Глава 31. Гармонизатор

- Тадададааам, тадададааам… - пропела я себе под нос вступление пятой симфонии Бетховена и, замолчав, разложила на массивном дубовом столе, освещённом двумя масляными лампами, чистые листы пергамента, угольные карандаши и точные измерительные инструменты, которые я сделала для себя сама.

Огонь в камине едва горел, но я не замечала холода, полностью увлечённая поставленной задачей.

Мне предстояло перенести на бумагу всё, что я придумала, чтобы сотворить «Гармонизатор».

Первый вариант «Ловец света» был гениальным в своей простоте, он собирал рассеянную энергию и концентрировал её. Новое устройство должно было стать чем-то несравненно более сложным. Не коллектором, а дирижёром. Не линзой, а камертоном, способным заставить петь весь мир в унисон.

Мои пальцы летали над пергаментом, выводя сложные схемы. В основе «Гармонизатора» лежал тот же принцип, что и у «Ловца», но увеличенный в десятки раз. Он должен был собрать колоссальное количество энергии, но не для того, чтобы выстрелить ею в одну точку над замком дедушки. Его задача - выпустить всенаправленный, резонансный импульс, который, будто круги по воде, разойдётся по всему миру. Каждый артефакт на планете, каждый осколок камня света или тьмы должен был откликнуться на этот зов, войти в резонанс и стать частью единой системы. Как оркестр, где каждый инструмент играет свою партию, но все вместе создают симфонию.

Целью новой установки будет инициация цепной реакции.

Чтобы запустить эту реакцию, мне понадобятся несколько ключевых компонентов.

Ядро. В отличие от «Ловца», которому хватало десятка небольших кристаллов, «Гармонизатору» требовался центральный фокусирующий элемент невероятной чистоты и размера. Кристалл, способный без потерь принять и мгновенно перенаправить энергию, достаточную для питания целого мегаполиса, а то и двух. Местное железо могло стать каркасом, клеткой для этого титана, но не в том виде, в каком оно здесь существует.

Я откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. Задумалась.

Я уже делала это. Уже создавала композит. Примитивный, грубый, но он работал. Дуги для арбалетов, получившиеся в итоге, были прочнее чистой стали и гибче выдержанного тиса. Принцип был верным. Осталось лишь усовершенствовать его.

Снова посмотрела на чертёж. Мне не нужна просто прочность. Ещё мне нужна и идеальная проводимость, чтобы энергия текла по каркасу без потерь.

«Углерод», - подсказали наниты, выводя перед моим внутренним взором кристаллические решётки.

Идея оформилась мгновенно, ясная и совершенная. Обычная металлургия здесь бессильна. Мне придётся использовать нанороботов для создания принципиально нового материала.

Наниты извлекут чистый углерод из угля и соберут из него, атом за атомом, углеродные нанотрубки для прочности и графеновые слои для проводимости.

Затем, когда расплавленное железо начнёт остывать и кристаллизоваться, мои помощники вплетут эти структуры прямо в формирующуюся решётку металла.

В итоге получится невиданный прежде композит: прочный как алмаз и проводящий энергию почти без потерь.

Я открыла глаза, удовлетворённо улыбаясь, и, взяв карандаш, вернулась к чертежам.

Дальше. Эмиттеры. Главной частью установки должны были стать не приёмники, а передатчики. Десятки настраиваемых резонансных эмиттеров. Каждый из них нужно будет откалибровать на уникальную энергетическую частоту одного из древних артефактов, будь то телескоп, как в аббатстве, или другие, ещё не найденные Камни Света и Тьмы. Когда я подам сигнал, эти эмиттеры «позовут» артефакты, заставят их пробудиться и высвободить всю ту энергию, что хранится в них вот уже много веков.

Третье. Источник запуска. Чтобы «включить» такую систему, требовался чудовищный первоначальный импульс. Моих личных резервов не хватит. Даже вместе с тем, что есть у Ловца.

Мне придётся сначала полностью зарядить сам «Гармонизатор» от солнца, возможно, на это уйдёт нескольких недель, а затем направить всю эту накопленную мощь на инициацию цепной реакции.

Я отодвинулась от стола, глядя на получившийся супер сложный чертёж, похожий на диковинный механический цветок. План был гениальным и безумным одновременно. Я собиралась использовать древние артефакты, разбросанные по всему миру, как бомбы, направленные не на землю, а в небо. Каждый из них, откликнувшись на зов «Гармонизатора», выстрелит собственным лучом энергии в нависшую над ним Пелену.

