Глава 16

На следующее утро меня бессовестно разбудили. Заколотили в дверь, не дождавшись ответа, бесцеремонно ее открыли, подбежали ко мне и принялись тормошить. Я вынырнул из объятий сна, проклиная все на свете и готовясь сказать пару ласковых той скотине, которая посмела нарушить мой покой. Хоть Игорь, хоть Лидия, да хоть сам Император: никто не смеет будить человека в пять утра! Сейчас они у меня получат, изверги.

Я разлепил глаза. К моему безмерному удивлению, тормошили меня не жена и не кузен, а насмерть перепуганный Покровский.

— Андрей?!

От удивления мне даже ругаться расхотелось.

— Что, черт побери, ты тут делаешь? Ночь на дворе! Когда ты приехал-то?

— Только что. Виктор, ты должен мне помочь!

Я тяжело сел на кровати, продирая глаза и массируя виски. Проклятье, голова болит, как и всегда при раннем подъеме.

— С чем помочь? Опять куда-нибудь слазать? — огрызнулся я.

— Хуже, — голосом смертника проговорил Андрей. — Гораздо хуже.

Только тут я заметил, что мой друг бледный, как утопленник, и, кажется, недавно побывал в драке. На лице царапина, одежда разорвана. Да у него реально что-то случилось. Дайте угадаю, на дурачка, вечно разъезжающего без охраны, напали-таки враги Рода?

— Ладно, пошли в гостиную, — буркнул я, завязывая халат. — Не на кровати же у меня сидеть. Почему вообще слуги тебя впустили, им не пришло в голову, что барин спит?

— Они и не хотели пускать, но я убедил, что дело серьезное.

— Поувольняю, — мрачно пообещал я. — Всех до одного. Лучше бы направили тебя Игоря будить, ей богу. А то это некромантская морда вечно отказывается со мной бухать.

— Так я его уже, — покаялся Покровский. — На самом деле именно он мне и нужен. То есть, ты тоже нужен, — быстро поправился Андрей, сообразив, что за поднятие с кровати в пять утра без особой надобности можно и в морду получить. — Мне нужны вы оба. Помоги мне, Вик, пожалуйста!

Кузен и правда оказался в гостиной. Выглядел он таким же злым и заспанным, хотя и успел одеться поприличнее, а не щеголял, как я, в халате. Определив его как наиболее толковый из двух имеющихся источник информации, я подсел к некроманту.

— Игорь, объясни хоть ты, что случилось?

— Пусть Андрей сам себе объяснит, не я же тут решил поиграться с запретной магией, — ехидно ответил некромант. Взглядом, которым он при этих словах наградил Покровского, можно было гвозди заколачивать.

— Какая еще запретная магия?!

Покровский покраснел и уставился в пол.

— Вик, помнишь, как мы доставали из Расколотого мира Скипетр Жизни?

— Еще бы не помнить. Я имею обыкновение помнить события, во время которых меня чуть не сожрали, — заверил я.

— Меня тогда удивило, что ты так и не спросил, зачем мне нужен этот скипетр и что он, собственно, делает.

Кстати, да. При моей-то любознательности артефакт меня не заинтересовал. Сначала я просто не верил в его существование, потом мы были заняты спасением своих жизней, а потом навалилась куча дел и про родовой артефакт Покровских я просто забыл. В душу ко мне начали закрадываться нехорошие подозрения.

— И что же он делает? — вкрадчиво спросил я.

— Поднимает мертвых.

— Твою мать!

Я не сдержался и присовокупил к ругательству еще пару выражений. Хорошенькую штуку мы достали из портала. Страшно представить, что случится с миром, если Андрей сейчас примется оживлять всех направо и налево. Конечно, перспектива научиться возвращать близких из небытия звучит заманчиво, но опыт просмотра фильмов про зомби-апокалипсис подсказывал мне, что это очень, очень плохая идея. Да и Император, судя по тому, что я успел о нем узнать, этого точно так не оставит, отберет артефакт себе.

Тем более, судя по похоронному виду Покровского, что-то пошло не так.

— И кого ты оживил? Любимую мамочку?

Воображение тут же нарисовало, как Андрей выходит из фамильного склепа под руку с весело пританцовывающим скелетом, от которого периодически отваливаются кости. Вряд ли за десять лет, что она покоится в могиле, от матери моего друга еще что-то осталось.

Андрей покачал головой.

— Нет. Оживить можно только тех, кто умер совсем недавно, чье тело еще не разложилось, — поведал мне великий эксперт по воскрешениям. — По крайней мере, так написано в книгах. У нас тут слуга с лестницы упал, вот я и решил… Я подумал…

— В общем, Андрей поднял зомби, — мрачно резюмировал Игорь. — И хочет, чтобы мы, то есть я, упокоили его, пока он не натворил бед.

