Глава 27

— Куда? — Кобра встала в позу.

— Дела! — спросила Маруся.

— Вот и я говорю! Маруся, полежи сегодня дома! А она… — После вчерашней беготни по улице в поисках Гарота, я поднял дом Исы на уши, но Гарот, если это был он, исчез. Привиделось. Мозг ищет соответствия. Зато сегодня я шучу, по—моему, удачно.

— Что? — сощурив глаза, уточнила Кобра.

— Надо развеяться, отдохнуть… прогуляться. — Улыбается Маруся

— А ты? — Вопрос Кобры ко мне

— А я говорю: служба.

— А… и что? — Кобра запуталась.

— Кирилл говорит, что с удовольствием устроит сегодня выходной, погуляет со мной, проведаем Нестара, Ису. И вечером домой.

— Так? — Кобра смотрит на меня.

— Ну… как может Маруся вам врать?

По плану, Иса—баронесса сегодня “болеет”. Завтра скажет, что ей ничего не надо, и пусть все уматывают. За сегодня она покопается во всём, в чём сможет, чтобы играть баронессу естественно.

Сомнительно. Но, как крайний вариант — поездка для восстановления здоровья на Зелёные острова. Я думаю на самом деле её туда отправить.

План по уничтожению Ржавых волков был составлен хорошо, не без уточнений и доработок, но как основа — отлично. Но… но.

Как сегодня утром заявила баба Кобра «Она же девочка!» — это она про Марусю и про необходимость её беречь. Вот бы я их обоих и поберёг, подальше.

Пошли в наш штаб клана. Пешочком. В клане же нет карет, только грузовые. Отправлю механика забрать красную карету и отвезти её к Нестару — пусть разбираются. Она, конечно, на ходу, но не дело на таком корыте главе клана ездить.

Опять же, перекрасить, чтобы не опознали Хазы.

Хотя, захватил—то я её у завода волков, так что пусть красная останется.

Так, рассуждая о финансах и экономике, мы шли.

— Значит, продал всё—таки баронессу? — подала голос Маруся.

Мы шли неспешно, прогулочно.

— Спас от опричников. Знаешь, что они с такими делают?

— С какими такими?

— Объясни—ка мне, что это тебе моя кровь не устроила?

— Кровь? Ты залил мне свою кровь? Я думала, отрава… жглась так… я аж… м—да… Может, оттого, что ты маг? Меня наизнанку чуть не вывернуло.

— Отлично. Значит, даже если ожерелье кончится, мне можно спать спокойно: моя кровь для тебя ядовита.

— Не то чтобы ядовита, но, да, даже если будешь предлагать. Не предлагай. Гадость.

У входа в штаб стоял мой самый лучший друг, как он сам сказал, — Барон Скобуров Алексей Михайлович, глава отдела тайного сыска Тверской губернии.

— Алексей Михайлович, чем обязан?

— Кирилл, вы здесь какими судьбами?

— Начальник тайного сыска губернии, наверное, не такая должность, чтобы по таким местам ходить. — Мы проигнорировали вопросы друг друга.

— Да, как видите, здесь. Пошёл слух о смене главы… хм, клана. А такие моменты следует отслеживать. По крайней мере, раз уж я здесь…

— В таком случае, добро пожаловать. Мы всегда рады такому гостю и другу. — Я открыл дверь Барону.

— Баржа! — закричал я в фойе.

Мелкий появился из бокового коридора.

— Что надо?

Меня он отчего—то недолюбливал.

— Ты отчего таких гостей, засранец, в дом не пускаешь? Не поишь, не кормишь?

— Каких таких?

— Барон Скобуров Алексей Михайлович, глава отдела тайного сыска Тверской губернии.

Баржа икнул, соображая: пугаться ему или пофиг? Решил, что что—то посередине.

— Сейчас накрою в гостиной.

— Пойдёмте, дорогой Барон.

— Значит, слухи о молодом да раннем не обманули? — глубокомысленно произнёс Барон.

— Слухи — вещь в себе, ненадёжная, — неожиданно понесло меня в заумствования.

Маруся от нас отстала и, скорее всего, устроилась в комнате ожидания. Там отличный диванчик.

— Что же, вижу, вы решили свои вопросы, отправили Егора… Ската на пенсию.

— Вы были знакомы?

— Он был моим первым инструктором, когда я поступил на службу. Знаете, клан Гард некоторым образом связан с…

— Пенсионерами, — подсказал я. Я понимал, что Гарды связаны со службами, но чтобы Скат с Бароном был так близко знаком… Впрочем, стоит собрать сведения о всех моих соклановцах.

С другой стороны… менты бывшими не бывают, а тут… вяло всё как—то.

— Да, так как, где же Скат?

— Скат нас покинул. Я его отправил в дальнее путешествие.

