Глава 30

Корабль, который целых четырнадцать дней был моим домом и моим убежищем, теперь неторопливо скользил к английским берегам. Замедлял ход так плавно, что перемену можно было ощутить скорее нутром, чем услышать. Огромный стальной кит, кажется, устал от бесконечного плавания и, вздохнув, готовился прилечь у причала. Гудение двигателей стихало, и на его место приходили другие звуки - звонкие крики чаек, плеск волн о массивный борт, гул портового города. Англия. Лондон. Я вглядывалась в туманные очертания берега, и сердце мое, словно загнанная птица, металось в груди. Сквозь дымку проступали силуэты домов, пахло тиной, рыбой, углем, морем - чужими мне запахами, которые вызывали легкую, беспокойную дрожь. А может быть, меня просто знобило от сырости.

- Эйлин, моя дорогая, ну вот мы и дома! - Голос Глории Сайкс, звонкий и полный жизнерадостности, вывел меня из оцепенения. Я обернулась. Она стояла рядом, румяная, с неизменными кудряшками, выбивающимися из-под шляпки, и ее глаза сияли неподдельным восторгом. Ее новенький дорожный костюм был нарядным, а сама она - очень хорошенькой.

За эти дни миссис Сайкс стала мне настоящим спасением от одиночества. Ее неумолкаемый щебет, истории о ее серьёзном деловом муже и его невероятных достижениях, ее советы по самым разным вопросам, от выбора тканей до приготовления пудинга, - всё это заполняло пустоту вокруг меня, не давая погрязнуть в своих собственных тревогах.

Рядом с ней, крепко держась за подол юбки, стояла маленькая Лиззи. Ее огромные синие глаза, казалось, впитывали в себя каждую деталь нового, такого большого мира. Трехлетняя крошка, похожая на ангелочка с золотистыми кудряшками. Я почувствовала, что буду скучать по ней - так сильно привязалась и привыкла.

- А ты, моя дорогая Эйлин, что-то совсем не похожа на человека, прибывшего домой! - Миссис Сайкс, прищурившись, заглянула мне прямо в глаза, и в ее голосе прозвучали те самые нотки добродушного, но настойчивого любопытства. - У тебя такой вид, будто ты вот-вот должна сдавать экзамен по истории а шерстяные гольфы колются и раздражают, помнишь? Я ненавидела школу из-за этих самых гольф. Неужели ты не рада, что мы прибыли?

Я постаралась выдавить из себя улыбку, которая, чувствовала я, вышла какой-то натянутой.

- Очень рада, Глория, дорогая. Просто, знаешь, столько впечатлений… И дорога утомила немного.

- Ну конечно, конечно! - она понимающе кивнула. - Путь неблизкий, и порой кажется, что морской воздух не только бодрит, но и высасывает все соки, верно? Мой Генри всегда говорит, что морские путешествия - это как жизнь в миниатюре: сначала буря, потом штиль, а потом... - она хихикнула, - ...снова буря! Но вот мы и здесь, на пороге родной земли! Ты не представляешь, Эйлин, как я скучала по настоящему английскому чаю! И по нашему саду! Сейчас там будет мокро совсем, но первое, что я сделаю - научу Лиззи скользить по газону, как по льду. Ох, и доставалось мне за это от няни в детстве! - она снова захихикала, прикрыв рот ладошкой, и я невольно улыбнулась. Ее болтовня была как теплое, мягкое одеяло, способное на какое-то время укутать от холодных мыслей.

- Мама! Смотри! - Лиззи дернула ее за юбку, указывая пальчиком куда-то вдаль, где над причалом кружились чайки. - Птички! Они кричат, как будто смеются!

- Да, моя радость! Они тоже рады, что мы вернулись! - Миссис Сайкс присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с дочерью, и ее глаза заискрились нежностью. - Они поют нам приветственную песню про то, как хорошо дома, правда? Ты ведь тоже скучала по дому, моя милая? Когда мы уезжали, ты была совсем крошкой.

Миссис Сайкс ласково погладила дочку по головке.

Она снова обернулась ко мне, и ее взгляд стал мягче, участливее.

- Эйлин, ты ведь не просто устала. Я вижу, что-то тебя тревожит. Ты же можешь мне рассказать, дорогая. Мой Генри всегда говорит, что порой самый лучший способ справиться с тревогой - это поделиться ею. Не обязательно всем и вся, конечно, но порой даже простой разговор может творить чудеса. А уж я-то умею слушать, уж поверь!