— Я не хотел! — поспешно открестился Покровский. — Я думал, он снова станет нормальным человеком, мне и в голову не приходило, что артефакт так сработает. Если отец об этом узнает… Я заплачу двадцать пять тысяч, как и в прошлый раз, только сделайте что-нибудь!

— Тридцать.

— Тридцать, — покорно согласился Андрей.

Я тяжело вздохнул. Я, конечно, хотел по-быстрому отыскать способ собрать недостающую сумму, но не такой же. Ладно, где наша не пропадала. Встречайте, Виктор Лазарев — непревзойденный дуэлянт, покоритель женских сердец, победитель чудовищ и гроза зомбаков.

— И где теперь твой некро-слуга?

— Мы заперли его в сарае, — пробормотал Покровский. — Я сказал слугам взять все оружие, которое смогут найти, и сторожить дверь.

— И ты по-прежнему надеешься, что папочка об этом не узнает? — скептически осведомился я.

— Я сказал, что это дикий вервольф.

Я поперхнулся. Нет, я, конечно, давно смирился, что оборотни в этом мире — дело обычное, но мне почему-то казалось, они цивильные. Хотя, с другой стороны, с чего я это взял, я же ни одного не видел.

— Это ты хорошо придумал. Дикие вервольфы и правда опасны, хоть и не живут в наших лесах, — похвалил Покровского Игорь, сделав особое ударение на слове «дикие». Я благодарно взглянул на него. Это явно был ликбез для меня: есть злобные дикие оборотни и городские, которые еще ничего. Ну, я надеюсь.

— Значит, мы едем к тебе в имение отправлять на тот свет зомби?

Покровский кивнул.

— Вик, пожалуйста. Ну кто мне еще поможет!

— Андрей не рассказал тебе еще кое-что, — вклинился Игорь.

Я вопросительно посмотрел на Покровского.

— Ну, в общем… Перед тем, как оживлять слугу, я решил потренироваться…

— Зомбаков не один, а два, — снова дополнил Игорь.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, что этот день уже ни при каких обстоятельствах не сможет стать хуже.

— Андрей, тебе что, одного не хватило? А второй зомби где? Надеюсь, его вы тоже поймали?

— Само собой, — порадовал меня Андрей. — Больше того, я его связал.

— Ну слава богу. По крайней мере, есть надежда, что, пока мы тут болтаем, он не жрет чьи-то мозги.

Игорь с Андреем недоуменно уставились на меня.

— Мозги? Зачем зомби мозги? Всем известно, что они пожирают сердце.

Все-таки в какой-то странный мир я попал, воистину.

— И где твой зомби сейчас? Надеюсь, ты увез его подальше от вашего имения?

— Конечно, — подтвердил Покровский. — Он привязан к лошади. Я привез его сюда.

Некоторое время я молча пялился на Покровского, а потом выдал тираду из стольких нецензурных выражений, сколько, казалось, не было в моем словарном запасе.

— Покровский, ты гребаный дебил!!! Ты что, привез ко мне домой зомби?!

— Ну мне же нужен господин Игорь, чтобы упокоить его, — залепетал Андрей. — Вот я и подумал…

— Чем ты, мать твою, подумал?! Может, пока мы тут сидим, он уже сожрал половину моей прислуги!

— Что ты, Вик, он никого не жрет. Он очень мирный. В этом-то и проблема…

Я вздохнул, смиряясь с неизбежным. Итак, приятель-идиот привез прямо мне во двор ожившего мертвеца. Ничего, бывает, так сказать, издержки дружбы. Не знаю, грозит ли Империи вследствие этого зомби-апокалипсис, но личный апокалипсис для Покровского меня снедает непреодолимое желание устроить прямо сейчас и начать его с удара кулаком в глаз. Ладно, крепись, Вик, что возьмешь с убогого. Буду утешать себя мыслью, что за изгнание нечисти мне дадут денег.

— Ладно, я сейчас оденусь и пойдем к твоему зомбаку, — решил я. — Сначала хоть посмотрим на него, потом подумаем, что делать.

Злополучный зомби и правда был крепко привязан к седлу. Точнее, к седлу была привязана клетка, в которой он сидел. Ночной апрельский воздух холодил руки, а глаза мои медленно округлялись. Покровский, твою мать!!!

— Андрей, ты зачем хомяка в зомби превратил?!

