Глава 7

— Судя по тому, как ты играешь, — да. — включился я в игру

За столом раздался смех.

— Ха! Тебя даже малец раскусил, Хорт! Вечно ты проигрываешь! — воскликнул человек, ничем не выделявшийся, серый тип. — Молодец, парень! Не хочешь сыграть? А то Хорт у нас, похоже, поидержался.

Хорт сжал кулаки, но тут же расслабил их, заставив себя выдохнуть. Ярость на его лице сменилась широкой, почти искренней улыбкой.

— Тебя, Сизый, я точно обыграю. А так… — он посмотрел на меня. — Давай, малой, присоединяйся. Покажи класс.

— Правила расскажите?

— Да, конечно, расскажем и покажем! — заулыбались все за столом. — Деньги—то у тебя есть?

— Меня зовут Кирилл. И у меня есть сотка, — сказал я, выкладывая на стол пачку помятых десяток. На этот раз, представляясь чужим именем, я не почувствовал заминки. Имя — это просто ярлык.

Один из их компании, до этого молча хлебавший эль, поднялся и освободил мне место. За столом нас осталось пятеро. Я. Хорт, который смотрел на меня с хищным предвкушением. Сизый — неприметный тип с хитрыми глазами. Ещё один, которого они звали Крыс — суетливый, дёрганый. И последний, Гарот, — молчаливый, неподвижный, как скала. Он, видимо, был здесь главным. Остальные говорили, а он лишь изредка подавал еле заметные знаки, которые решали всё.

Игра оказалась местным вариантом покера, только с более агрессивными ставками. Карты были из дешёвого, потёртого картона, липкие от пролитого эля.

Первый час я платил за обучение. Сотка рублей таяла на глазах. Я намеренно играл просто, предсказуемо, позволяя им считать меня новичком, которого легко обчистить. Впрочем новичком я и был. Моей задачей было не выиграть. Пообщаться.

К третьей раздаче я раскусил троих. Их невербальные сигналы были примитивны, как условные рефлексы.

Сизый, когда блефовал, переставал трясти ногой под столом, застывая в показном спокойствии. Хорт при хороших картах едва касался пальцем своей татуировки на виске, будто боясь её потревожить. А при плохих — тёр её сильнее, успокаивая нервы. Гарот перед тем, как поднять ставку, чуть сощуривал левый глаз — микроскопическое движение, которое я бы не заметил, если бы не искал.

Но был ещё Крыс. Он был хаосом. То застывал, то вертелся, то чесался, то бормотал себе под нос. Его действия были лишены всякой системы. Он был “белым шумом”, созданным для того, чтобы сбивать с толку.

Именно из—за него я проиграл ещё пару раздач. Но потом пришло понимание. Крыс — это не игрок. Он — отвлекающий манёвр. Его нужно не анализировать, а игнорировать.

Я выиграл крупный банк, забрав деньги у Хорта и Сизого, и на мгновение за столом повисла тишина. Мой выигрыш с сотни подскочил до двухсот. Хорт посмотрел на меня уже без насмешки.

И я начал проигрывать — понемногу, аккуратно, чтобы не вызывать подозрений.

Время летело. Бар заполнился гулом голосов, смехом и звоном кружек. В дымном воздухе я иногда ловил на себе тяжёлый, настороженный взгляд Марта. Он следил за игрой.

— Сдавай, — бросил я последние десять рублей в банк.

В кармане плаща лежали ещё деньги, но им об этом знать было не обязательно. Моя задача — не выиграть. Моя задача — пообщаться. Втереться, подружиться. Узнать, где их логово. И всё остальное.

Гарот неспешно тасовал колоду. Я посмотрел на свои карты.

Мусор. Разнобойная мелочь. Самой слабой была тройка.

— Всё. Я пуст, — объявил я, разводя руками.

В этот момент за соседний столик с грохотом и пьяными криками уселась шумная компания. Четверо здоровенных, пузатых мужиков с татуировками на шеях. Один из них, смеясь, так сильно хлопнул товарища по плечу, что тот пошатнулся и едва не врезался в наш стол.

Отлично. мои пальцы сделали то, чему я научился давным—давно, ещё в студенческие годы, — короткое, неуловимое движение. Тройка, скользнула в широкий рукав плаща. Бесшумно. Незаметно.

Я швырнул карты в общую кучу, изображая досаду проигравшегося в пух и прах новичка.

Откинулся на стуле, глядя на азартные лица.

Цена входа в их мир стоила мне сотню рублей.

