Глава 14

Ехать с родственным визитом пришлось все-таки одному. Лидия собиралась составить мне компанию, но с утра у нее разболелась голова. Давешние магические эксперименты не прошли для девушки даром. Игоря я так и не уломал, а потому явился пред светлые дядюшкины очи один, не считая пары человек охраны. Ну и коня, разумеется.

— Инцитат, помнишь, о чем мы договаривались? Гляди в оба и высматривай человека с татуировкой, это очень важно.

— Но где я буду его высматривать, меня же в конюшню поставят?

— Не поставят. Смотри, солнышко, тепло, хорошо, постоишь на улице. Скажу дядюшке, что ты хочешь подышать свежим воздухом.

На самом деле я плохо представлял себе, как буду аргументировать свое желание оставить коня во дворе, но тут мне улыбнулась удача. Рядом с конюшней сновали какие-то люди, а несколько лошадей стояли снаружи. Похожи они при этом были на жильцов, у которых дома травят тараканов.

Едва я слез с Инцитата, как дядюшка распахнул навстречу свои широкие и, несмотря на обеденный час, пахнущие крепким алкоголем объятия.

— Виктор! Мой мальчик, как хорошо, что ты приехал!

— Я тоже рад вас видеть, дядюшка, — заверил я. — А чего у вас лошади на улице прохлаждаются?

Дядюшка досадливо махнул рукой.

— Да в конюшнях сломалась какая-то доска. Вроде, нестрашно, но я приказал мужикам прибить на место. Ну и уборку сделать заодно. Лошади пока могут и тут постоять, они у меня смирные. Но твоему мы найдем стойло, не переживай.

— Нет-нет, — торопливо отказался я. — Не смею вас обременять. Инцитат прекрасно может постоять вместе со всеми. Он очень умный конь.

Умный конь был полностью согласен. Взгляд его все время косил в сторону ничем не примечательной кобылки, пощипывавшей траву. Если бы она была человеком, то наверняка стала бы какой-нибудь дуэньей или компаньонкой у не слишком знатной дамы. Невнятного серого окраса, с редкой гривой и большими печальными глазами, конкурс «Мисс конюшня» она бы явно не выиграла. Но Инцитат, кажется, заинтересовался.

— Какая у вас лошадка симпатичная, — указал я в сторону кобылы.

— А, да это Груня, лошадь экономки. Славная кобыла, только очень пугливая. Ну что, Виктор, пойдем в дом?

— Следи в оба глаза, — напоследок напутствовал я коня и двинулся следом за дядюшкой.

Имение дядюшки было хоть и небольшим, но ухоженным. Очевидно, барон Лазарев держал хороших слуг, раз за полгода без хозяина дом и сад не пришли в запустение. А еще я отметил, что большинство слуг были довольно упитанными. Очевидно, любовь к тому, чтобы хорошо поесть, в этом доме всячески культивировалась и передавалась от господина к слугам.

Дядюшка был не один. Та самая кузина, которая пропустила мой великий акциявтирательный прием, сказавшись больной, робко улыбнулась мне и позволила поцеловать руку. Игорь уже провел мне краткий ликбез, из которого я узнал, что зовут юную деву Фаина, училась она в Англии, обладает нежным характером, впечатлительной натурой и практически безграничной дядюшкиной любовью. И действительно, толстый барон смотрел на нее с обожанием.

Девушка оказалась хрупкой, как хрустальная ваза, и почти прозрачной: фарфоровая кожа, тонкие пальцы, золотистые локоны, трепещущие длинные ресницы. Да она осчастливит какого-нибудь мужчину, когда чуть подрастет. Впрочем, она уже подросла, только выглядит моложе и ведет себя чересчур робко. Семнадцать лет, пора собираться замуж.

— Фаиночка, помнишь Виктора? — представил меня дядюшка. — Витя, смотри, какая красавица выросла. Пять лет вы не виделись, не меньше! Была совсем девчонка, а теперь невеста. Любому князю честь сделает!

Фаиночка в ответ на комплименты только краснела и кивала.

Устроенным в честь моего приезда скромным ужином можно было накормить небольшую деревню и еще часть провизии оставить на черный день. Болтовня лилась из дядюшки рекой, иногда спотыкаясь о необходимость прожевать какой-нибудь небольшой кусочек, который еле помещался на тарелке. Фаина являлась по совместительству и украшением обеда, и главной темой для беседы. Как Фаиночка прекрасно вышивает, как Фаиночка хорошо поет, как она лучше всех училась, как играет на арфе, как в Англии их принимал сам герцог какой-то там и восхищался ее красотой.

