Глава 11

Раз уж расследование провалилось, я решил наведаться в шахту. Повариха-предательница сперла чью-то лошадь и удрала. Разумеется, за ней послали погоню, но так и не нашли. Скорее всего, отравительница сбежала аж в Оренбург и затерялась там. Ищи ее теперь.

Шахта встретила меня бурной деятельностью. Два тролля преданно стояли у входа и выглядели очень грозно, гномы сновали туда-сюда с тачками. Золото добывать они еще не начали, но подготовительная работа шла вовсю.

Шахтёрский городок, спасибо некроманту, выглядел гораздо лучше, чем в прошлый раз. Кучу старого шахтерского оборудования, десять лет простаивавшего без дела, починили и привели в нормальный вид, недостающее купили. Появилась и нормальная мебель взамен старой, покореженной и местами рассыпавшейся (тоже каменная, понятия не имею, где Игорь ее взял), и инструменты, и еда, и даже попоны для пони. Да и сами гномы казались довольными жизнью. Денег я им, правда, так и не заплатил, но осчастливил пачкой акций. Перед этим, правда, пришлось долго объяснять Швотенберцу, что за бумажки я ему сую, но в итоге гном остался доволен. Тем более, часть коротышкам я выделил довольно нехилую. Можно было и меньше, но это ведь они здесь горбатятся, а не я. В некотором роде это и их шахта тоже. Не хочу быть злым-презлым капиталистом, заставляющим угнетенных работать на себя за копейки.

Поздоровавшись со всеми встречными гномами, я подошел к троллям.

— Как твои дела?

— Моя хорошо, — ответил Большой Валун. Все имена троллей были так или иначе связаны с камнями и не отличались разнообразием. Подумал немного и добавил: — только моя не хотеть работать.

Это что еще за новости?!

— Но почему? Разве вам здесь плохо?

— Твоя обманывать. Твоя обещать деньги.

А, вот оно что. Затея всучить троллям акции провалилась — они для этого оказались слишком тупыми. Но мы же, вроде как, договорились об отложенной оплате.

— Я же сказал, деньги будут, но попозже.

— Моя передумать.

Я с удивлением посмотрел на тролля. Чего это он? Понимаю, что это даже звучит абсурдно, но тролль, кажется, покраснел. Огромная каменюка избегала встречаться со мной взглядом, а в исполинских ручищах нервно теребила молодое деревце. Тролль смущался и явно что-то не договаривал.

— Твоя должна давать деньги. Но моя может подождать. Если твоя моей помочь, — наконец, родил тролль.

Ого! Что троллю может быть от меня надо?

— Я очень постараюсь, — заверил я. — А в чем помочь?

Тролль покосился на своего товарища.

— Моя не мочь сейчас говорить. Моя хотеть, чтобы, когда наша говорить, рядом никто не быть. Твоя ходить с моя за тот холм?

Я пожал плечами.

— Ладно.

Интересно, что у него там за проблемы. Гномы обижают?

Отведя тролля в сторону, я выжидательно уставился на него. Большой Валун переминался с ноги на ногу.

— Ну, говори, что у тебя там случилось?

— А твоя точно помогать?

— Точно, точно, — заверил я.

Тролль, наконец, решился.

— Моя страдать. — Тролль кивнул в сторону шахты, где его сородич по-прежнему нес пост. — Твердый Кремень меня не любить.

— Твердый Кремень? — я вспомнил второго тролля, молчаливого и как никогда лучше подходящего к своему имени и внешностью, и повадками. — Так она девочка?!

— Конечно, — тролль посмотрел на меня, как на идиота. — Она баба быть. Я мужик быть. Мы совсем разные быть. Как глупый людь не замечать. Только она меня не любить. А я грустить здесь один. Людь помогать, сделать, чтобы она меня любить. А я работать на людь и золото не просить.

Ну нифига себе побочный квест!

— А вы с ней давно знакомы? — спросил я, не зная, что еще сказать. Девушки к моим ногам, конечно, всегда падали, но в деле соблазнения троллих я экспертом себя не чувствовал.

— Два года быть. Мы сначала просто друзья быть, а потом я ее полюбить. А она не любить. Говорить, уйди, глупый тролль, — Большой Валун шмыгнул носом. — Как сделать, чтоб она меня любить?