В клетке и правда сидел хомяк, здоровый такой. Это тебе не домашний хомячок, который жил у меня в детстве и помещался на ладошке. Здоровенный хомячище, карбыш или как их там называют. С темно-рыжей шерстью, белыми разводами на морде и блестящими черными глазами. Хомячок заинтересованно посмотрел на меня, вытащил что-то из-за щеки и принялся жевать.

Вообще вел он себя на удивление мирно не то что для зомби, а даже для дикого хомяка, которые обычно бросаются в атаку на все, что движется. Его бы можно было даже счесть живым, если бы одна лапка не болталась на остатках сухожилий и из раны не виднелась кость и окровавленное мясо. Впрочем, хомяку это нисколько не мешало.

— Ты где его взял? — спросил я у Покровского.

— В капкан попался, — пояснил Андрей. — Его вообще, конечно, не на хомяка ставили. Я попросил охотников принести из леса какую-нибудь не слишком большую мертвую живность. Надо же было на ком-то эксперимент поставить.

— Я смотрю, эксперимент удался, — хмуро заключил я. — А тебя не смутило, что он, как бы это сказать, не совсем ожил?

— Но он же живой, — возразил Андрей. — Смотри, он жует, умывается. Он вообще не буйный, я и в клетку-то его посадил из чистой предосторожности. Думал, с Антипом так же будет, а он… Бросился на меня, я еле отбился, потом садовника чуть не убил. Мужики его впятером в сарай загнали. И зубищи такие, — Покровский поморщился, вспоминая.

— Ну, этого я могу упокоить, — некромант вышел вперед. — Отвяжите его, поставьте на землю и отойдите оба. Двух минут должно хватить.

Я снова посмотрел на хомяка. Тот доверчиво взглянул на меня глазами-бусинками и почесался.

— Игорь, стой, — решил я. — Зачем нам его убивать?

Некромант воззрился на меня так, словно я спросил, почему бы нам сейчас не пожевать кирпич.

— В смысле зачем?! Он зомби!

— Но он же никого не трогает. Сам слышал, Андрей говорил, что он не буйный. Скажи мне, как специалист, зомби всегда охотятся на людей?

— Как правило, — нехотя ответил некромант. — Зомби — злобные и опасные твари, они одержимы только кровью. Бывают исключения, когда воскрешенный сохраняет изначальную личность и не становится монстром, но это редкость. Хотя животных, как ты понимаешь, обычно из мертвых не поднимают. Это никому и в голову не приходит. Так что тут ничего определенного сказать не могу.

Я вспомнил дохлую лошадь, на которой я впервые въехал в свои владения.

— Ты же сам поднял коня после боя с мантикорой, помнишь?

— Это другое. Тот конь питался только моей магией и снова стал мертвым, когда я перестал его подпитывать. Настоящий зомби не нуждается в магии своего создателя, он создается раз и навсегда. Вик, мы не можем оставить зомби в живых. Это запретная магия, за такое в Империи вешают. Да нас уже должны повесить за то, что мы во все это ввязались. Надо упокоить его и как можно быстрее.

— Вот именно, нас уже есть за что повесить. А хомячка не дам, он жить хочет.

Я отвязал клетку и взял в руки. Хомяк-зомби, что характерно, даже не перестал жевать.

— Отнесем его ко мне, потом подумаем, куда девать.

Некромант обреченно застонал.

— Только не говори, что хочешь взять его в качестве домашнего питомца.

Я пожал плечами.

— А почему нет?

— Действительно, почему бы не завести хомячка-зомби?

— На нем не написано, что он зомби, — огрызнулся я. Посмотрел на висящую на кровавых ошметках лапку и добавил: — точнее, мы с этим что-нибудь придумаем. Смотри, какой хороший, — я помахал клеткой перед Игорем.

— Имя ему еще придумай, — буркнул некромант. — Любитель природы ты наш.

— Любить живую природу — это хорошо!

— Да, но эта-то дохлая! Это монстр, Вик!

— Он не дохлый, он воскрес, как Лазарь. О, точно! Лазарем и назову. Пошли, Лазарь, домой в Вифанию. А этот злого дядю-некроманта не слушай. Никакой ты не монстр, нормальный хомячок. Ну отваливаются от тебя куски, ну с кем не бывает.

Я сбегал до своих покоев, водрузив клетку на стол. Потом решу, куда девать хомяка, но убивать второй раз не позволю. Он такой прикольный, такие щеки. Интересно, а есть ему надо?

Скептически оглядев комнату на предмет хомячьего корма, я решил, что зомби может пока обойтись и так. В крайнем случае, у него явно есть что-то за щеками.

Пока что фиг с ним с хомяком, есть дела поважнее: упокоить его более крупного и гораздо более злобного собрата. Я, подумав, прихватил из комнат пистолет и пару ножей. Вряд ли мы будем валить зомбака оружием, тут гораздо лучше подойдет магия, но холодная сталь под рукой никогда не помешает.

