Глава 3

Я заозирался, какая такая бурумгва. И отпрыгнул. По поребрику на уровне лица приготовилась к рывку змея.

Реакция тела оказалась на высоту и я успел отшатнуться и отбить змею в сторону ускорившийся слизистой твари. И отбежал.

- Гадина какая! - на руке две царапины.

Сама змея отлетела, была поймана и сожрана. Самое противное, что это видно, через прозрачное тело, Бр... передернуло меня.

Я двинулся дальше, ругаясь на змей, строителей туннелей и тварей что не дают прохожим проходить мимо.

Тварь вновь заулыбалась. Её жвалы пошевелились, издавая влажный щелчок. Она явно чувствовала себя увереннее в этой сырости.

— Ну а какие варианты? — решил я поговорить сам с собой

— Буру...мг...ма, — ответила тварь. Звук был глубоким, идущим из самого тела твари.

Я оглянулся. Заозирался. На этот раз никого. Тварь покивала головой, уставившись своими неподвижными глазками.

— Не, на бурумгма, я не согласен, — процедил я.

Тварь-бурумгва ползла за мной уже час. Я шёл, а она булькала в темноте, как часть этого чёртового туннеля. Рука немела от яда, тело подрагивало. Вода прибывала, вонь нарастала. Тварь заулыбалась было, но потом резко сдулась.

Раньше по туннелю тёк малюсенький ручеёк. Вонючий, но не критично. Теперь же вода прибывала. Заполнила уже весь пол.

Глубиной пару сантиметров. И уровень воды поднимается.

Я чувствовал холод сквозь кожу ботинок

Вода очень не понравилось твари. Она прекратила улыбаться. Нахмурилась. Её слизистое тело съёжилось.

Ещё через пару минут она издала новый звук.

— Мнь... бурум... бурум.. га. — При достаточном уровне уровне фантазии, а она у меня как раз там. Эти бульки можно было принять за речь.

Тварь замедлилась, остановилась. Я сразу понял почему.

Запах.

Запах? Это в холодильнике, который месяц не открывали, а электричество выключили—запах. А тут — вонь.

Было бы чем... меня бы вырвало? Я зажал нос рукой, но запах проникал сквозь глаза, рот, уши. Он был везде.

— Бурум! — побулькала тварь, попятилась назад. Её уверенность куда-то испарилась.

— Ага, и тебя туда же, — хрипло согласился я.

Впереди, метрах в двадцати—тридцати, валялась куча чего-то. Куча того, что воняло. Там, за кучей, было чуть светлее, будто сверху окно.

Первый порыв — двинуться назад. За бурумкой идти.

Тварь кое-как развернулась, в узком туннеле и, горько бурумкая, уже уползала.

Но там, за кучей светлее, там точно выход.

Я вернулся чуть назад, туда, где воздух восхитительно свеж и пахнет фиалками. Передо мной стена вони, но за ней — свет выхода.

Нужно пройти метров пятьдесят, плюс залезть ... десять. Не дыша и не ... думая о дыхании и вони.

С моей скоростью это минуты полторы—две.

— Бурум—бурум, — прошипело из темноты.

— Не—не, иди один, я не пойду, — буркнул я в ответ.

Вот же зараза. Ползает там во тьме. Ладно. Шли часа полтора, километров шесть прошли. Что это нам даёт? Ничего. Даже время, сколько на улице, непонятно. Но раз свет есть, значит светло.

Я прислонился к стенке. Нет, тут не полежишь. Пол—речка. Расстегнул рубашку, посмотрел. Месиво. Но кровь вроде не идёт. Уже хорошо. Чувствую зуд. Заживает, значит. Но особо двигаться с животом не могу. Сразу коросты полопаются.

Подготовка к заходу, надышаться, резко и глубоко, до искр в глазах и вперёд.

Куча. Некогда это было человеком. Мельком осматриваю. Бросаются в глаза часы, кожаный ремешок истлел. Но корпус даже не запылился. Вообще странный труп. Полуистлевший, но одежда выглядит свежей. Опять же, не должно так вонять.

Ладно, всё потом. Важно... Важно вот это, чтобы... Ага, вот оно. Скобы в стене.

Скобы в стене. Через три метра от трупа я увидел лаз наверх. Металлические скобы, вбитые в каменную кладку, уходили вверх к зарешеченному окошку

Хватаясь за скобу, подтягиваясь, воздух с вонью врывается в лёгкие. Я сгибаюсь пополам, падаю на пол. Скоба жжёт, горячая до ожога.