— Цветок ей подари, — предположил я.

— Я дарить, — оживился Большой Валун. — Такой вот брать и дарить, — в доказательство своих слов тролль без особых усилий выдернул из земли молодую березку. Ну да, какая дама, такой и цветочек. — А она смеяться, говорить, цветы скучно. Подари мне подарок, говорить.

— А ты дарил?

— Дарить, — сокрушенно произнес тролль. — Камень дарить, как все тролли. Она говорить: фу. Тогда я большой камень дарить. Она говорить: фу. Тогда я находить и красный камень дарить, красный камень никто не дарить, хороший камень. А она говорить: фу. Говорить: хотеть камень, которого ни у кого не быть. Мои камни не хотеть. А где брать камни, которые ни у кого не быть?

Мне пришла в голову идея. Я дружески похлопал тролля по руке, поскольку до плеча мне было не дотянуться.

— Я тебе добуду такой камень. Ты же тогда будешь работать?

— Буду! — тролль просиял. — Моя работать. Хорошо работать, и день работать, и ночь. Только пусть твоя мне помогать.

— Помогу, помогу, — заверил я. — Вы мне тут еще троллят наделаете. Ради денег, в смысле, торжества любви, я готов на все.

* * *

— Ну вы, батенька, и извращенец, — с чувством произнес гном ремесленник, когда я обрисовал ему, что именно хочу выточить из камня. Каменный идол, которого я не так давно вытащил из воздуха, конечно, уже испарился, зато неизгладимое впечатление от него у меня осталось. Если уж и есть где-то камень, который ни у кого не быть, так вот он! Такого уродца слепить ни один здравый ум не догадается.

— Где ж вы, позвольте узнать, такое выкопали? — продолжал удивляться гном, разглядывая рисунок.

— Секрет фирмы.

— А срамное место обязательно таким большим делать? На что оно ему такое?

— Обязательно. Чтобы размножаться и делать другие камни, — авторитетно ответил я.

— Ладно, хозяин барин. Главное, чтоб жена моя этого не увидела. Пять золотых с вас.

Я вздохнул и протянул деньги. Дорого, но тролль-охранник мне нужен.

В Лазарево мы поехали на следующий день после визита в шахту. С собой я планировал взять только пару солдат для охраны, но в последний момент за нами увязался Петька. Мальчишка каждый визит в город воспринимал, как большое приключение, так что я не смог отказать любимцу. Даже дал ему пару монет и отправил в лавку кондитера купить себе что-нибудь, пока я торчу у каменщика. Пусть малец порадуется.

Неожиданно на улице громко заржал Инцитат. Именно заржал, как лошадь, но я отчетливо понял: четвероногий друг зовет меня. Насколько я знаю своего чудо-коня, он не ржет понапрасну.

Я выскочил из лавки и подошел к своим. Вроде, все спокойно: охранники стоят на месте, горожане чинно идут мимо, по городу никто не бегает. Я подошел к коню.

— Что случилось?

— Ничего, Ваше Сиятельство, — удивлённо ответил солдат.

— Да подожди, я с конем разговариваю.

— Мальчик ваш. Он вышел из лавки и пошел за каким-то неизвестным мне господином. Я подумал, надо вам об этом сказать.

Я потрепал коня по холке.

— Спасибо, Инцитат. Куда пошел?

Конь махнул хвостом.

Я повернулся к солдатам:

— Где Петька?

Те недоуменно переглянулись.

— Вы ж в лавку его послали, Ваше Сиятельство.

— И он не выходил?

— Вроде, нет, — неуверенно протянул один. — Мы все туда, где вы были, смотрели, Ваше Сиятельство, не случилось бы чего.

Прекрасная у меня охрана, конь видит, а они нет. Я раздраженно махнул рукой и приказал:

— Быстро, в ту сторону.

— Верхом? — уточнил солдат.

Я оглядел привязанных к столбику коней. Скакать верхом по узким городским улицам то еще удовольствие, да и мы привлечем слишком много внимания. Так что пусть стоят. Надеюсь, графских лошадей не сопрут, да и Инцитат за ними присмотрит.