Наконец, тема Фаиночки иссякла, и дядюшка перешел к расспросам обо всем и ни о чем. Как мои дела, как жена, как хозяйство, правда ли, что я умудрился нанять троллей на службу, как себя чувствует двоюродная бабушка баронесса какая-то там. Тут я напрягся, но, к счастью, мысль дядюшки уже летела дальше. Как все в мире родственники, он спрашивал не для того, чтобы услышать ответ, ему просто нравился сам процесс.

Я ненароком изучал барона Лазарева. Честно говоря, он не был похож на человека, замыслившего коварное убийство племянника. Обычный толстый дядюшка, себе на уме, конечно, но в разумных пределах. Тем не менее, как-то так получалось, что ни одно блюдо я не пробовал первым. Увлеченно что-то рассказывал и клал кусок в рот только после того, как это сделает дядюшка. Конечно, вряд ли барон решится отравить меня в собственном доме, если он вообще в этом замешан, но осторожность никогда не бывает лишней.

Поняв, что еще немного скромного обеда — и я приму форму шара, я отставил тарелку и решил, что пора переводить разговор на интересующую меня тему.

— Игорь говорил, вы любите книги, дядюшка.

При имени некроманта дядюшка поморщился, как от зубной боли.

— Лиза любила, царствие ей небесное. Все собирала, собирала. Особенно про наш Род, про Лазаревых. Драконами увлекалась. Верила, что когда-нибудь они вернутся. Я ей говорил бросать эти глупости, что никаких драконов нет. Вот теперь и ее тоже нет.

Дядюшка шмыгнул носом. С отличие от меня, старавшегося пить ровно столько, сколько надо, чтобы не обидеть хозяина, дядюшка уже неплохо опустошил графин с водкой.

— А можно взглянуть на книги?

Дядюшка пожал плечами.

— Смотри, конечно, Вик. Что ты спрашиваешь, я же тебя на руках качал, конечно, можно. Мой дом — твой дом.

Ого как. А можно тогда вынести вот это столовое серебро и вон ту картину, думаю, за них много дадут в ломбарде? Ладно, ладно, шучу. Почти.

Библиотека обнаружилась на втором этаже дома. Книг здесь было в несколько раз больше, чем у меня, но общая концепция не изменилась: большинство стояли забытыми на пыльных полках и только пара штук валялась на столе, выглядя востребованными. Что там, опять голые женщины?

Я открыл выглядевший самым читаемым томик. А, ну да, я же у дядюшки, какие тут голые женщины. Меня приветствовала красочными картинками и призывными описаниями «Книга о вкусной и здоровой пище». В этом доме грех чревоугодия поверг похоть с разгромным счетом и даже немного попинал ее ногами после победы.

Надо побыстрее найти нужное, проторчать здесь полдня было бы невежливо. К счастью, покойная жена дядюшки была человеком педантичным — под книги о драконах была выделена отдельная полочка. Именно полочка, на полку она габаритами не тянула. Что ж, будем работать с тем, что есть.

Первым делом я отложил в сторону копии моих домашних фолиантов. Эту ерунду я уже читал, спасибо.

Покойная тетушка и правда живо интересовалась историей рода Лазаревых. А я и не знал, что мы были такими крутыми. Лет двести назад мой предок был вхож к самому Императору, причем чуть ли не открывал к нему дверь с ноги. Род Лазаревых был могуч и грозен, гласили книги, никто не мог сравниться с ним ни в силе, ни в богатстве. Вообще логично, с теми, у кого есть драконы, способные превратить любого недоброжелателя в большой и очень печальный шашлык, и правда сложно сравниться тем, у кого драконов нет. Один из моих предков, очевидно, очень проникся этой идеей и, по слухам, начал подумывать, что у Императора в принципе тоже нет драконов, после чего вскоре упал с лошади и сломал себе шею. Событие, безусловно, рядовое и ничуть не подозрительное, особенно учитывая, что граф слыл непревзойденным наездником, подпруга у коня вдруг порвалась в самый неподходящий момент, а сам конь взвился на дыбы без видимых причин. Наследник бедолаги и все его потомки намек поняли и больше крамолы не замышляли, что позволило Роду Лазаревых жить долго и счастливо.

А потом драконы начали хиреть и в конце концов вымерли. Вместе с ними вымерло и могущество Рода: уход драконов крайне неудачно наложился на несколько поколений графов-идиотов.

