Глава 48. Возвращение в рабочий чат
Москва встретила нас запахом стирального порошка и сообщениями. Мы вышли в бабушкиной прихожей: брелок принадлежал именно её старой связке ключей. Телефон поймал сеть и принялся вибрировать так, словно хотел отыграться за всё вынужденное молчание.
В обычном мире прошло почти двое суток. В рабочем чате меня спрашивали о заключении по миниатюре, в домовом — не видела ли я чужую доставку. Я ответила коллеге, что задержусь по семейным обстоятельствам. Это было безупречно честно и совершенно бесполезно для объяснения происходящего.
Бабушка вышла из кухни, посмотрела на нашу одежду и спросила, почему Адриан похож на небогатого учителя музыки. Он поклонился. Она велела сначала вымыть руки.
Бабушка достала домашние тапочки для всех. Глебу достались розовые, с помпонами. Он посмотрел на них с выражением человека, который пережил слишком многое, чтобы спорить с обувью. Адриан великодушно предложил поменяться. Бабушка сказала, что размер важнее рыцарства.
Пока мы пили воду, я позвонила Полине. Рассказала ровно столько, сколько могла объяснить без получасовой лекции о времени: возникла сложная история с семейными документами, я цела, но мне нужна ещё пара дней. Она не стала требовать доказательств. Только попросила прислать список рабочих дел, которые следует передать.
После разговора я почувствовала стыд за то, что так долго молчала. В приключениях легко считать обычную жизнь остановленной на паузе. На деле кто-то отвечает на твои письма, переставляет сроки и беспокоится, пока ты занята чем-то необыкновенным.
Я составила список и отправила. Ничего героического, зато одна часть беспорядка перестала перекладываться на других. Потом убрала телефон и помогла Адриану отодвинуть кровать. Сундук, о котором шла речь в письме, всё это время спокойно стоял на старой дорожке среди пыли и потерянной пуговицы.
Сундук пришлось вытаскивать вдвоём. Глеб неожиданно обнаружил под ним собственную фотографию: та самая сестра, Ева, стояла рядом с моей бабушкой возле старого дома. На снимке она ещё не исчезла. Бумага была защищена серебряной нитью по краю.
Бабушка узнала девушку. Ева приходила несколько лет назад за планом подвала, принесла печенье и отказалась брать сдачу. Её запомнили вовсе не как участницу тайны. Глеб сел прямо на пол. Всё, что он сохранил один, вдруг получило второго свидетеля.
Пока мы рассматривали снимок, бабушка достала тяжёлую коробку. Внутри лежали медные жетоны, адресная книжка и маленький колокол без языка.
— Я думала, вы раньше спросите, — сказала она.
Я посмотрела на неё. В нашей семье, как выяснилось, секретность передавалась куда надёжнее фамильного серебра.