Мы быстро двинулись вперед по улице. Горожане расступались перед нами. Знают графа в лицо, с удовольствием отметил я, а не знают, так видят мой богатый наряд и принимают разумное решение свалить с дороги.

Я вертел головой по сторонам, но Петьки видно не было. Ежу понятно, кого он там мог увидеть. Если не своего городского дружка, что вряд ли, то того самого загадочного хахаля пропавшей служанки. И юный дурак, конечно же, вместо того, чтобы позвать меня, решил сам поиграть в шпиона. Как бы эта игра не вышла для него боком.

Поняв, что высматривать Петьку в толпе — дело гиблое, я поймал за руку какую-то женщину. Та испуганно уставилась на меня.

— Ваше Сиятельство…

— Ты видела здесь ребенка? Шустрого, кучерявого, темноволосого, темноглазого?

Женщина указала рукой в переулок. Я кивнул в знак благодарности и ринулся туда.

Переулок был таким узким, что там плечом к плечу с трудом могли пройти два человека, и заканчивался тупиком. Ни мальчишки, ни загадочного мужика нигде не было. Вот черт!

С другой стороны, не сквозь землю же они провалились. Наверняка наш отравитель юркнул в один из домов, а мальчишку заманил следом. Осталось выяснить, в какой именно.

Я быстро прикинул, как в короткий срок обшарить дюжину домишек, но тут судьба мне помогла. Из самого последнего дома слева раздался грохот. Мы с солдатами переглянулись и ринулись туда.

Дверь оказалась заперта, но мои дюжие молодцы ее вышибли. А не вышибли бы, так я бы помог магией.

Нашим взорам открылось убранство жилища нищающего, но пока еще полностью не обнищавшего горожанина. Земляной пол, бывшая когда-то добротной, но очень старая мебель, ободранные стены. И никого.

Свет почти не проникал сквозь закопчённые окна, я подавил желание зажечь магический светильник. Еще неудачно махну рукой и спалю здесь все, будет немного неловко. Разглядим так, все же, на дворе не ночь.

Где здесь можно спрятаться? Я повертел головой и заметил светлое пятно на полу. Как будто бы раньше здесь стоял диван, защищая доски от оседающей на них грязи, но теперь его передвинули. Зачем?

Приглядевшись, я заметил выкрашенное светлой краской кольцо. Вход в подвал. Фу, как банально.

Солдаты налегли на кольцо, и крышка подвала неохотно поднялась. А она тяжелая, судя по тому, как они пыхтят от натуги. Я все-таки создал небольшой огненный шар, тут же озаривший дом неровным светом. А то так, чего доброго, и ноги можно переломать, спускаясь.

Жестом отстранив солдат, я полез первым. В конце концов, граф я или кто? Подвал оказался неглубоким, при желании в него можно было даже просто спрыгнуть, минуя лестницу. Внизу обнаружился темноволосый мужик лет сорока. Глаза у него были злобные, как у хорька, а в руке он держал нож, приставленный к горлу мальчугана с мешком на голове. В последнем я узнал Петьку.

— Не подходи, — угрожающе прошипел отравитель. — А то убью его.

Я брезгливо поморщился. Много я в жизни знал уродов, сам не святой, но чтобы брать в заложники детей? За такое в аду определённо приготовлен отдельный котел.

— Отпусти его, а то будет больно, — предупредил я.

Подонок осклабился:

— И что ты мне сделаешь, благородный? Ты же у нас без Дара.

Можно было, конечно, наглядно продемонстрировать мудаку, как он не прав, но мне не хотелось на эту погань даже Силу тратить. Поэтому я просто зарядил воздушным кулаком ему в лоб, да с такой силой, что отравитель выронил нож и рухнул навзничь.

Я тут же подскочил и стащил мешок с головы мальчишки. Глаза у него были круглыми от ужаса, но, кажется, он был в порядке.

Отравитель на земле застонал, приходя в себя. Ну и вкусы у нашей кухарки, урод же уродом. Не дожидаясь моего приказа, мои верные солдаты уже опутывали убийцу веревкой, найденной тут же в подвале. Я, не удержавшись, пнул пленника в солнечное сплетение, отчего тот зашипел и свернулся от боли. Так тебе и надо!

— Кто твой наниматель?

В ответ убийца плюнул на пол. Ладно, наградим его еще одним пинком.