А вот ключ к следующему шагу я только что получил бесплатно. Славно. Теперь нужно это правильно сыграть.

— А разговоров—то было, — проворчал Сизый, сгребая фишки. — За пару часов кончился.

В этот момент Крыс, до этого суетливо озиравшийся, подался вперёд. Его глаза заблестели нездоровым, хищным огнём.

— Я тебе одолжу! — заулыбался он. — Ты отлично играешь, вот—вот карта пойдёт!

— Дашь сотку, а отдавать две? — хмыкнул я. Разговор пошёл именно туда, куда было нужно.

— Нет, конечно! — расцвёл Крыс, и его искренность не оставляла сомнений в истинных причинах такой благотворительности. — До конца игры — сотку и отдашь. А вот до утра… — он посмотрел на огромные часы с одной стрелкой над барной стойкой, — до утра — уже две сотки. До вечера — три.

— Но это верняк, точно! Чую, идёт карта! — закивал он так рьяно, будто пытался убедить самого себя, и снова суетливо заозирался, словно искал, откуда именно эта карта сейчас придёт.

— Ладно! — я изобразил отчаянную решимость. — Уговорил. Давай сотку. Сдавай!

Очередь сдавать подошла Гароту. Он делал это как священнодействие, неспешно и обстоятельно. Тринадцать выверенных движений, чтобы перемешать колоду. Протянул её Сизому для сдвига. Сделал вид, что плюнул на пальцы, и начал раскладывать карты — ровными, аккуратными стопками. Весь стол, зачарованно следил за этим ритуалом.

Я допил остатки кислого эля и со стуком поставил кружку на стол.

Пять карт. Я поднял свои. Мусор. Ещё хуже, чем в прошлый раз. Ни одной пары, ни одной надежды на комбинацию. Отлично.

Операция, раздень дурачка, вступает в финальную стадию. Я заметил, как Хорт, до этого нервно тёрший татуировку, вдруг замер. Пальцы застыли на виске.

— Ставлю сотку! — наконец отвис Хорт, высыпая на стол пачку денег.

Пришло моё время.

Я «неловко» задел локтем свою пустую кружку. Металл с грохотом ударился о каменный пол, звук утонул в пьяном гомоне бара. Наклонившись, чтобы её поднять, я одновременно выхватил из рукава припрятанную тройку и, выпрямляясь, шлёпнул её на пол рядом с ногой Хорта.

— О! Хорт! У тебя выпало?

— Ты чего, малой?! — нахмурился он разглядев карту. Ему нравилось называть меня малой, но сейчас в его голосе зазвучала неприкрытая угроза. — У меня все карты на столе!

— Так и у меня, — я пожал плечами, показывая свои карты. — А это под тобой лежала.

— Ты чё несёшь?! — взвился Хорт и резко вскочил с места, опрокинув стул.

В этот самый момент один из тех пьяных толстяков с соседнего стола, пошатываясь, проходил мимо. Его нога случайно, наступила на мою так и не поднятую кружку.

Толстяк, потеряв равновесие, начал заваливаться. Я тоже вскочил, якобы уворачиваясь, и коротким, почти незаметным толчком в бедро скорректировал траекторию его падения — прямо на стол, прямо на Хорта.

Стол с треском опрокинулся. Карты, деньги, кружки с элем полетели в разные стороны.

— Ты чего, Хорт, жульничал?! — наконец сообразил Сизый, указывая на валяющуюся на полу тройку.

Хаос. То, что было нужно.

— Наших бьют! — заорал я во всю глотку, и, не давая никому опомниться, с размаху врезал ногой по упавшему толстяку. Не в полную силу, конечно. Главное — запустить движуху.

Веселье началось.

Цепная реакция пошла.

Первым вскочил один из пузатых, тот, по которому я ударил, и с бычьим рёвом обрушился на Хорта. Подвыпившая компания толстяков не стала разбираться в причинах. Они увидели, как один из волков опрокинул их товарища, и этого было достаточно.

“Наших бьют!” — этот инстинкт работал в любом мире.

Зал взорвался.

Я отскочил в сторону, уворачиваясь от летящей кружки. Она со звоном ударилась в колонну. Обдав меня липкими, вонючими брызгами эля. Воздух наполнился криками, матом и глухими, влажными звуками ударов кулаков по мясу.

Сизый раздавал удары направо и налево, даже не разбираясь. Крыс попытались было ввязаться, но его тут же подмяли огромные туши. Гарот, единственный сохранивший хладнокровие, редкими ударами бил прямо в цель.

