Глава 13

Его холодное приветствие окатило меня как ледяной душ, и я в один миг пришла в себя. А, собственно, чего я ожидала? Чуда? Что он бросится мне в “материнские” объятия, как к Салли?

Конечно, Саймон мог слегка исправить мнение Себастьяна обо мне. Однако, видимо, это ему не сильно удалось. Или не удалось вовсе.

Взгляд Себастьяна, остановившийся на мне, был даже намёка на приветливость, лишь вежливое, почти отстраненное любопытство, смешанное с чем-то неуловимым, похожим на оценку. Как будто я была новым предметом мебели, который только что занесли в дом и теперь решают, стоит ли он затраченных усилий.

Мои губы тронула легкая, почти незаметная усмешка. Я кивнула молодому хозяину дома и поприветствовала его, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, не выдавая ни малейшей дрожи от разочарования, что кольнуло где-то глубоко внутри.

- Здравствуйте, Себастьян. Рада видеть вас дома. Называйте меня просто Эйлин, пожалуйста, - сказала я так в попытке наладить хоть какую-то неформальность, разрушить этот внезапно возникший барьер.

Но если он продолжит быть таким официальным, то и я не собиралась пасовать. В конце концов, я здесь не просительница, не нахожусь в зависимом положении. Неважно, какой путь привёл меня сюда - лично я этого не хотела. Но теперь я в этом доме, если можно так выразиться, на равных с ним правах, и его демонстративная отстранённость не должна заставлять меня чувствовать себя по меньшей мере неуютно. Во всяком случае, я могу сделать вид, что это так, что его холодность меня совершенно не задевает.

Салли, кажется, почувствовала нарастающее напряжение в воздухе - эту невидимую, но осязаемую стену, что мгновенно воздвигалась между нами. Её морщинистые руки засуетились, поправляя складки на фартуке, взгляд бегал от меня к Себастьяну и обратно, словно она пыталась найти невидимую ниточку, способную связать нас. Её голос был чуть выше обычного от волнения, когда она воскликнула:

- Ну вот вы и встретились! Как хорошо! Идите, идите, проходите в гостиную, а я пока... идите, пока поговорите с Эйлин. Сай, а ты пойдём со мной, поможешь мне. - Она обернулась к Саймону, который стоял чуть поодаль, наблюдая за всей сценой. - Мне там кое-что тяжелое нужно перенести, и…щепу для плиты наколоть, да! Идите, поговорите, познакомьтесь поближе, а я пока стол накрою!

Последние слова она почти пропела, и мне стало ясно, что она изо всех сил пытается дать нам возможность остаться наедине, надеясь, что без посторонних глаз мы сможем "познакомиться поближе" без этого ледяного барьера.

Я кивнула Салли, внутренне усмехаясь ее наивности. Познакомиться поближе? Этого Себастьян, кажется, жаждал меньше всего на свете. Саймон кивнул и послушно пошел за Салли, обменявшись со мной быстрым, понимающим взглядом. Он явно считывал атмосферу не хуже меня. Я осталась наедине с Себастьяном.

-После вас, миссис Браун…Эйлин, - его голос снова заставил меня вздрогнуть. Это было не приглашение, а, скорее, приказ. Он даже не смотрел на меня, его взгляд был устремлен куда-то поверх моей головы, в глубину коридора, словно он уже мысленно перенесся в гостиную. Я дёрнула плечом невольно и первой двинулась в сторону уже знакомой мне комнаты. Его шаги были неслышными, но я знала, что он идет следом, сохраняя ту же дистанцию, которую держал и в своих словах.

Гостиная встретила нас полумраком, густым и немного пыльным воздухом, несмотря на распахнутые окна. Комната, которая еще утром казалась такой уже привычной, уютной и почти родной, сейчас выглядела чужой, словно я проникла в чужое, не предназначенное для меня пространство.

Себастьян прошел прямо к окну, что выходило в сад, и встал, сцепив руки за спиной. Он не повернулся ко мне, продолжая изучать открывающийся вид, будто нашел там, в темноте, нечто гораздо более интересное, чем я. Я осталась стоять посреди комнаты, не двигаясь, не желая быть первой, кто нарушит эту гнетущую тишину.

Мне вдруг стало ужасно неловко, как будто я на самом деле была нежеланной гостьей, забравшейся в чужой дом. Внутренний голос, однако, не дремал. "Ну что же ты молчишь? - шептал он. - Я ждала тебя, представляла, что ты будешь другим! Но ты просто холодный и самоуверенный тип…Всеобщий любимец, тоже мне.”

Я чуть склонила голову набок, разглядывая его силуэт на фоне серого прямоугольника окна. Напряжение в груди нарастало. Вот что ему не нравится? Мое присутствие? Моя личность, которую он даже не потрудился узнать? Или то, что я вообще существую? Моя нетерпеливость начала брать верх. Я не могла и не хотела быть просто частью интерьера, бессловесной декорацией в его родовом гнезде.

Не выдержала и заговорила.