— Отвечай, если не хочешь, чтобы я запалил на тебе рубаху. Или чтобы в твоих кишках поселились тараканы.

Последняя угроза урода, кажется, проняла. В крысиных глазках промелькнул страх.

— А ты так можешь?

Не знаю, не пробовал, но сообщать об этом не собираюсь.

— Могу, — зловеще произнес я. — Так кто тебя нанял?

— Не знаю, — сквозь зубы проговорил убийца. — Я его не видел.

— Да неужели? С неба спустился ангел и приказал грохнуть графа Лазарева?

— Он был в капюшоне, — буркнул убийца. — И в плаще. Лица не видно, если б не мужской голос, даже не понять, мужик или баба.

— Какой голос? — тут же уцепился за это я. — В нем было что-то особенное?

— Нет. Голос как голос.

— Какие-нибудь приметы у него были?

— Нет. Говорю же, не видел я его толком. Только…

Наемник замолчал.

— Только что?

— Татуировка у него была, — нехотя проговорил наемник. — Рукав задрался, и я увидел. В виде серпа.

В виде серпа? И молота?

— Что тебе приказали? Тот человек говорил, зачем понадобилось меня убивать?

— Нет. Приказали убрать вас и все. Я сначала думал сам в дом напроситься, устроиться каким-нибудь конюхом, потом встретил эту вашу Аньку. И понял, зачем лезть, когда можно запудрить мозги девке-дуре.

Я скривился. Я б такую рожу не только в конюхи не взял, а даже в лошади, а у Аньки оказался вкус похуже.

— И чем ты ей их пудрил?

— Известно, чем. Говорил, заработаем денег и сбежим вместе. Дал яд, сказал, барину только немного поплохеет и оклемается, ничего страшного.

— Что ж не сбежали? И что ж она не сбежала? — добавил я скорее для самого себя.

Наемник пожал плечами и тут же поморщился от боли.

— А на что бежать? Вам же не поплохело.

Ну да, логично.

— Я хотел ее еще раз подговорить, только не успел. Вы меня первые нашли.

Итак, кто-то очень хочет меня убить. Даже придумал сложную схему, включил в нее несколько подставных лиц. Что-то мне подсказывало, что таинственный наниматель — не сам заказчик, а всего лишь еще одно звено цепи. Из зацепок у нас только татуировка. Так себе, конечно, улика, но лучше, чем ничего.

Я с отвращением оглядел наемника. А с этим-то что делать?

Злость и здоровое желание сделать мир чище подсказывали убить на месте, а тело где-нибудь закопать. С другой стороны, я все-таки не убийца, да и потенциальные проблемы с законом мне ни к чему. Второй вариант — сдать урода в полицию и обвинить в нападении на ребенка. Но тогда начнутся ненужные вопросы и придется рассказать о покушении, а этого мне почему-то не хотелось. Вот не хотелось, и все. Сам доведу это дело до конца.

Но, если не в полицию, то куда?

— Пошли, — я принял решение. — Отправишься к стражам порядка.

— За что? — попытался обнаглеть хорек.

— За покушение на убийство.

— А чем докажете, что я вас убить хотел?

Я сделал круглые глаза:

— А кто говорит обо мне? Ты чуть не зарезал ребенка, мы все это видели. За такое полагается повешенье.

Солдаты вытолкали наемника со связанными руками из дома. Видя ужас в глазах Петьки, я с трудом сдерживался, чтобы не прибить урода на месте. Мальчишка старался держаться молодцом, но ладонь его, которую я сжал, была мокрой от пота.

Где там в подотчетном мне городе отделение полиции?

Я только собрался задать этот вопрос, выдав его за риторический, но тут наемник вдруг ударил одного из держащих его гвардейцев головой в нос. Пнул другого в колено, вырвался из рук и сиганул через улицу.

Дальше все произошло одновременно. Я вскинул руку, намереваясь запустить в беглеца заклинанием, завопила какая-то женщина, заржала лошадь и послышался отвратительный хруст. Неудавшийся отравитель убежал недалеко. Жизнь его закончилась под копытами вылетевшей из-за поворота лошади.