План сработал. Теперь нужно было добавить в этот хаос финальный штрих.

Под шумок, пока все были заняты мордобоем, я метнулся к стене. Щелчок выключателя — и люстра над ними погасла. Треть зала погрузилась в полумрак. Света от других ламп хватало, чтобы различать силуэты, но уже было недостаточно, чтобы видеть, кого именно ты бьёшь. Идеальные условия для массовой драки.

Из—за барной стойки выскочил крепкий, невысокий мужик с усами — бармен. В его руках короткий дробовик. Он видимо решил припугнуть выстрелом.

Я рванул ему наперерез, сокращая дистанцию. Короткий удар ребром ладони по сонной артерии. Второй — в основание черепа. Тело бармена обмякло, глаза закатились. Я подхватил его под руку, не давая упасть, и второй рукой выхватил пахнущий порохом дробовик.

Я развернулся, вскидывая оружие. Две пары глаз смотрели на меня из—за своего столика у окна. Два азиата. Они не участвовали в драке. Просто наблюдали. Лица абсолютно спокойны, взгляды — на меня. Возможно они видели больше, чем мне бы хотелось

Не раздумывая, я направил ствол вверх. Нажал на курок.

БА—БАХ!

Оглушительный грохот дробовика на мгновение перекрыл шум драки. Зал вздрогнул. Вторая люстра разлетелась на куски, осыпав дерущихся дождём искр и осколков. Внезапно наступившая тишина была почти физически ощутимой.

И в этой тишине раздался мой истошный, полный паники крик:

— Бармена убили!

Эффект превзошёл все ожидания.

Драка мгновенно прекратилась. Все, кто стоял на ногах, рванули к выходу. Паника — лучший катализатор толпы.

Я спокойно обошёл стойку, усадил бессознательного бармена на стул и налил себе из бочонка ещё кружку этой кислой дряни. Сделал глоток. Точно. Перестоявший квас.

Сев на высокий стул у стойки, я наблюдал за хаосом. Толпа редела. Кто—то уползал, кого—то уносили. Волки и толстяки, забыв о причине драки, теперь вместе пытались пробиться к выходу.

И тут тяжёлые входные двери с грохотом распахнулись внутрь, отбросив последних бегущих.

— Всем стоять на месте! — загрохотал усиленный артефактом голос, отражаясь от стен. — Городская стража! Все задержаны.

Ну надо же. Вот на что я не рассчитывал, так это на настолько быструю и эффективную стражу. План был хорош, но в нём оказался изъян.

Стражники работали не как тупая сила, а как опытные рыбаки, выдёргивающие из сети нужную рыбу. Большинство пьяных драчунов просто вытолкали на улицу пинками под зад. Меня, Ржавых волков и Марта — как владельца заведения — скрутили жёстко и профессионально.

Нас пятерых затолкали в зарешеченную, воняющую потом и рвотой карету. Внутри было темно и тесно. Я оказался зажат между невозмутимым, как скала, Гаротом и Мартом, который тяжело дышал, прижимая руку к боку. Напротив, в полумраке, горели ненавистью глаза Хорта. Он смотрел на меня не моргая, как настоящий ржавый волк — волком. Рядом с ним дёргался и суетился Крыс.

Так, переоценка ситуации, — мозг заработал автоматически. — План А по установлению контакта сработал, но привел к неконтролируемым последствиям. Переходим к плану Б: выбраться из передряги с минимальными потерями и максимальной информацией.

В участке нас грубо вышвырнули из кареты и рассадили по разным клеткам. Троих ржавых волков — в одну. Меня с Мартом — в другую, где уже сидел невероятных размеров мужик. Он занимал почти всю скамью.

— Приветствую, — с неожиданно добродушной улыбкой заявил великан, кивнув нам.

Я кивнул в ответ и тут же повернулся к Марту.

— Всех отпускали, а тебя нет? — спросил я, как только лязгнул засов.

— Бар мой, и отвечать мне, — хмуро ответил он.

— Быстро же они приехали. Минут пять прошло?

— Человека убили, вот и лютуют, — бросил Март.

Я замер, анализируя. Убили? Я нанёс два точных, нелетальных удара. Бармен должен был просто отключиться. Март просто не знает, либо в суматохе произошло что—то ещё, чего уже не знаю я.

— А что же только нас задержали? — спросил я, прощупывая почву.

— Ты самый подозрительный, — хмыкнул Март, — а эти, — он кивнул на клетку волков, — растеряли свои деньги и просто не сунули кому надо вовремя.