- Ваш отец очень болен, Себастьян, - произнесла я. Одновременно зажигая свечи в подсвечнике. Молодой Браун повернулся, наконец. Его лицо оставалось маской вежливости. - Он перенес то, что, по всей видимости, было ударом. Сейчас он спит, ему нужен покой.

- Я понимаю, миссис Браун…Эйлин, - ответил он. - И благодарен вам за то, что вы находитесь здесь и присматриваете за ним.

Слова были правильными, но интонация - ледяной. Ни капли эмоций, ни единого намека на беспокойство или благодарность, которую он только что выразил. Мне хотелось сказать ему, что я не просто "присматриваю", а спасла его отца (впрочем, был ли в этом смысл?), но я сдержалась. Сейчас не время для выяснения отношений.

- Вы можете навестить его, если хотите, - сказала я, стараясь говорить максимально спокойно. - Но будьте осторожны, не разбудите. Ему нужен сон - это указание доктора Ноймана. Он находится в своей комнате на втором этаже. Я полагаю, вы помните, где это.

Я сделала паузу, ожидая его реакции. Он кивнул.

- А я, с вашего позволения, отправлюсь отдыхать, - продолжила я. - День был долгий, и завтра меня ждет много дел. Думаю, что не особенно вам нужна сейчас. Салли поможет, если вам что-то понадобится.

Я произнесла это очевидное, чтобы подчеркнуть, что я здесь не пустое место. Это не мой дом, но хозяйка здесь я. Пусть и не по своей воле.

Ждала его реакции, готовая к любому ответу, к любой вспышке или холодной отповеди. Чувствовала, как адреналин медленно разливается по венам, готовя меня к битве, которая, казалось, вот-вот начнется. Его губы чуть тронула легкая, едва заметная усмешка, хотя выражение лица почти что не изменилось, и я поняла, что мой вызов был принят.

-Дождусь Салли и тоже пойду отдыхать, - ответил он ровно, - завтра мы найдём время и обсудим положение дел на ранчо.

Кивнув, я направилась к выходу. Меня остановил голос Себастьяна.

-Сай сказал, что вы здесь неплохо потрудились. Спасибо вам.

Я невольно взглянула на свои ладони - исцарапанные и в мозолях, а затем, взглянув на него, ответила:

-Не за что, Себастьян. Это и мой дом тоже теперь.

Еще до того, как небо посветлело, я была на ногах. Сон не шел, вытолкнув меня из постели тревогой и странным, незнакомым доселе чувством. Дом спал, каждый его обитатель был погружен в свои сны и тревоги.

На улице было влажно. Трава была мокрой от росы или недавно прошел небольшой дождь. Я поежилась, но свежий, чистый воздух, пахнущий прелой листвой и конюшней, наполнил легкие и прояснил мысли. Наконец-то временами становилось прохладно, хотя бы ранним утром.

Громобой уже ждал меня в загоне, переступая с ноги на ногу. Увидев меня, конь тихонько всхрапнул и мотнул головой, его темные глаза с интересом следили за каждым моим движением. Я улыбнулась.

- Привет, красавец, - прошептала я, протягивая ему на раскрытой ладони припасенное яблоко.

Он осторожно взял угощение мягкими губами, сладко захрустел. Я провела рукой по его мощной шее, ощущая под пальцами гладкую, теплую шерсть и перекатывающиеся под ней мускулы.

Внезапно Громобой напрягся, перестал жевать и тревожно фыркнул, уставившись мне за спину. Его уши нервно задвигались. Я обернулась, и сердце пропустило удар.

У изгороди, закинув руки в карманы брюк, стоял Себастьян. В тусклом предрассветном свете его лицо казалось высеченным из камня - уставшее, с резкими тенями под скулами. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде не было ни вчерашней холодной ярости, ни приветливости. Ничего. Пустота.

- Доброе утро, - мой голос прозвучал тише, чем я хотела. - Вы рано. С дороги, наверное, тяжело… Все еще спят.

Он чуть склонил голову, не отрывая взгляда.

- А вы, Эйлин? Почему вы не в постели? Решили устроить себе утренний моцион?

Его тон был ровным, почти безразличным, но я уловила в нем нотку .

- Нет, это по делу, - ответила я, возвращаясь к коню и поглаживая его по шее, чтобы успокоить. И себя заодно. - Громобой еще не объезжен. Я понемногу приучаю его к себе.

Себастьян молчал несколько долгих мгновений, обдумывая мои слова. Он перевел взгляд с меня на коня, затем снова на меня. Казалось, он пытался сложить в голове какой-то пазл. Наконец он шагнул ближе к стойлу.

- Простите меня за вчерашнее, - сказал он неожиданно тихо. - Я повел себя… неподобающе. Когда я увидел вас на лестнице, на мгновение мне показалось, что это матушка. Она всегда так встречала меня, когда я возвращался после долгого отсутствия. Нахлынуло.

Я замерла, не зная, что ответить. Это было так неожиданно - услышать от него не только извинения, но и такое личное признание.