Я закрыл рукой глаза мальчишке, не желая, чтобы он смотрел на растекающуюся под проломленной головой лужу крови. Кто ж так носится по городу в повозке, ГИБДД на них нет. С другой стороны, жалеть наемника я уж точно не буду. Наоборот, так ему и надо. Есть все-таки и в этом мире справедливость.

* * *

— Под лошадь? — удивился некромант, когда я рассказал ему о незапланированном приключении в Лазарево. Мы уже традиционно сидели у меня в гостиной, я разглядывал свой любимый артефакт.

— Именно. И легким испугом, к счастью или к несчастью, не отделался. Причем он почти ничего мне не рассказал. Только признался, что у нанимателя была татуировка на руке в виде серпа. Видел такую когда-нибудь?

Игорь нахмурил брови.

— Не припоминаю. Может, в полицию обратиться?

— Не хочу, — упрямо заявил я. — Разберемся во всем своими силами. Кстати, давно собирался у тебя спросить. Что еще за магия Шахинов? Я все время про нее слышу, но так до сих пор и не понял, что именно она из себя представляет.

Некромант хмыкнул.

— Хочешь сказать, ты уже пару недель как попал в это тело, но до сих пор не удосужился узнать ничего про собственную жену? Мда, Вик, супруг из тебя так себе. Пожалуй, тогда я тоже оставлю тебя в неведении.

— Не вредничай, — буркнул я. — Я хотел, но все времени не было.

— Ладно, так и быть, просвещу тебя. Шахины — древний Род Одаренных из Османской Империи. По легенде они происходят от магов Расколотого мира и вообще полулюди-полудухи, хотя такое о себе утверждает чуть ли не каждый благородный Род. Они всегда обладали большой Силой, причем в основном боевой. Лет сто назад этот Род среди османов был одним из самых могущественных и даже чуть ли не претендовал на верховную власть, но потом проиграл политическую битву и впал в немилость. Часть Шахинов истребили, часть сбежала, в том числе и в Российскую Империю. Осели здесь, ассимилировались, но некоторые свои традиции сохранили. А надо сказать, что даже в Османской Империи Шахины выделялись своими обычаями. В частности, у них считается страшным позором для женщины быть у мужа единственной женой. Раз мужчина больше никому не нужен, значит, женщина выбрала убогого и должна быть за это осмеяна.

— Да, это я уже понял, — заверил я.

— Так что советую тебе все-таки наладить отношения с Турчаниновой. Лидия злится, что у тебя срывается очередная помолвка. А боевой маг в гневе, знаешь ли, дело опасное. Особенно когда ты на этом боевом маге женат. Ладно, — подвел итог некромант, — фиг с ними с Шахинами, давай думать, где взять денег. Нужно еще пятьдесят тысяч, а время поджимает. Пока первоочередная задача — выкупить усадьбу.

— Что-что выкупить?!

Я резко обернулся. На пороге стояла Лидия. Вот блин!

Само собой, о том, что мы скоро станем немножечко бездомными, я ей не рассказывал. Об отравлении тоже, но первую часть разговора она, судя по всему, не слышала. Глядя на разгневанно упирающую руки в бока жену, я понял, что для семейного скандала хватит и второй.

— Виктор, ты что, заложил усадьбу? Ты с ума сошел?!

— Дорогая, у меня все под контролем, — попытался успокоить ее я. — Мне просто нужно было немного денег, поэтому пришлось взять небольшой залог. Но в самое ближайшее время мы ее выкупим.

— Выкупим? Да как ты мог, это же наш дом!!!

— Лидия, ничего страшного не происходит. Просто я…

Волна магии пролетела мимо меня и с треском врезалась в стену, являя собой живую иллюстрацию к рассуждениям Игоря о боевом маге в гневе. Пасторальная картина с котиками, висевшая здесь, наверное, долгие годы, упала на пол, стекло треснуло. Вот блин, ну не казалась же истеричкой!

— И слышать ничего не хочу! — отрезала жена, развернулась на каблуках и треснула дверью с такой силой, что та чуть не развалилась. — Я-то думала, ты взялся за ум, а ты…

Я тяжко вздохнул. Мда, неудачно вышло. Похоже, секса сегодня не будет.

Да пошло оно все! Все достали.

Я повернулся к некроманту:

— Игорь, давай выпьем.