Вот только о том, куда именно делись драконы, я информации найти не смог, как ни старался. Вымерли и все. И пришел Роду Лазаревых полный пи…

Итак, моя вторая попытка заделаться библиографом увенчалась тем же, что и первая: триумфальным ничем. Можно, конечно, попытаться найти какую-нибудь городскую библиотеку, где меня снова будет ждать триумфальное ничего, но вряд там будет больше информации о Роде Лазаревых, чем у самих Лазаревых. О том, как использовать артефакт, никто не знает, магия на него не действует. Так что же с ним делать, черт возьми?

Ладно, подумаю об этом потом. Когда вернусь домой, а еще лучше через неделю, когда выкуплю усадьбу и смогу расслабиться. Первым делом денежки, драконы потом.

Перейдем пока ко второму пункту плана. Поискать слугу с татуировкой.

Выполнимость пункта была сомнительна. Не просить же всю прислугу выстроиться передо мной строем и засучить рукава, в самом деле?

Я вышел из библиотеки и остановился прямо на лестнице, крепко задумавшись. Надо как-то рассмотреть слуг, не вызывая подозрений. Например, можно соврать, что потерял что-то в особняке, и попросить дядюшку организовать поисковую операцию. Или попросить приготовить что-нибудь эдакое и под этим предлогом зайти к поварам. Правда, приготовленное потом придется есть, а в меня уже не влезет.

— Ваше Сиятельство, — раздался голос над ухом.

Я вынырнул из своих мыслей, вернувшись в реальный мир. Передо мной с виноватым видом стоял лакей, держа в руках здоровенный молоток. Ну да, встал тут барин на проезжей части, прямо посреди лестницы. Не знаю, на кой черт он тащит по усадьбе молоток, ну да ладно. Я посторонился, пропуская слугу. Руки его, несмотря на то, что в доме было жарко натоплено, скрывали длинные рукава. Я присмотрелся. На мгновение мне показалось, что из-под правого рукава что-то мелькнуло. Вот черт!

Хлопнула входная дверь, и слуга вышел во двор. Похоже, я только что упустил того самого подозреваемого, за которым и явился в усадьбу. Ладно, лакей никуда не денется. Скорее всего, пошел относить свой груз в какой-нибудь сарай. Вот и я пойду прогуляюсь по двору, не бежать же за ним, право слово. Тем более, мой верный конь стоит на посту. Иницитат наверняка видел, куда ушел слуга.

Я вышел во двор. Верный конь щипал траву, рядом паслась кобылка Груня.

— Здесь только что прошел человек с молотком в руках, ты его видел? — мысленно спросил я.

Инцитат повернулся ко мне. Вид у него был немного ошалелый, но на редкость счастливый. Похоже, этот четвероногий паразит даже не понял, что я ему сказал.

— Слуга, — повторил я. — С молотком. Куда он пошел?

Конь сконфуженно опустил голову.

— Видишь ли, Вик, кажется, я его не видел.

— Не видел? Что значит «не видел»?! Я поставил тебя следить!

— Нууу, я был немного занят…

Тут я заметил, что Инцитат какой-то взъерошенный, да и кобыла тоже. И трава вокруг вытоптана так, как будто они здесь не мирно стояли, а занимались интенсивными физическими упражнениями. Инцитат, блин!!!

— Инцитат, ну ты и животное! — с чувством произнес я. — Я поручил тебе важное дело, а ты решил потрахаться. Вот отравят меня, с кем ты будешь лясы точить?

— Любовь важнее любого дела, — пафосно возразил конь.

Я фыркнул.

— Вы со своей любовью два часа знакомы. Тем более, у тебя ж к Ласточке были большие чувства. Ты ей стихи читал, она была прекрасна, как утренняя заря, и все такое.

— Ласточка, может, и прекрасна, как утренняя заря. А Грушка зато дала! Которая дала, та и самая красивая, — выразил конь совокупную мудрость всего мужского населения всех миров.

— Инцитат, Инцитат, — вздохнул я. — Вот ты хоть и умный конь, а все одно мужлан.

— Сам-то, — фыркнул Инцитат.

— Но-но-но. В отличие от тебя, у меня нет таких проблем. Не родилась еще та женщина, которая бы меня отвергла!

Ладно, будем рассуждать логически. Куда может направиться лакей с молотком?

Я вспомнил, что в конюшнях дядюшка затеял ремонт. Вот и ответ на мой вопрос!