Баржа наконец принёс поднос: бутылка, две стопки.

Судя по тому, как скривился Барон, я тоже это пробовать не хочу.

— Баржа! Чаю! И к чаю!

— То напои, то чаю, — ворча, ушёл Баржа.

— Я его пристрелил. Самооборона и… ещё пара нюансов.

— Надеюсь, важных, чтобы в суде приняли к сведению? — Барон даже не глазом не повел.

— Согласно уставу клана, я могу вызвать любого соклановца на дуэль. Алексей Михайлович… свидетели и прочее есть. Но вы же и так всё это знаете. Так чем обязан? Чаем напою и всё как надо расскажу, как другу.

— Другу… другу. Хорошо, как другу, что произошло в последние сутки?

— Предлагаю обмен: вы мне свою версию и источник — я как было?

Барон задумался. Кто его попросил? Волков… Нет, мелковат для Барона. Это он на людях со всеми ровный, а так манипулятор, играющий на чужих слабостях, всегда ищет скрытую выгоду.

— По дружбе? — переспросил Барон.

— Как на духу.

— Духу? Что это?

— Там, где я вырос, в лесах водится Лесник — дух леса. Он очень не любит, когда ему врут, и наказывает. «Как на духу» значит: в присутствии Лесника, то есть всю правду.

— Правда?

— Да нет, конечно. Это народное поверье.

— В какой губернии такие поверья?

О… это я зря. Зря не поинтересовался географией, полезная наука. Блин.

— Барнаул, — сказал я первое, что пришло в голову.

— Это где?

— На границе с Нихоном.

— Далеко вас занесло. Центральную часть Руси я хорошо знаю, а вот Загорье — уже нет. Будет интересно с вами пообщаться, узнать. Я, знаете ли, в некотором роде учёный, исследую всё.

Ну а чем ещё сыску заниматься? Исследованием, расследованием.

Теперь главное не забыть… блин, а потом, как я скажу, что я Орлов? Орлов из Барнаула. Жил там пару десятков лет. Так—то мне около двадцати.

Тело молодое, сильное, здоровое. Бабу надо… Ага, прямо сейчас…

Нет. Нужно меньше говорить и больше пить… бить. Пока просто бью всё хорошо. Проводил я с собой сеанс самовнушения, пока Барон думает.

— Может, сразу к полной версии событий, а я скажу, кто интересант моего визита?

— Полная — это очень много и долго. Вкратце: Ржавые Волки наехали на меня в баре. Пришлось вступить с ними в словесную перепалку… потом это перешло в мордобой.

Я задумался. Два человека из Волков, кого я бы хотел увидеть, — Форк и Гарот. Гарот этот мне уже мерещится. Среди мёртвых я их не видел, Форка так вообще не видел.

— После один из Ржавых Волков ворвался ко мне в квартиру. Я был с женщиной, ну и… самозащита.

Не надеясь, что меня поймёт кто—нибудь из Ржавых, поехал к одному своему знакомому. Но там на меня снова напал один из Волков, хороший фехтовальщик к слову, отрезал мне руку. Я обратился к мастеру Лодусу, он мне её восстановил. За это нашёл мастеру Лодусу одну вещицу. Но Волки не успокоились.

— А тот, кто руку?

— Самооборона.

— А, ну это точно…

— Ну мне пришлось пройтись по адресам. Поспрашивать, что и когда от меня отстанут.

— М—м—м. А вот Скат почему—то узнавал информацию о Волках и роде Волковых за пару дней до событий — не подскажешь? Почему?

— Это же логично. Здесь Волки многим насолили. А Волковы их прикрывали.

— Не… не сходится.

— Что же не так?

— Что Волки, что Волковы — скорее лисы. На прямой конфликт не пойдут. Подготовятся, подстелят со всех сторон.

— И что не сходится?

— Барон Дементьев, местный градоначальник, друг графа Зашигина, говорит, что род Волковых занимается научными изысканиями. А ты про разборки.

— Я про Ржавых Волков. Что там с Волковыми — я не знаю. Барон Дементьев как—то связан с Волковыми?

— Барон Дементьев — глава Совета Родов и Кланов Тверской губернии. Он со всеми родами связан.

— Управляющему рода Волковых, главе рода Волковых я предложил выкупить всё нами в честном бою взятое. Что же они кипиш такой устраивают?

— Совет, как другу. Не трогайте Волковых. Клан небольшой, даже для Тверской губернии, но Алексей Гаврилович очень… осторожен и хитёр. Его род выжил даже в Великой Резне, а это о многом говорит.

— И в мыслях не было связываться с ними. Вот сегодня проведём аукцион, распродадим всё. Отправлю пенсионеров на пенсию и… заживём тихо и спокойно.

— Хорошо, если так, я вас, Кирилл, услышал и понял. Услышьте и меня: Волковых нельзя трогать.