— Ты же знаешь, я не пью.

— Ну да, ну да. Не пьешь, не трахаешься, поскольку это уменьшает твою драгоценную некромантскую силу, я помню. Но иногда-то можно.

Кузен отрицательно покачал головой.

— У меня и так голова раскалывается с самого утра, если мы еще и выпьем, я совсем лягу. Так что извини, Вик, не в этот раз.

— Тоже мне, друг называется. Мне в этом чертовом доме, кроме тебя, даже выпить не с кем. — Меня вдруг посетила идея. — Хотя нет, есть с кем. Ну и фиг с тобой.

* * *

— Так вот, жена меня не любит, — в очередной раз поделился я, ерзая на соломе и вливая в себя очередную стопку водки. В глазах потихоньку начинало двоиться, ну и ладно. В конце концов, имеет граф право напиться в собственном имении.

— А меня — ее кобыла, — грустно ответил Инцитат. — Уж я к ней и так, и так, а она ни в какую. А ведь она прекрасна, как утренняя заря!

Я подлил коню еще воды и сунул под нос морковку. Морковка тут же исчезла.

— Все бабы дуры, даже если они лошади! — постарался я утешить коня.

— Ага!

— Усадьбу, говорит, заложил. Ик, да это вообще был не я. Я ее, наоборот, выкладываю обратно! Зарабатываю, тружусь в поте лица. А эта дура и слушать не стала, ушла, хлопнула дверью. Вот женюсь на рыжей, а эту выгоню.

— Рыжая — это хорошо, — поддержал Инцитат. — Ласточка вон тоже гнедая. Только она в мою сторону и не смотрит. Представляешь, она все смотрит на Бурана. Его же кроме кобыл и овса ничего не интересует. Зато он белый, сильный и красивый. А я что? Ни стати, ни хвоста. Я-то думал, это ничего, главное то, что в душе. Стихи ей читал, комплименты делал, а она только ржет и отворачивается. Не нужен ей мой внутренний мир.

— Все бабы дуры, — еще раз резюмировал я. Инцитат согласно похрустел.

— Ничего, Инцитат, — я похлопал коня по холке. — Вот мы тебя откормим, отпоим, залоснишься лучше Бурана. Все кобылы твои будут. Ик!

Я выпил снова и чуть было самым постыдным образом не рухнул вперед. Но-но-но, гравитация, никто еще не ставил Вика Лазарева на колени, и ты не будешь! От очередной порции алкоголя душа моя требовала вершить добрые дела.

— Ик! цитат, — снова икнул я, — а у тебя есть мечта?

Конь замялся.

— Если вам интересно, милостивый государь.

— Конечно, интересно, мы ведь с тобой друзья, — подбодрил я коня.

— Я хочу научиться читать, — признался Инцитат, смущенно потупившись. — Но это невозможно, увы. Я наделен способностью говорить, но не понимать печатный текст. А мне бы так хотелось… Книги — кладезь знаний и мудрости, но, увы, лошадям они недоступны.

— И всего-то? Я сам буду тебе читать! — возвестил я, чувствуя радость от того, что легко и просто могу кого-то осчастливить. — Вслух! Да прямо сейчас и начну, по памяти.

Я напряг отравленные алкоголем мозги, силясь вспомнить какой-нибудь кладезь поинтереснее. На ум приходили только телефонный справочник и камасутра.

— О, Инцитат, стихи! — возвестил я. — Классика, ик, мировой поэзии. Однажды в студеную зимнюю пору лошадь примерзла…

Я запнулся, поняв, что Инцитат, наверное, обидится. Конь между тем смотрел на меня с интересом.

— Куда примерзла?

— Забудь. Я тебе другой прочитаю, ик! Только мы с конем по полю… ик!

Тут гравитация все-таки победила, и благородный граф Лазарев рухнул своей благородной мордой прямо в сено.

— Знаешь, Инцитат, ты отличный собеседник, — пробормотал я, чувствуя, как мое сознание куда-то уплывает. — Ты — мой единственный друг! Вот сделаю тебя управляющим вместо Игоря. А лучше вообще бароном. Нет, графом, как я. Сенатором! И почему я подумал про сенатора…

Я в последний раз икнул, и все поглотила тьма.