— Понял. То есть, так всё просто? — на лице невольно появилась усмешка. Коррупция. Универсальный язык, который я понимаю. — Сколько надо сунуть?

Я поднялся.

— Эй, стража! — мой голос гулко разнёсся по каменному подвалу. — Хочу сделать политическое заявление!

Тяжёлые шаги. К решётке подошёл усатый стражник с лицом, уставшим от жизни.

— Кто тут такой громкий? — лениво протянул он. — Какое ещё итическое заявление?

— К главному веди. У меня дело, — я подошёл к решётке и потёр большой и указательный пальцы друг о друга. Универсальный жест.

Стражник непонимающе уставился на мои пальцы. Потом на моё лицо. Его брови сошлись на переносице.

— Соли тебе надо, что ли? — недовольно пробурчал он. — Соль только в обед положена. Ишь, умник нашёлся.

Он развернулся и пошёл прочь, оставив меня смотреть на его удаляющуюся спину.

Я медленно опустил руку.

Интересно. Либо этот конкретный стражник — кристально честный, либо… язык жестов здесь другой.

Стражник просто шутник оказался, всё он понял и сейчас вёл меня на «расстрел». В кабинет начальника стражи

Кабинет начальника городской стражи пах бумагой, машинным маслом и усталостью. Сам капитан Нестеров Артём Данилович полностью соответствовал этому запаху. Он сидел за массивным дубовым столом и смотрел на меня сонными, выцветшими глазами человека, который видел уже всё и ничему не удивлялся.

— Чего ты хочешь? — спросил он, едва сдерживая зевок.

— Выкупить… людей из клетки, — я выбрал самое прямое и понятное слово.

На лице капитана проступило живое выражение. Сонливость испарилась, сменившись хищным интересом. Он улыбнулся, как кот, которому показали крынку со сметаной.

— Взятку предлагаешь?

— Что вы, господин капитан, — я изобразил лёгкое возмущение. — За кого вы меня принимаете? Исключительно оказать посильную помощь и поддержку нашей доблестной… страже.

— И деньги у тебя есть? — его улыбка стала ещё шире.

— Дома.

— У—у—у, — интерес на его лице мгновенно угас, сменившись скукой. — Дома и у меня есть. Кто ж тебя домой отпустит…

Он был прав. Меня, конечно же, обшманали при аресте. Грубо, бесцеремонно. И, конечно же, ничего не нашли. Я уже после, в камере, украдкой проверил — и пистолет, и пачка денег были на месте, во внутреннем кармане плаща.

Необъяснимое явление магической аномалии. НЯМА. Был у меня один знакомый, утверждавший, что он маг. Его любимым выражением было — НЯМА наступила, когда происходило что—то, не объяснимое логикой. Мой плащ — это НЯМА. Магический артефакт с подпространственным карманом. Как только я дал этому явлению определение, жить стало легче.

Но достать деньги сейчас, перед ним, было бы тактической ошибкой. Показав свои ресурсы, я бы потерял контроль над ситуацией. А выкупиться было надо. Тот самый внутренний звоночек, который спасал мне жизнь не раз, уже настойчиво позвякивал.

— Слушай, — капитан лениво потянулся. — А может, тебе шиша нужна?

Я на миг оторопел. Какая ещё шиша? Наркотик? Оружие? Кодовое слово?

— Оратем! — позвал капитан, не дожидаясь моего ответа.

В кабинет просунулась голова веснушчатого мальчишки лет десяти.

— Покажи покупателю “шишу”. Только аккуратно, не как в прошлый раз.

— Угу, — кивнул мальчишка и махнул мне рукой.

— Мне бы людей выкупить, — попытался я вернуть разговор в знакомое русло.

— Давай так, — капитан откинулся на спинку стула, сложив руки на животе. — Ты официально покупаешь у стражи конфискованный товар — шишу. Ну, плюс комиссионные конечно, за беспокойство. А я тебя отпускаю. Простая и законная сделка.

— Всех. Я хотел бы выкупить всех.

— Ай, да ну и ладно! — он легко махнул рукой. — Всех так всех. Но смотри, бумагу составим, в канцелярию отправим. Всё честь по чести.

— Конечно, составим… Где подписаться?

В этот момент прозрачная пластинка планшета, лежавшая на столе, завибрировала с тихим гудением. Её поверхность начала стремительно зеленеть.

Капитан дёрнулся. Вся его вальяжность и сонливость испарились в одно мгновение. Он схватил планшет в руку и замер. Зелёный свет сменился тревожно—красным.