Боль. Вонь. Меня выворачивает наружу. Сознание попеременно то гаснет, то вспыхивает. Я ползу на четвереньках. Каждый вздох непередаваемо противен.

Тело само включалось, отключалось, но ползло с желанием выползти из этой вони.

Пришёл в себя. Легче не стало. Сидел, прислонившись к стене, ноги почти полностью в воде. Единственная приятная новость — есть хочу.

Да нет, я прямо жрать хочу. Хороший признак, выздоравливаю.

Я огляделся и задумался, а потом рассмеялся. Нет, я впал просто в истерику.

Минут пять я ржал так, что коросты все полопались. Но надо было выплеснуть всю хрень. Смех переходил в рыдания и обратно.

Отсмеявшись, посмотрел на руку. Ожог. Но не от температуры, химический.

Мне посмеяться было и вправду с чего. Я сидел в луже, тогда как напротив — проём и лестница наверх.

Блин, я, похоже, ещё и ногу подвернул, когда падал с скоб. Невысоко вроде, залез-то буквально на полметра, но нога болит.

Сил нету. Я вскарабкался на лестницу, еле-еле.

Что-то не так. Да всё не так.

Меня вырубало, я прислоняясь к стене и пытался отдышаться. Нога болела ещё сильнее, силы прямо утекали.

Сквозь искры и тёмные пятна в глазах я осмотрел ногу и увидел.

—Хтонь... твою на лево... за ногу—Выругался я и тут же помрачнел.

А из колена торчал штырь. Видимо, раньше он был ещё одной скобой. Вытаскивать её — открыть рану. Не вытаскивать — не смогу уходить.

— Знаешь, Кирилл, это всё ты. Сдох бы и всё. По-любому твоя карма. Я всегда по жизни везунчиком был. Был. Черт.

Я отогнал нахлынувшие вновь мысли. Не сейчас. Сейчас это мешает.

— Выберусь отсюда и вернусь. Когда это случится всем головы оторву. Горло выгрызу.

— А...а...а— зашипел я, держа выдернутую железяку.

Кровь хлынула сразу, тёплая и липкая. Боль накрыла. Значит живой.

Силы кончились мгновенно. Нога подкосилась, я рухнул лицом в воду. Последнее, что помню — тяжёлые шаги, чьи-то руки подхватывают меня под мышки и волокут. Голоса сверху: «Бродягу нашли… глушанули…». Темнота

Как меня поднимали, тащили, пару раз стукнули головой. Всё это я фиксировал. Отдалённо, будто со стороны. Наконец, дотащили. Занесли в помещение. Положили на пол. Я максимально расслабился, стараясь не показать что все слышу и вообще не сплю. Кто его знает что тут.

—И так, что вы нашли? — прозвучал голос. Звуки наконец, сформировались в отдельные слова.

— Бродягу нашли на входе в коллектор. Спал, ну мы его глушанули, а он без нас, того… — раздался пискливый голосок.

— Чего того, Сверчок, опять товар испортили?

— Дус, не шуми, — вспыл третий голос. — Он уже был порченный, зато шмотки у него зачётные. Родовой жетон, пистолет, все артефакты.

— Родовое? — переспросил Дуз.

— Орловы, — ответил третий голос.

— Так может кто из Орловых?

— Не, мы отсканировали, не из Орловых.

—Слуги, охрана, да кто угодно. Если сдать Волковым…

— Не Дус, голяк, мы проверили, Волковы закрыли реестр.

— Жаль. Что ещё?

— Ну… — замялся третий

— Ну?

— Денег немного.

— Красс, ты наш договор знаешь. Что нашли, несём мне. Потом делим.

— Ну тыща рублей.

— Ну тыща...мелочь какая — проворчал Дус

— Вот...

Я услышал, как пачка денег упали на стол.

— Что-то ещё?

— Ну, эмммм…

—Ясно! Что? — преувеличенно расстроено выдохнул Дус

—Ну у нас типа сканер сдох — влез Сверчёк

— Опять коктейль мешали батарейкой, да и хрен с вами, батарейка то ваша, значит все же не сканировали?

—Сканировали... но там хрень полная - Красс не стал развивать тему батарейки

— На стол тело кладите.

Меня подняли, перенесли, положили. Яркий свет ослепил.