- Вы позволите составить вам компанию? - продолжил он, видя мое замешательство. - Заодно расскажете, как обстоят дела в хозяйстве. Сай рассказывал, что вы взялись за управление, нам стоит детально всё обсудить.

Идти с ним на прогулку с Громобоем мне не хотелось, но и начинать общение с возражений и препирательств -= тоже. Кивнула.

- Хорошо.

Мы пошли медленно вдоль загона. Громобой вышагивал рядом, время от времени опуская голову к моим рукам. Некоторое время мы шли молча, а потом я начала говорить. Рассказывала все как есть: про починенную крышу на амбаре, про новые договоренности с поставщиками корма, про то, что удалось выбить отсрочку у бакалейщика. Я говорила сухо, оперируя цифрами и фактами, которые успела подбить за эти недели.

- …но это все капля в море, - закончила я свой сбивчивый отчет. - Судя по бумагам, долги у поместья колоссальные. Нужно срочно думать, как их покрывать, иначе мы потеряем все.

Он слушал внимательно, не перебивая. Когда я замолчала, он остановился и посмотрел на меня с новым, непонятным выражением. В его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление.

- Я смотрю, вы со знанием дела взялись за поместье, - произнес он медленно. - А я, признаться, думал, что меня скорее будут ждать вести о будущих наследниках.

Кровь бросилась мне в лицо, опаляя щеки. Его слова хлестнули, как пощечина.

- Об этом не могло быть и речи, - отрезала я, чувствуя, как комок отвращения поднимается к горлу.

Он приподнял бровь. Ледяное спокойствие вернулось на его лицо.

- В самом деле? - протянул он. - Просто вы ведёте себя как НАСТОЯЩАЯ жена. Ухаживаете за мужем, за домом. Выгоды вашей я не вижу, учитывая обстоятельства. Моё предположение не является чем-то необычным. Отец же был здоров до последнего времени.

Что я могла ему ответить? Зачем он лезет с вопросами туда, откуда мне самой хочется бежать, закрыв глаза?

“Я здесь, потому что у меня не было другого выбора? Пытаюсь выстроить хоть какую-то жизнь из обломков? Это ранчо, этот конь - единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой, а не проданной вещью?”

Любой ответ прозвучал бы жалко. И я промолчала. Отвернулась и снова провела рукой по шее Громобоя, вцепившись пальцами в его густую гриву, ища в его спокойном тепле опору. Конь тихонько вздохнул, ткнувшись мне в плечо мордой, словно понимая все без слов.

Молчание затянулось. Я слышала лишь наше дыхание и шорох сухой травы под ногами. Уже приготовилась, что он развернется и уйдет, оставив меня с этим унижением. Но вместо этого я услышала покашливание.

- Эйлин… еще раз простите меня. Я действительно просто срываю на вас зло. Вы, скорее всего, ни при чем.

Я ответила быстро, но сдержанно, лишь бы тема была закрыта:

-Понимаю вас. Ничего страшного.

Какое-то время мы шли молча.

- С чего вы планируете начать? - спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более ровно и по-деловому. Все же теперь он хозяин.

Себастьян усмехнулся, но как-то безрадостно, и развел руками. В его жесте была и усталость, и горькая ирония.

- Честно говоря, Эйлин, вы настолько уверенно владеете ситуацией, что я вынужден спросить у вас, чем мне заняться в первую очередь.

Укол был тонким, но ощутимым. Он снова пытался поставить меня на место, напомнить, что я здесь всего лишь приживалка, слишком рьяно взявшаяся за дела. Но я не собиралась поддаваться на провокацию. Я лишь махнула рукой, отгоняя его колкость, словно назойливую муху.

- Давайте сегодня разберемся с цифрами, и я полностью передам вам всю бухгалтерию. А я хочу вплотную заняться лошадьми. В них вложено слишком много денег и сил, чтобы сейчас пустить все на самотек. Не заниматься ими - это все равно что швырять золотые монеты в колодец. Позвольте мне взять это на себя.

Я говорила спокойно, но с твердостью, на которую, кажется, только и была способна, когда речь заходила о них. О лошадях.

Себастьян долго молчал. Его взгляд скользнул по мне, затем снова задержался на коне, который уже успокоился и доверчиво терся мордой о мое плечо. Себастьян словно взвешивал что-то на невидимых весах: мои слова, мое упрямство, свою усталость.

- В общем-то, я и не могу вам запретить, - наконец произнес он, и в его голосе не было ни тепла, ни враждебности. Лишь констатация факта. - Вы такая же хозяйка в этом доме, как и я.

Мне отчаянно захотелось из вежливости возразить, сказать что-то вроде: «Что вы, не преувеличивайте», но одёрнула сама себя. Нет. Он прав. И я не стану оспаривать то, что принадлежит мне по праву, пусть это право и причиняет столько боли. Я лишь сдержанно кивнула, с достоинством принимая его слова как данность.

И пусть он думает, что угодно. Главное - меня не разлучат с Громобоем. Меня не разлучат с лошадьми.