Выйдя из дома и выдержав красноречивый взгляд некроманта, я протянул ему один из ножей и двинулся к конюшням.

— Поехали, пока твой зомбак не сожрал мозги у всей усадьбы.

— Сердца, Вик, — снова поправил Игорь. — Зомби едят сердца.

— В вашем мире просто ничего не понимают в зомби.

Инцитат, как и положено нормальному живому существу ночью, крепко спал. Чувствуя мстительную радость человека, которого разбудили черт знает когда и он теперь хочет перебудить всех остальных, я гаркнул:

— Конница, подъем, мы идем охотиться на зомби!

Конь открыл один глаз, взглянул на меня и снова провалился в сон.

Ладно, сменим тактику.

— Я тебе кобыл привел! Целый табун! — мысленно сообщил я коню.

Тот мгновенно проснулся.

— Где?!

— Нигде, — покаялся я в обмане. — Просто нам срочно надо ехать. Так что давай, просыпайся и выходи.

Инцитат глянул на меня осуждающе, но покорно вышел из стойла. Игорь тем временем выводил Бурана, которого я отдал ему окончательно. Белый конь выглядел таким же глубоко несчастным от раннего пробуждения, но выразить свое недовольство словами, увы, не мог.

— Вик, сколько времени? — сонно пробормотал Инцитат.

— Время подвигов. Давай, давай, просыпайся, солнышко уже встало, — заверил я, седлая Инцитата.

Солнышко уже, конечно, встало, но не то чтобы очень: скорее оно еще потягивалось и пило утренний кофе. Конь тоже это заметил.

— Виктор, помилуй, ночь же на дворе!

— Знаю, знаю, службы защиты животных на меня нет. Но извини, дело срочное. Тут наш дорогой друг, — я кивнул в сторону Покровского, — поднял живого мертвеца.

Конь от такой новости чуть меня не сбросил.

— Виктор, ты с ума сошел? Я не поеду!!!

— Еще как поедешь. В конце концов, не тебе же за ним бегать. А не станешь, посажу тебя на голодный паек. Или еще хуже, натравлю Лазаря.

— Кто такой Лазарь? — опасливо уточнил конь.

— О, поверь, это страшное чудовище.

Поняв, что спорить все равно бесполезно, Инцитат уныло порысил вперед. Ехать до усадьбы Покровских было около часа, и мы втроем бодро скакали наперегонки с солнцем. Желательно сделать дело до того, как папочка Покровского проснется. Выйти и посмотреть, что происходит, он, конечно, не сможет, но предсмертные вопли со двора и чавканье вперемешку с довольным: «Мозги, мозги» ему, скорее всего, не понравятся. То есть, тьфу ты: «Сердца, сердца».

На въезде в ворота усадьбы нас встретили перепуганные слуги. Бедняги вооружились, кто чем мог: вилами, топорами, лопатами и все вместе напоминали съезд любителей сельскохозяйственных орудий.

— Ну и где ваш зо… вервольф? — осведомился я у самого, как мне показалось, толкового.

Тот отчего-то опустил глаза.

Бегло оглядев двор, я обнаружил тот самый сарай, о котором, очевидно, говорил Покровский. Похоже, пока мы ехали, действительность внесла в квест «завали зомби в сарае» некоторые коррективы. Сарай-то был. Вот только зомби в нем не было. Ну, судя по выломанной двери.

— Убег, — покаялся наконец слуга. — Мы дверь держали, а он все равно… Чуть нас не перекусал. Здоровый такой, кожа зеленая, я и не думал, что оборотни такие.

— Именно такие, — авторитетно подтвердил я, большой специалист по оборотням. — Просто у него сегодня день тяжелый. И куда убег?

Слуга безнадежно пожал плечами.

Я повернулся к некроманту.

— Игорь, знаешь какой-нибудь способ найти зомби?

— Откуда? — удивился кузен.

— Ну ты же здесь спец по мертвякам.

Некромант фыркнул. Я повернулся к Покровскому.

— Тогда ищи его ты.

— Почему я?

— Потому что ты заварил всю эту кашу, придурок малолетний! — перешел я на шепот, чтобы слуги не слышали. — Тебе и разгребать. Так что хоть в жопу себе свой Скипетр Жизни засунь, но придумай способ, как найти этого мер… вервольфа, пока он кого-нибудь тут не сожрал. И, если ты его не придумаешь…

Мою гневную отповедь заглушил чей-то крик ужаса. Мы все трое синхронно повернули головы.

— Ну похоже я придумал, — констатировал Покровский.