Мне стало немного смешно, но почувствовала, как тепло разливается по груди. Как же хорошо, что есть такие люди, как Глория, способные увидеть что-то за натянутой улыбкой. Но рассказать ей правду, открыть душу - это было бы слишком. Слишком тяжело, слишком больно, слишком опасно.

- Спасибо тебе, Глория. Ты оказалась моим спасением. - Я постаралась сделать голос как можно более ровным. - Но, правда, всё в порядке. Просто… мысли о доме. Знаете, как это бывает. После долгого отсутствия всегда немного волнуешься, как всё изменилось, как встретят…

Миссис Сайкс понимающе кивнула.

- О, да, конечно, я тебя понимаю! Но вот увидишь, это пройдет, стоит тебе только ступить на родную землю, обнять близких как тут же... Надеюсь, мы скоро увидимся с тобой снова. Мы живем не так уж далеко от Лондона, в Суррее. У родителей чудесный дом, и я всегда буду рада видеть тебя у себя в гостях. Жаль, что Генри не с нами - я уверена, ты бы ему понравилась. Ты приедешь к нам в Суррей и я напою тебя таким чаем, что все твои тревоги улетучатся, как дым! И, конечно, Лиззи будет очень рада поиграть с тобой. Она у меня такая общительная, вся в маму! А теперь, нам пора готовиться к сходу на берег. Приготовила ли ты все свои вещи? Генри всегда говорит, что в спешке главное - ничего не забыть, а уж он-то знает толк в организации!

Мы спустились по трапу вместе. Воздух на причале был прохладным, влажным, пахнущим солью и углем. Громкие крики портовых рабочих, грохот тележек, гул машин - все это обрушилось на меня разом. Захотелось обратно на кораблик. В каюту, в норку. Миссис Сайкс поднялась, оглядываясь вокруг, словно пытаясь охватить взглядом весь портовый Лондон.

- Ах, Эйлин, это будет так чудесно! Целых два месяца дома! Уверена, твои родные уже заждались тебя. За нами должны прислать экипаж, и мы с Лиззи поедем прямо домой, в наш уютный уголок. А ты, моя дорогая? Куда ты направляешься? Может, тебя подвезти?

Хороший вопрос… Куда я направляюсь? К неизвестности, конечно, к надежде ещё. А точнее - к кузине Аделаиде.

- Я… я тоже еду к родственникам, - ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. - В сам Лондон.

- О, Лондон! Я обожаю его! - воскликнула миссис Сайкс. - Величественный город! Жаль, что мы не живём там. Хотя нет, не жаль вовсе. Однако, мой кузен - он секретарь в одном крупном попечительском фонде - очень часто упоминает, как много в Лондоне возможностей для тех, кто ищет работу, и для тех, кто ищет… ну, скажем, утешения. Столько историй мы от него наслушались. Ведь правда, Эйлин, иногда кажется, что мир слишком суров… О чём я говорила? Уже не помню.

- Да, мир бывает суров, - подтвердила я, думая о том, как мне добираться до собственной кузины. Сейчас болтовня Глории несколько сбивала.

- Но мы не будем об этом! - Миссис Сайкс тряхнула кудряшками. - Мы будем думать о прекрасном! О возвращении домой, о теплых вечерах у камина, о новых платьях! Правда, Лиззи?

Лиззи кивнула, радостно улыбаясь и подпрыгивая на месте от нетерпения.

Мы спустились по трапу вместе, среди толпы пассажиров, возбужденно галдящих и спешащих обнять своих родных. Порт был шумным ульем, наполненным криками носильщиков, гудками пароходов, запахами угля и морской соли. Наконец, мы оказались на причале. Миссис Сайкс моментально выхватила из толпы глазами своего водителя, что терпеливо ждал ее у черного элегантного экипажа.

- Ну вот и он! Наш Томми! - она радостно замахала рукой. - Эйлин, моя дорогая, я так рада, что мы познакомились! Ты такая милая и добрая девушка. Жаль, что ты в трауре и немного грустна. Но всё пройдёт, все печали и выглянет солнце даже над Лондоном, ахаха! Ну, в общем, ты знаешь, где меня искать. Мы живем…- она назвала несложный адрес в Суррее. Ты обязательно приезжай! Родители будут очень рады познакомиться с тобой и вообще всей семьёй Фортескью.