— О, проснулось чудо. Ярко? Ну, потерпи немножко. Мы тебя вылечим ...Что тут у нас?

Я услышал быстрый шелест клавиатуры.

— Да, личность не опознана. Странно. Статус тела — икс. Ладно. Ага, заражение крови. А—регены. ЖКТ — два минус, печень — три минус, сердце — шесть плюс. Нормально. Почки — четыре плюс, хорошо. Пару дней на регенте, дотянем до семи. И что? Так, восемьсот за сердце и триста за почки. Минус лечение сто двадцать, плюс тысяча, итого — тысяча девятьсот двадцать. Ваша тысяча...двадцать. Все? Мы в расчёте? Красс?

— А... артефакты?

— А артефакты придётся Волковым вернуть.

— Так может, он их купил у них?

— Ну, вы же реестр смотрели?

— Да,— тяжёлый вдох Красса —смотрели. Нет там их. Ладно, Дус, в расчёте. Батареи на сканер продашь?

— 250 рублей.

— Ну ты и жулик, Дус. Барыга...

— Брать будешь? - прервал Красса Дус

— Да, давай.

—Так парни и это тело в клетку унесите.

Меня подняли, оттащили куда-то вниз по ступенькам. Потом положили, даже аккуратно, на что-то мягкое.

Глаза я открыть не мог, пытался. Они чуть чуть приоткрывались, но больше чем чуть-чуть, сил не было. Опять закрывались. Зато слышал. Ещё два дыхания, ровные, спокойные, будто кто-то спал.

Через минут десять пришёл Дус.

— Так, ну что у нас? — Дус не спеша, разрезал рубашку.

Мог бы и просто расстегнуть, зачем резать то.

— Мышцы — на переработку, кости не нужны. Так, можно ещё селезёнку попробовать вытащить.

—Ладно. Эй, Чудо, селезёнку спасать будем? Ты ещё пару дней поживёшь. Хочешь жить? Конечно, хочешь. Тогда веди себя смирно. Питаться хорошо.— Дус рассмеялся—У меня регенерирующее зелье лучшее в городе.

Дальше стало хорошо. Тепло, уютно, по телу плескались волны спокойствия. Сквозь их прибой я слышал голос Дуса.

— Что, Чудо? Балдеешь? Дальше только лучше будет. Расслабляй мышцы, получай удовольствие. Жизнь такая, знаешь, короткая штука. Зато удовольствия много.

Люди ведь не фениксы, чтобы возрождаться. Вот продам твое сердце и всем хорошо

Я вмиг пришёл в себя. Продать сердце? Всем стоять! Я попытался сесть. Тело не слушалось совсем. Балдело.

— Чёрт, меня же сейчас разберут на органы… — мысль ударила, как током. Глаза открылись. Надо мной — лысая татуированная рожа.

— Ох ты ж, как тебя штырит—то, а? Глазки открыл? Глазки то красивые, какой цвет насыщенный —зелёный! Жаль, не сезон. Ледовитые ведьмы любят такие. Спи, спи, Чудо, всё будет хорошо. Недолго, правда, но хорошо. Вот увидишь.

Дус положил мне удивительно мягкую ладонь на лицо и закрыл глаза.

— Спи.

Дус приходил три—четыре раза в день.

Нас в комнате было трое. Я — Чудо, Лапочка—на соседней койке, около неё он оставался дольше всех, и Клоп.

Дус проводил процедуру, менял какие—то банки, рассказывал новости.

— Представляете, Зашигин, губернатор наш, издал указ. Легализовать хомохимерологию в нашей губернии. Хомохимерологи... мы значит, собрались, посовещались и решили не легализоваться. Всяко лучше просто платить за крышу, чем ещё и налоги потом. А ежели чего, прижмут уеду в Камскую губернию. Там давно всё легализовано и отработано. Даже подъёмные можно получить.

Оказалось, что тело Лапочки для своих нужд присмотрела некая баронесса из Белогородской губернии. Сейчас Дус выращивал в ней контур подчинения.

Прямо здесь Дус писал, той самой баронессе, предлагал вставить удивительно ясные, зелёного цвета, глаза.

Ещё, оказывается, у Дуса есть принципы. Не работает с детьми, не делает гибро—химмер. Смесь людей и тварей.

Меня Дус ставил всем в пример—хорошая динамика регенерации. Что делал с Клопом — непонятно, с ним он не разговаривал, только иногда жаловался Лапочке, что Клоп прибыл вместе с ней, а изменений нет.