Недолго думая, я отправился к пустующим стойлам. Там и правда кипела работа: что-то отпиливали, что-то приколачивали, у мужика с молотком этот самый молоток отобрали, и он исполнял на данный момент функцию подай-принеси. Я отметил, что длинные рукава причиняют слуге изрядные неудобства, но он упорно отказывается их закатывать.

При виде меня работа в конюшне встала, слуги почтительно поклонились и уставились на меня. Я жестом подозвал молотоносца.

— Ты кто будешь?

— Федор я, — представился тот, смотря на меня с опаской.

— Пойдем-ка, Федор, дело есть.

Оставшиеся слуги проводили его сочувствующими взглядами. Думают, раз барин вдруг решил поговорить, ничего хорошего это не сулит. Правильно думают.

Заприметив какой-то пустой сарай, я завел туда слугу и красноречиво закрыл дверь. Тот покосился на дверь, на меня, потом на свои руки и сцепил пальцы в замок. Сейчас с него прямо можно было писать иллюстрацию к «на воре шапка горит» для какого-нибудь сборника пословиц и поговорок. Попался, отравитель.

— Холодно? — начал я светскую беседу, взглядом указывая на длинные рукава. — Как ты тепло одет, однако.

— Мерзлявый я, Ваше Сиятельство, — ответил слуга. — Как ни оденься, все холодно.

Я вскинул бровь в притворном удивлении.

— Да ладно? Апрель, на улице солнце палит, и холодно? Ай-ай-ай, совсем не следит дядюшка за своими людьми. Витаминов бы тебе попить, милый человек. А подними-ка рукава, будем проводить тебе сеанс закаливания.

Слуга затравленно взглянул на меня, но приказ не выполнил. Ну и наглость, совсем простолюдины распоясались.

— Федор, ты оглох, али как? Граф тебе вроде как приказывает.

— Не могу поднять, Ваше Сиятельство, — залепетал Федор. — Болезнь у меня кожная, потому рукавом и закрываю. Заразная, жуть, да вам и смотреть противно будет.

— Заразная? — невинно уточнил я. — Как же ты барона обслуживаешь, если ты заразный? Подвергаешь жизнь господина опасности, за такое и плетей можно получить.

Слуга окончательно поник. Ответить ему было нечего.

— Федор-Федор, — сочувственно протянул я. Ты совсем не умеешь врать. А ну поднимай рукав, живо!

Слуга с видом приговоренного к смертной казни принялся задирать рукав и умоляюще прошептал:

— Ваше Сиятельство, только не говорите барону!

Этот смерд меня еще и умоляет! Или выгораживает хозяина, пытаясь навести меня на мысль, что барон ни при чем. Ну уж нет, я не такой идиот, чтобы поверить, что слуга действовал без ведома господина. Сейчас я вытрясу из слуги все, что только можно, а потом останется придумать, как вывести дядюшку на чистую во… Да блин!

Я безнадежно вздохнул. На руке слуги красовался вовсе не серп. Там была набита баронесса Фаина в таком виде, что позавидовал бы и автор моей домашней камасутры. Чисто символическая одежда на ней прикрывала то, что прикрывать как раз необязательно, выставляя на всеобщее обозрение самое интересное, а формы вполне могли бы победить на конкурсе «Мисс сиськи Империи». Кольщик явно не с натуры набивал, вспомнил я хрупкую почти прозрачную девушку. Если Фаиночка это увидит, ее же удар хватит. Дядюшку, если увидит он, тоже, но чуть попозже: сначала это самый удар обрушится на голову безмозглого слуги. Причем летальный.

Федор стоял передо мной ни жив, ни мертв. Явно уверен, что барин удостоил его вниманием именно из-за этих порно-художеств и сейчас будет бить, возможно, ногами. Я почувствовал, что меня начинает разбирать смех. Нет, ну вот придурок.

— Ты совсем идиот или как? — ласково спросил я. — Дядюшка же тебя повесит, если такое увидит.

Федор, поняв по интонации, что барин вроде как не собирается четвертовать его на месте, решил закрепить успех и бухнулся на колени.

— Простите, Ваше Сиятельство! Дурак, дурак был!

Мда, даже жалко идиота. Я взял незадачливого слугу за плечо, поднимая с земли.

— Ладно, вставай, хватит пол полировать. Хоть зачем ты это сделал, можешь объяснить? Как можно было найти хоть одну причину для столь высокоинтеллектуального поступка?