— И не собирался.

— Вот и отлично. — Барон встал и вышел, не прощаясь.

Баржа наконец принёс чай.

— Кима мне позови, Баруса и Марта.

— Они на втором этаже, — известил Баржа.

— Отлично. Поднимись и скажи, что я их жду здесь. И чаю им тоже организуй.

В целом оценки клановых экономистов подтвердили: около двадцати миллионов. Без вникания в то, что там внутри.

Логично: я мастерскую купил — десять квадратов за пятьдесят тысяч, а тут тысячи метров. По совету тех же экономистов, в то, что внутри, лучше не вникать. Оборудование, документация и прочее. Решили не вникать.

Я бы поспорил, но у меня другая задача. Мне нужно раскрутить Волковых на деньги. Двадцать миллионов для них… А что я знаю о них?

— Так, господа. Скат обещал мне ещё информацию. Март! Помнишь?

— Помню, Кирилл, но ничего сказать не могу.

— Ким, отправь кого—нибудь перевернуть комнату Ската. Информация в любом виде нужна, сейчас.

— О чём?

— Ким, сначала найди, потом вопросы.

— Понял. Просто, понимая, о чём, легче искать.

— Ищите синхродиск.

— У Ската их сотни. Компромат на все более заметные фигуры в городе.

— Значит: Волков, Махнов, Форк, Дементьев, Зашигин, Лодус и Скобуров… и Орлов, и Круд.

— Может, и на имперскую канцелярию?

— Ким, принеси, что есть. Мне нужно понимать, сколько мы можем с Волковых содрать. Не забывайте, часть из этого на ваши счета ляжет. Есть разница: десять тысяч или двадцать.

— Сейчас принесу.

— Барус, — озадачил я, — сообщи всем заинтересованным об аукционе.

— Так вчера ещё, сам сказал же.

— Извести все рода и… кланы. Не только… всех, кто способен купить.

— А… да, понял. Займусь.

— Март!

— Помещение под аукцион готовлю.

— Да… нет, мне нужны наёмники. Много. Всех…

— Подождёт пару дней? В связи с клановыми… разборками цены поднялись.

— Найди и договорись о встрече. Нихонцев найди и приведи…

— Понял. Ещё что—то?

— Пойдёшь ко мне кладовщиком?

— Так я же в клане.

— Кто знает, надолго ли. Ты же на пенсию собирался.

— Грохнешь клан? — Март спрашивал без наезда, с тоскливой иронией.

— Наоборот, постараюсь сохранить. Но придётся стать зубатыми.

— Скат этого не понимал…

— А где служил Скат?

— Отдел конной стражи Твери. Начальником смены.

— А есть кто… — я задумался, подбирая слова…

— Из нормальных отделов? — хмыкнул Март.

— Ну типа того.

— Мы клан трущоб, сам как думаешь?

— Тогда последний вопрос — городок маленький…

— А трущобы огромные. До Резни тут научный городок был, прямо тут, в трущобах.

— Понял. Иди, готовь помещение и наёмников.

Всех озадачил, сам озадачился: что за Резня? Надо идти к Исе… к баронессе Оссая Иса.

Отдать ей все синхродиски, что Ким принесёт, и про Резню спросить…

— Баронесса изволит прогуливаться, — вот что мы услышали от Серого. Надо Баронессе нормальную прислугу найти.

— А где она это изволит делать?

— В парковом районе, конечно.

— Ну конечно. — Мы пошли к Бабе Кобре.

— Нагулялись? — открыла хмурая Кобра.

— Баб Ори! Что случилось? — Маруся продолжала звать Кобру Бабой Ори, да и я иногда, в зависимости от того, как она себя вела.

— Вы—таки отдали Исочку…

— Куда? — я не понял ни вопроса, ни тоски в голосе.

— Этой баронессе отдали…

— Так, агент Кобра! Ты на задании. Агент Иса на задании, под прикрытием. Мы всё контролируем. Ясно? Отставить сопли!

— А я чего, просто могли предупредить, — уже с вызовом ответила Кобра.

— Когда надо, предупредим кого следует. Ты мне лучше вот что скажи, только без соплей: ты до Резни где работала?

Вопрос явно застал бабушку врасплох.

— Э… ме… на заводе. В отделе… планирования.

Врала бабка лихо. Начинала придумывать и тут же сама в это верила.

— Ясно. Когда там… Резня случилась?

— Так двадцать лет назад… — Вот тут правда.

— А дату конкретную не помнишь?

— Семнадцатое июля. С семнадцатого по двадцатое. Тысяча семьсот семьдесят восьмой год.

— О… завтра ровно двадцать лет, — прикинул я.

— Тут нечему радоваться, — отрезала Баба Ори.

— Ты, агент Кобра, хорош начальству зубы заговаривать. Есть чего поесть?