Тело всё так же не реагировало на мои приказы. Я обследовал каждую мышцу. Только веки подрагивали, да язык слегка шевелился.

Ещё можно было двигаться в такт телу. Одно такое движение я и подловил.

Челюсть сжималась периодично. Там я язык и подсунул. Тело сразу возмутилось. Никаких последствий... кроме одного. Рот наполнился кровью. В мозгу тут же взрыв и тьма. Воспоминание.

"Я вернулся в лабораторию — присел и с силой сдвинул массивный стол Лизы к двери, блокируя дверь

Коробочка на животе раскалилась, пискнула и отпала.

Боль в животе, которую я забыл, вернулась. Острая, рвущая.

— Хааа.

Я смог только выдохнуть. Грудь сдавило. Силы на новый вдох не было.

Слабость ударила в ноги. Как волна. Темнота поплыла перед глазами.

Я сделал последнее усилие. И провалился во тьму. Я отключился, но тело будто сработало само, отправило поток силы в браслет, который я надел на левую руку. Тело выгнулось дугой, боль и энергия заполнило мышцы. Я встал, прошёл к книжным шкафам и открыл, потайную дверь, да, я то точно был уверен она там была, и моё тело об этом знало. Открыло дверь, зашло, закрыло и..."

Я пришёл в себя. Что за ерунда. Получается пью кровь — получаю воспоминание? Я ещё и вампир? А, не важно, теперь есть чем заняться. Буду становится электрошокером.

Через три дня Дус привёл покупателя, шаркающего, пахнущего лошадьми и собаками старика.

— Вот ваше чудо. Сердце на 9 баллов уже. Ещё пару дней, подкачаем до твёрдой десятки. Идеальное сердце будет.

Покупатель подошёл, дыхнул на меня перегаром.

— Два дня. Полоний.

— Конечно, Степан Николаевич, всё будет.

—Полезное отклонение есть.

— А надо? Сделаем.

— Всё то ты сделаешь, это понятно. Сейчас что, есть?

— Да, ну… У меня и оборудования для сканирования нет. Это ж… Знаете, какой уровень лицензии нужен? Вырастить — могу.

— Ладно. Полоний свою десятку ты и так получишь. Удивишь — я долго не останусь.

— Постараюсь, ваше сиятельство.

— Уж будь любезен. Постарайся.

Дус. Или уже Полоний, Вернулся через полчаса.

— Задал ты мне задачку, Чудо. Полезное отклонение. И за два дня? Ладно. Значит, придётся попотеть. Ты же понимаешь. Искусство — это боль.

Первое что я понял—просыпаться было ошибкой. Не боль, не страх. Приятная волна, тёплая и густая, накатывала изнутри. Она разливалась по венам, грела живот, расслабляла мышцы. Тело было ватным, тяжёлым и абсолютно чужим. Я лежал и балдел. Просто, тупо и безоговорочно.

Мозг,или та его часть, что ещё помнила, кто я, подала робкий сигнал.

"Ну, чего? Выбираться будем?"

Тело не отозвалось. Ему было хорошо.

"Нет?, Ну ещё бы. Всё ещё балдеешь".

Я заставил себя вспоминать и думать. Это был единственный известный мне способ не уплыть окончательно.

Воспоминание случавшееся пару... да. Уже пару дней назад, говорило что в браслет можно подать ...силу и он придаст сил. Сколько я не пытался за эти дни— ничего. Не совсем ничего— лёгкое покалывание.

Что я делаю не так?

Вчера я ещё раз прикусил язык—кровь была, я отключался, но воспоминания кончились — видел только темноту и слушал звук капель.

Тут я осознал что я делаю не так! Черт. Я управлял телом будто со стороны, стремясь не ощущать ощущения тела... а нужно слиться начать жить и ощущать своё тело.

Но если не получится... боюсь меня унесёт... далеко, до самой потери сердца.

Какие варианты? Расслабится и отдыхать, или? Решился. Рывок. Погружение. Удар. Нет. Волна тепла заволокла... погрузила... на полную катушку... удар

Тело выгнулось. Боль пронзает такая, что чуть не ломаю кости, тело задёргалось. Кровать с оглушительным грохотом подпрыгнула, перевернулась, упав боком на керамический плитку пола. Всё, на такие звуки даже глухой прибежит.