Глава 27

Пятая ночь так же застала нас в сердце степи. Бескрайняя равнина тонула в чернильной тьме, сливаясь с беззвёздным небом. Ветер всё ещё морозный, свободный и жестокий, гулял здесь безраздельно, завывая тоскливую песнь и пробирая до самых костей. Я стоял на своём посту у края нашего импровизированного лагеря, вглядываясь во мрак. Отсюда с невысокого холма, открывался замечательный обзор на десятки километров вокруг, иным глазам виделось бы лишь колышущееся антрацитовое море, я же, благодаря своей врождённой особенности, различал многое.

За моей спиной спал наш маленький лагерь. Пятьдесят душ, доверивших свою судьбу юной графине.

Я лично проследил за организацией бивака: десять повозок, поставленных в плотный оборонительный круг, создавали надёжный барьер против внезапного нападения. Костры развели в специально вырытых неглубоких ямах так, чтобы они давали много жара, но почти не дымили.

Горьковатый аромат сухой травы смешивался с холодным воздухом и запахом лошадей, создавая странное ощущение дома посреди этой враждебной пустоты. Дозорные по двое были расставлены по периметру, меняясь каждые два часа. Никто не имел права спать на посту. Цена такой ошибки слишком высока.

Какая странная ирония судьбы. Я, сэр Рик Стальной, Чёрный Волк, верный рыцарь короля, лучший из его воинов, стою посреди дикого поля, охраняя сон беглецов. Моя присяга, мой долг - всё осталось там в Арденне. Теперь у меня была лишь одна госпожа, сейчас спавшая в своей карете. Она доверила мне охранять её покой и жизни тех, кто пошёл за ней.

Что доложит сэр Гарет королю? Правду. Всю, как есть. Что графиня Леваньер - могущественный маг, разгромивший армию кочевников. Что ни один мирный житель Грейстоуна не пострадал, да чего уж там! Ни одно здание не было повреждено! Что она хитростью и колдовством заставила Бэрроу, прославленного командира, не заметить сборы и отбытие такого количества повозок…

Король будет в ярости. И весь его гнев обрушится на того, кто остался: на графа Альрика Хаэрта. Если честно, я опасался за его жизнь и благополучие его семьи. Хаэрт - человек чести, но против гнева монарха честь - слабый щит. Графа могут обвинить в измене, лишить земель, а детей наследства.

Я подумал и о леди Барбаре с леди Патрицией… Находчивые и отважные женщины, оказавшие неоценимую помощь в организации перевозок жителей в соседнее графство и обратно. Они, вне всякого сомнения, уже покинули земли Леваньер, их присутствие там более без надобности. Гнев короля может коснуться и их. Очень надеюсь, что они найдут способ объяснить свои действия и избежать наказания.

Вдали послышался вой… Протяжный… Голодный… И мои мысли из настоящего метнулись в прошлое, перед внутренним взором расцвели картины моего детства, отчего дома, и тех решений, которые я принял, и которые в итоге привели меня к Гвендолин Леваньер.

***

Моё детство прошло в суровой крепости на севере, где лето длилось едва ли месяц. Я, Ричард Стальной, был четвёртым ребёнком. Я рос в тени старших.

Артура, наследника, учили управлять баронством, разбирать жалобы крестьян, вести счётные книги. Вильгельма готовили к выгодной женитьбе, как раз у соседа не было сыновей, только дочери. Для Вилли это был отличный шанс получить собственные земли.

Была у меня и сестра Оливия, она рано вышла замуж и уехала к своему мужу, больше я о ней не слышал.

На меня же отец не смотрел вовсе.

Мне было четырнадцать, когда я окончательно осознал, что лишний в этом доме. В тот день отец принимал вассальную присягу от мелких рыцарей. Артур стоял рядом с ним, на ступеньку ниже, уже примеряя роль будущего лорда. Вильгельм расположился чуть в стороне. А я в одиночестве замер у оружейной стойки, сжимая рукоять тренировочного меча.

Я смотрел на них, и во мне не было ни зависти, ни обиды. Лишь холодное, ясное понимание. Земля и титул удел Артура. Женитьба и смена фамилии - путь Вильгельма. Моя судьба - служба.

Вечером отец нашёл меня на тренировочной площадке.

- Твой брат будет править этой землёй, Ричард, -произнёс он, глядя куда-то мимо меня. - Твоя же задача - стать мечом, что будет защищать таких, как он. Возьми лучший клинок, моё письмо и отправляйся в столицу…

Мне было девятнадцать. Наша сотня, посланная усмирить разбойников на южных границах, попала в засаду в ущелье Ройндара. Командир, опытный, но слишком самоуверенный рыцарь, погиб одним из первых, сражённый ядовитой стрелой.