Я жевал фирменное блюдо Бабы Ори — кусочницу. Хлеб сначала обжаривается до хрустящей корочки и заливается яйцом. Ел, смотрел в окно и думал.

Бабка наша непроста. Играет на загляденье. В оперативной работе, кажется, лучше меня разбирается, умеет собирать информацию. Маруська её слушается без всяких контуров подчинения. На заводе работала, ну—ну.

Грохну всех и наведу порядок, всех на чистую воду выведу. Развели тут тайны. Это химеролог, это менталист, ведьма, Волковых не трожь.

Блин, послушать — и надавать всем в морду.

Смешно даже. Наблюдать за собой. Я взрослый дядька, да в теле юноши. Нет, я взрослый юноша. Мужчина. Раньше всю первую жизнь думал головой, а здесь, чуть что — драться. Понятно, молодое тело, гормоны.

Я посмотрел на хомячившую хлеб Маруську. Бабу мне надо, нормальную.

И вот живу я, и нормальной—то не видел ни разу. Продавщица — истеричка. Баронесса — психопатка. Разве что барменша в кафешке, и та занята.

А те, что на улице — серые, блёклые. Уставшие.

Вот блин, это Маруська всё. Всё внимание с баб на себя переводит.

Я строго взглянул на Маруську.

— Чё?

— Ничё… ешь быстрее. Баронесса с прогулки уже прибыла. Тоже ещё одна чересчур самостоятельная. Сказали дома сидеть!

— Может, чё случилось?

— Доедай давай… и пошли.

Все просто: у Баронессы ежедневное расписание, которое не отменить даже по болезни. Встречи, визиты.

Зато провели, так сказать, тест—драйв в условиях, приближенных, в нашем случае, к парку.

— С вероятностью семьдесят девять процентов Барон Дементьев не заметил подмены, хотя лично знаком… со мной.

— Вот так кому скажешь, и с вероятностью девяносто девять процентов тебе открутят голову, — кивнул я.

— Я работаю над алгоритмом ответов.

— Иса, просто говори как Маруся. Без алгоритмов, без плана.

— Но Маруся зачастую несёт чушь.

— Браво! — Вот нормальная фраза!

— Сама ты чушь, алгоритм—переросток. Сиськи отрастила и…

— Стоп! Маруся, успокойся. Это Иса тренировала естественную речь. У неё получилось, видишь? Слышишь?

— Чушь твоя Иса несёт… говорит.

— Вот и отлично… Иса, — я протянул Исе пачку синхродисков. — Проанализируй как можно быстрее. Мне по Волковым надо уже через пару часов. И остальное тоже быстро.

Иса достала коробочку, сложила туда все диски.

— Через полчаса Волковы будут готовы. Остальное будет… видно… потом… по случаю… когда—нибудь.

— Это ты брось… «Когда—нибудь», даже слово такое забудь.

— Учусь говорить как Маруся. Например… «Когда—нибудь я Кирилла прибью, по случаю, потом, надоел он, раскомандовался красавчик».

— Иса! — воскликнула Маруся.

— Иса! Маруся! — Я засмеялся. — Так тренировки это хорошо, и ты явно делаешь успехи, подставляя подругу. Молодец!

— Алгоритм сисястый, а не подруга, — фыркнула Маруся.

А меня заинтересовало, как увеличившийся бюст Баронессы сказывается на общении.

Оказалось — хорошо сказывается: чем больше размер, тем меньше внимания к словам.

Резня — событие, прошедшее в городе. По непроверенным Исой источникам, произошло в результате то ли изобретения, то ли ликвидации изобретения. То ли непонятно чего. Но город, что тут раньше был, уничтожен до состояния трущоб. Остальные районы построены уже после Резни.

Трущобы пытались восстанавливать, но проще новое построить, чем старое восстанавливать. Так и появились городские трущобы — единственные в Империи.

Всё это рассказывала Иса, параллельно копаясь в информации с дисков.

— Всё, по Волковым. Информация неполная и явно устаревшая, но вместе с моими данными они без вреда для основных активов могут заплатить двадцать два миллиона.

—Надо, чтобы заплатили, но с вредом.

— Выше тридцати двух не пойдут.

— Тридцать два… есть у меня знакомый, поможет цену поднять. Надо только заранее договориться. Посмотрим, насколько важно. И, конечно, хотелось бы прибрать к рукам то, что они так ищут. Но тут специалист нужен… специалист…

— Специалист? — Физик—артефакторщик, алгоритмолог… позывной Форк, — выдала Иса информацию.

— Нашлась пропажа. Точнее, где он может быть?

— Такой информации нет. О! Маруся! У Кирилла завтра день рождения. Юбилей. Двадцать лет. Нужно подарок приготовить.

— Что б весь город вздрогнул — потирала ручки Маруся.