пыльному платью Шиши.

— Не знаю, — мотнула плечами Шиша. — А что—нибудь приличное у вас есть? Может, в другом зале? Для тех, кто не в дорогу собирается?

— У нас всё приличное! — взвилась продавщица. — Есть и артельные, и фабричные, и модели ручной работы!

— Это мы уже поняли, — вздохнула Шиша с видом измученной аристократки. — А приличное? Чтобы в приличный ресторан потом пустили?

Я думал, нас сейчас попросят на выход, но Шиша была мастером манипуляций. Она перешла к следующему этапу.

Она брала самые дорогие платья, крутилась перед зеркалом, а потом с разочарованным видом заявляла: “Цвет мне к лицу, но фасон полнит. Вы уверены, что это последняя коллекция, а не прошлогодняя распродажа?” Она щупала ткань, подносила к свету и цокала языком: “Швы неровные. Это точно ручная работа? Больше похоже на работу пьяного подмастерья”.

Вконец расстроенную и сдувшуюся продавщицу она добила, попросив принести что—нибудь простое, но со вкусом, как у баронессы Строевы на утренней прогулке.

Я уже собирался вмешаться, когда Шиша, видя, что продавщица вот—вот расплачется, сменила тактику. Она успокоила её, заверив, что мы обязательно что—нибудь купим. Просто нам важно качество и стиль, а не эти замороченные штучки, у которых из качества — только цена.

Продавщица, шмыгая носом, принялась нас обслуживать с утроенной силой. Она пришла в себя окончательно, только когда я достал толстую пачку денег.

— Наличкой? — она так удивилась, будто я предложил расплатиться зубами дракона.

Денег хватило впритык. Пять тысяч. Я выделил на всё пятёрку, и мы в неё, что удивительным образом уложились. Копейка в копейку. Шиша выбрала себе простое, но элегантное дорожное платье тёмно—синего цвета, удобные сапоги и плащ с глубоким капюшоном. Я — брюки, рубашку и прочную куртку. Мы стали похожи на респектабельных, хотя и немного уставших аристократов, если издалека смотреть.

Ну и десяток пакетов — сменная одежда на всякий случай, сменная одежда для маскировки. Сменная одежда для сменной одежды. Шиша — радовалась как ребёнок.

Ещё взяли планшет, как у капитана, планшет это или телефон, нужно разобраться. И приличного размера сумочку с косметикой — для перевоплощения.

В качестве прощального жеста продавщица вручила мне шарфик из новой коллекции — якобы из шерсти пещерного единорога. Я молча намотал его на шею.

Мы вышли на улицу, и мир изменился. Стемнело. Золотой свет фонарей и неоновых вывесок. Витрины сияли, отражаясь в мокром асфальте. Контраст с трущобами, которые ждали нас где—то впереди, был колоссальным.

Через два дома мы заметили небольшую кафешку. Простое, неброское место, и, главное, почти пустое. Идеально пустое.

Как только мы вошли, нас окутал густой, тёплый аромат. Запах свежеиспечённых булочек, шипящего на сковороде мяса, острого чеснока и каких—то пряных трав. Это был запах безопасности. Уюта. Нормальной жизни. Мы сели за самый дальний столик в углу, откуда просматривался весь зал и вход.

— Так… как тебя зовут? Имя есть? — спросил я, когда мы сняли верхнюю одежду.

— Имя — такая роскошь, которая несвободным женщинам не положена, — прошептала она, и её голос снова стал мягким и вкрадчивым, как шёлк.

— Не помню, чтобы я отменял приказ, — заметил я.

— А ты приказал забыть. Я послушная, — она невинно хлопнула ресницами.

— Приказываю: говорить спокойным, ровным тоном. Как тогда, под ёлкой. И не флиртовать.

— Фу на тебя, — она скорчила рожицу, показала мне свой поразительно чёрный язык и демонстративно отвернулась к окну.

—Знаю я одну особу. Бестолковая донельзя, но живучая. — Я откинулся на спинку стула. — Имя тебе дарую… тьфу, заразился. Маруся будешь. Ясно?

Она медленно повернулась.

— Это приказ?

— Это имя.

В этот момент колокольчик над дверью звякнул, и в кафе вошёл стражник. Он осмотрелся, его взгляд скользнул по нам, не задержавшись, и проследовал к стойке.

Всё хорошо у нас. Но чего—то не хватает. Удостоверения личности. Документов у нас нет. Банальных знаний о мире. Главное — нет надёжного источника информации.

Стражник тем временем уже шутил с хорошенькой барменшей. Она смущённо улыбалась, смеялась в ладошку и легонько била его кулачком в плечо. Романтика. Обычная, нормальная жизнь, от которой нас отделяла невидимая стена.

— А помнишь, мы с тобой так же? — вдруг тихо и грустно сказала Маруся, глядя на них.

— Не помню, — скорбно ответил я, подыгрывая. — Давно это было.

— Да—авно… — протянула она, и её шёпот ударил меня под дых. — Максим.

Мир замер. Шум кафе, смех барменши, гул улицы — всё исчезло. Я смотрел на неё, и её рубиновые глаза казались бездонными.

— Ты кто? — мой голос прозвучал тихо, но в нём было столько угрозы, что она вздрогнула.

— Спокойно, спокойно, я просто пошутила! — быстро зашептала она, видя моё лицо. — Чего так уставился?

— Откуда ты знаешь моё имя! — я перебирал варианты один фантастичнее другого, что сложно, ели учесть что я вообще из другого мира

— Успокойся! — она подалась вперёд. — Когда ты в комнате шатался и бубнил себе под нос, я слышала. У меня слух хороший. Успокойся, а то сейчас помрёшь от разрыва сердца, а мне что делать

Объяснение было до смешного логичным. Но я не спешил расслабляться.

— И что же тебе делать, если я помру?

— Первые пять часов в твоём теле ещё будет сила, чтобы насыщать ожерелье. Но меня за это время или пристрелят, или снова посадят в клетку. Так что живи, пожалуйста.

Я вычленил главное. Ожерелье питается моей силой. Я сосредоточился на ощущениях и почувствовал. Едва заметную, постоянную утечку. Словно тонкая струйка тепла уходила из меня в холодный металл на её шее. Потом покопался в воспоминаниях из этого мира. Почти все маги предпочитали держаться от постоянно активных артефактов подальше. Использовал — убрал. Даже Волков свой меч не носил сам, возил на боку химеры.

Кожаный браслет, пистолет, меч, сам плащ, ожерелье, печать Орловых… Целая гирлянда мелких вампиров.

— Не переживай, — прервала мои мысли Маруся. — Одно ожерелье — это как… как день не поесть. Нормально, говорят, даже полезно. Вот если больше, тогда да... иссохнешь напрочь.