— Сам не знаю, Ваше Сиятельство. Пьяный был, — повинился слуга. — Не соображал ничего. Нравится она мне очень.

В глазах мужика вдруг загорелась надежда.

— Ваше Сиятельство, а вы, говорят, маг великий. Последнее время только о вас и судачат, как вы ловко Жмурло уделали, а потом этого, Яковлева. И в портал тоже вы ходили с молодым графом. Магия в вас пробуждается, говорят, Дар. Все можете. Может, вы того, смогете ее свести? А то увидит барин, убьет ведь, да и перед баронессой неудобно. Кто, если не вы.

Ну да, кто, если не я, больше всех в этом графстве похож на удалителя татушек. Л — логика.

Тем не менее, слова слуги меня заинтересовали. Я таким искусством не владею, а вот Игорь… Кузен — некромант, им положено работать с плотью и всяким таким. Может, он и сможет решить для слуги его маленькую проблему. Вот только пусть тот сначала нам поможет.

— Я подумаю, — пообещал я. — Вот только зачем мне тебе помогать? Ты оскорбил мою кузину похабной картинкой, оскорбил меня нежеланием повиноваться. Выдрать тебя плетьми, да и все.

Слуга сник.

— Ну Ваше Сиятельство…

— Но я могу сменить гнев на милость, — вкрадчиво произнес я. — Если ты мне кое в чем поможешь. Видишь ли, я ищу человека с татуировкой на руке. Есть у вас тут в имении еще люди с татуировками?

— Да вы что! — ужаснулся слуга. — Да такой похабщины ни в жизнь никто больше набить не посмеет. Барон увидит и поминай, как звали. Я один дурак, — снова заныл слуга. — Пьяные мы были.

— С ЛЮБЫМИ татуировками, Федор, — устало произнес я. — Конкретно меня интересует татуировка с изображением серпа. Есть тут у кого-нибудь такая?

Слуга замотал головой.

— Нету, Ваше Сиятельство. Точно вам говорю, нету, я бы знал. Так вы ж мне того, поможете, Ваше Сиятельство?

Слуга смотрел на меня с такой надеждой, что я не смог ему отказать.

— Ладно, мы с Игорем как-нибудь приедем сюда вместе, и он посмотрит, что можно сделать.

Тут мне в голову пришла идея.

— Знаешь что, Федор. Можно доверить тебе секрет?

Слуга кивнул.

— Видишь ли, — я доверительно наклонился к слуге. — Одна моя знакомая, разумеется, я не могу назвать имени, интересуется бароном. Если ты понимаешь, о чем я. Вот только дама очень стеснительная, да и не может же она оказывать ему знаки внимания. И, главное, очень переживает, не занято ли сердце дядюшки. Почему-то бедняжка решила, что у барона непременно есть дама сердца, с которой он встречается тайно. Если дядюшка вдруг станет вести себя необычно или отправится на какую-то тайную встречу, ты не мог бы сообщить мне в следующий наш приезд? Незаметно, разумеется. Если сердце барона и правда несвободно, так пусть дама узнает об этом сейчас и не питает ложных надежд. Для нее это, разумеется, будет удар, но все же лучше так. Ты меня понимаешь?

— Дама интересуется бароном? — удивился слуга. В его голове явно всплыл образ дядюшки, интересоваться которым могут разве что диетологи. — Да кто ж в здравом уме… То есть конечно, Ваше Сиятельство, все сделаю, как вы сказали. Я, если хотите знать, не думаю, что у него баба есть, но коли вы говорите… Если женится барон на этой вашей знакомой, мы только рады будем, сколько можно одному жить. Чай, не старый еще.

Я кивнул. Отлично, нанимателя не нашел, зато заимел в доме дядюшки шпиона. Хотя, честно говоря, не думаю, что отравить меня пытался именно барон, ну не похож он на убийцу. Но тогда кто? Кто?

Вернулся от дядюшки я поздним вечером, объевшийся и уставший. Я раньше и не предполагал, что можно так устать от ужина, хоть и от второго. Когда услужливый дворецкий предложил мне перекусить с дороги, я посмотрел на него с таким ужасом, что тот прикусил язык. Я добрался до своих покоев и рухнул на кровать. Приходится признать, расследование особо не продвинулось, ну и пофиг. Завтра у меня свободный день, подумаю обо всем этом на свежую голову, заодно и о том, где взять оставшиеся тридцать тысяч. Никаких непредвиденных неприятностей ведь завтра не случится. Надеюсь.