Она крепко обняла меня.

- До свидания, Эйлин! - пролепетала Лиззи, поднимая на меня свои огромные синие глаза. - Приезжай к нам в гости! Мы будем играть и я покажу тебе наших лошадок!

- Обязательно, Лиззи, - я присела, поцеловала ее в макушку, вдыхая запах детских кудряшек. - Спасибо тебе за всё, Глория.

- Пустяки, дорогая! Просто будь счастлива! - И вот она уже весело защебетала, усаживаясь, а Лиззи махала мне из окна крошечной ручкой, пока их экипаж не скрылся в потоке лондонского движения.

И вот я осталась одна. Одна среди суеты, шума и огромного, равнодушного города. Я вздохнула, поправила шляпку и огляделась. Мне нужен был кэб.

Найти свободный экипаж оказалось непросто в этой суматохе. Наконец, мне удалось остановить один. Я назвала адрес Аделаиды, и сердце мое забилось еще быстрее.

Кэб тронулся, оставляя позади шумный порт. Мимо проплывали высокие дома, теснящиеся друг к другу, серый, пасмурный день, который идеально соответствовал моему внутреннему состоянию. Мы проезжали мимо лавок, театров, парков, мимо людей, спешащих по своим делам. Такой монохромный калейдоскоп.

Что скажет Аделаида? Как она отреагирует? Она несколько раз повторила в письме, что будет рада меня видеть.

Кэб замедлил ход. Осталось совсем немного.

Мы остановились. Возничий назвал сумму. Мои пальцы дрожали, когда я доставала монеты. К счастью, Глория подсказала мне обменять деньги на корабле, когда мы уже приближались к порту назначения.

Дверца открылась, и я вышла на мощеный тротуар, прямо перед незнакомым домом. Высокие окна, тяжелая дубовая дверь. Все было так, как я могла себе представить: респектабельно, дорого. У Фортескью не могло быть “бедных родственников”.

Подняв голову, я посмотрела на дверь. Моя ладонь медленно потянулась к дверному молотку.

Дверь передо мной бесшумно раскрылась. На пороге стояла горничная, или, быть может, домоправительница - я пока не знала точно. Женщина в строгом черном платье, с тугим пучком на затылке, выглядела как воплощение типичной английской сдержанности. Сначала она посмотрела на меня с легким недоумением, явно не узнавая.

- Здравствуйте, - произнесла я. - Могу я увидеть…

В этот момент её глаза округлились, и она шумно втянула воздух.

- Эйлин, мисс Эйлин! Вот уж кого не ожидала увидеть! Входите, входите, конечно же! Рада вас видеть! - Она говорила это, но сама украдкой оглядывала мою фигуру, задержавшись взглядом на груди и животе. Наверное, подумала я, Лондон тоже большая деревня, и шила в мешке не утаишь. Слухи о ребёнке явно просочились, несмотря на все старания семейки Фортескью.

Женщина проводила меня в гостиную - респектабельную, дорогую, но не кричащую: обитая коричневым шелком мебель тёмного дерева, приглушенно-розовые обои, картины на стенах, цветы в тяжелых вазах.

Едва я успела войти, как молодая женщина, сидевшая с книгой в кресле у окна вскрикнула и, не соблюдая никаких церемоний, бросилась мне на шею.

- Дорогая моя, ты здесь! Я просто не могу поверить! Кажется, только вчера получила от тебя письмо и зачитала его до дыр! - Она расцеловывала меня в обе щеки. Наверняка это была Аделаида.

Через её плечо я посмотрела на женщину постарше, которая тоже спешила навстречу. Та тоже приветливо улыбалась, не торопясь подошла, нежно погладила меня по спине и поцеловала в висок.

- Ах, Эйлин, сколько же я тебя не видела! - проговорила она, и тут же обернулась к горничной: - Мэг, сейчас же подай горячий чай, мисс Эйлин совершенно заледенела! Странно, что твои родители ни словом не обмолвились о твоём приезде, хотя мы виделись с ними буквально позавчера.

- Да, да, я все расскажу, - поспешно ответила я. - Я сейчас все расскажу. Немножко приду в себя. Я только с парохода.

Мать с дочерью многозначительно переглянулись, а затем усадили меня в кресло. Я же про себя начала повторять легенду, которую продумала до мелочей ещё на корабле.