В ту ночь я взял командование на себя. Я не кричал и не призывал к атаке. Я заставил людей укрыться за телами павших лошадей и ждать. Глубокой ночью, когда не видно даже собственной вытянутой руки, я, приказав всем обмазаться грязью, повёл двадцать добровольцев в обход. Моё зрение всегда было острее, чем у других. Эта способность помогла провести бойцов по узкой козьей тропе через овраг, зайдя разбойникам в тыл.

Мы напали. Это была резня. Застигнутые врасплох, враги не смогли оказать достойного сопротивления. К рассвету всё было кончено. Мы победили, потеряв всего двоих.

Собрав раненых, двинули назад. На третьи сутки нас окружила стая волков, вожак которой обладал магической силой, редко, но такие звери встречались. Я вступил с ним в схватку и чудом победил.

Именно после этого за мной закрепилось прозвище «Чёрный Волк»…

- Сэр Рик, вам нужно отдохнуть.

Голос Маркуса вырвал меня из воспоминаний. Я кивнул ему и пошёл к своему месту у костра. Я сидел, глядя на тлеющие угли, и думал о своей графине.

Первая встреча. Каменный Дол. Гвендолин замерла на крыльце полуразрушенного замка. Истощённая, худая до болезненности, в простом тёмном платье, но с горящими решимостью зелёными глазами. Передо мной стояла вовсе не слабая, сломленная жертва, а преданная всеми, но не сломленная правительница.

Это воспоминание сменило другое, не менее яркое: вот юная графиня стоит во дворе собственного замка. На её бледном лице холодный, взвешенный расчёт. Вот она вскидывает руки и демонстрирует свою магию, невиданную и пугающую. Она не просто вернула своё, она установила новый порядок, заставив всех так называемых родственников пожалеть о содеянном.

Битва. Я помню, как Гвендолин спокойно стояла под огненным штормом Зорины, как её незримый щит поглощал самые мощные заклинания шаманки. Как она одним прикосновением лишила могущественную степную колдунью её дара…

- Не спится? - рядом со мной села та, о ком я грезил ночами. Та, что занимала все мои мысли вот уже много месяцев.

- Думы разные не дают покоя, - ответил я, глядя в её необыкновенные изумрудные глаза.

Я смотрел на неё и видел не миледи, не могущественного мага и не объект королевского приказа. Я видел женщину, на чьи хрупкие плечи легла непосильная тяжесть. И решился спросить:

- Гвендолин, вы не боитесь за судьбу лорда Альрика? Король может счесть его предателем.

На её пухлых губах появилась лукавая улыбка:

- Не боюсь. Начну с того, что пару месяцев назад Аби поранилась…

***

Две недели спустя

Греймур, Арденн

В тронном зале стояла напряжённая тишина. По центру помещения, опустившись на одно колено и низко склонив голову, замер граф Альрик Хаэрт.

Эдуард Третий, не мигая, сверлил его тяжёлым взглядом и едва сдерживал клокотавшую в груди ярость. В руках король сжимал грамоту о передаче полномочий…

- Измена! - прорычал Его Величество. - Ты сговорился с леди Леваньер и помог ей ослушаться моей воли! Я отправлю тебя на плаху, Хаэрт, вся твоя семья сгниёт в темнице!

Пауза.

- Тебе есть что сказать в своё оправдание?!

Альрик ответил, не поднимая глаз.

- Да, Ваше Величество, - мужчина был на удивление спокоен. - Позвольте передать вам письмо от леди Гвендолин. Она настоятельно просила вручить его лично вам.

Слуга забрал послание у графа и поднёс королю.

Монарх раздражённо выхватил свиток, сломал печать, прочитал.

Замер.

Стал ещё бледнее.

Эдуард вдруг почувствовал, как противно заныло в центре груди.

Ярость на его лице сменилась потрясением, затем недоверием, и, наконец, глубокой, всепоглощающей усталостью. Его Величество откинулся на спинку трона, сомкнул веки.

Прошло несколько долгих минут.

- Убирайся с глаз моих, - негромко произнёс правитель, остро посмотрев в лицо Альрику. - И следи, чтобы земли Леваньер процветали.

Граф молча поднялся, низко поклонился, чувствуя дикое облегчение, и, стараясь не спешить, покинул тронный зал.

Король же, вновь поднеся письмо к глазам, ещё раз прочитал одну-единственную строку, выведенную изящным почерком:

«Дедушка, так будет лучше для нас всех».