Сотни одновременных ударов по всей планете. В разных точках, в разных частях света.

Завеса, какой бы прочной она ни была, не сможет выдержать такого. Она сгорит, не оставив после себя и следа.

Я смотрела на свои чертежи и губ коснулась улыбка от возникшей ассоциации: в этот раз я открою не просто окно, я обрушу на этот мир само небо. Надо же, как поэтично.

Настроение было просто прекрасным, замечательным. На сердце было легко, и мне хотелось петь днями напролёт, слушать дедушкины сказки, рисовать с Аби чудные пейзажи, окружавшие земли Монтрайн.

А ещё мне очень полюбились прогулки с сэром Риком. Никакого сопровождения, никаких шепотков за спиной о том, что мы как-то не так себя ведём.

***

Вечера в Вийхерме были не похожи ни на что, виденное мной ранее. Когда размытое пятно, бывшее нашим солнцем, уходило почивать, горы не погружались во тьму.

Склоны начинали светиться мириадами крошечных огоньков - это просыпались фосфоресцирующие мхи и лишайники, покрывавшие камни. Долина наполнялась мягким, серебристо-голубым сиянием, словно отражая звёздное небо, которого мы были лишены.

В такие вечера, устав от чертежей и расчётов, я любила гулять по тропам, вокруг замка. И моим неизменным спутником был Рик.

Вот и сегодня мы шли в тишине, нарушаемой лишь хрустом гравия под нашими ногами и тихим шелестом горного ветра. Воздух был чистым, пахнущим хвоей и талым снегом. Я остановилась у края тропы, мы поднялись выше, и теперь замок лежал как на ладони. Гнездо Монтрайнов освещали огни множества факелов, и с нашей позиции мерещилось, будто здание увешано крупными драгоценными камнями.

- Как же здесь красиво и спокойно, - выдохнула я, и облачко пара растаяло в прохладном воздухе. - Впервые за долгое время чувствую, что можно просто дышать. Никакого внутреннего напряжения. Можно расслабиться и не ждать удара в спину, не готовиться к битве. Просто жить.

Рик встал рядом. Он не смотрел вниз, он смотрел на меня.

- Вы заслужили этот покой, Гвендолин, - тихо заметил он. - Больше, чем кто-либо из тех, кого я знаю.

Я повернулась к нему. В его серьёзных серых глазах отражался мягкий свет долины, и они казались расплавленным серебром.

- Ну уж, не преувеличивайте, - я позволила себе лёгкую улыбку.

Мы долгое мгновение смотрели друг на друга. А затем Ричард сделал шаг ко мне, накрыв меня своей тенью.

- Гвендолин, я уже вам это говорил, но хочу повторить: я приехал в Каменный Дол по приказу короля, чтобы служить графине Леваньер. Моим заданием было охранять титул, земли, политическую фигуру.

Он осторожно взял мою руку в свою. Его ладонь, покрытая шрамами и мозолями, была горячей и сильной.

- Но спустя месяцы мой долг перестал быть просто службой. Вы стали моим сердцем.

От этих слов и его прикосновений моё собственное сердце забилось так сильно, что я на мгновение испугалась, как бы оно не выпрыгнуло наружу. Я, словно заворожённая, ловила каждое сказанное им слово, боясь отвести взор от его сурового, такого красивого лица.

- Я не знаю, какое будущее нас ждёт, - продолжил он, и его голос дрогнул от едва сдерживаемых эмоций. - Но… Я хочу быть не просто вашим щитом, я хочу стать вашим возлюбленным…

И тогда он, мой несокрушимый Чёрный Волк, лучший рыцарь короля, опустился передо мной на одно колено, всё ещё держа мою руку в своей.

- Гвендолин Леваньер, я не могу предложить вам королевства или богатства. Я могу предложить вам только свою жизнь, свой меч и своё сердце. Прошу вас, окажите мне величайшую честь. Станьте моей женой.

Слёзы сами покатились по щекам. Это были слёзы тихого, безграничного счастья. Я, пережившая предательство, изгнание и войну, стоявшая на пороге изменения всего мира, вдруг почувствовала себя просто женщиной, которой только что предложили принять бесценное сокровище. Любовь.

- Да, - прошептала я, и мой голос сорвался. - Ричард, да.

Мужчина широко улыбнулся и, надев мне на палец золотое колечко, украшенное изумительным изумрудом, встал. И, подхватив меня на руки, закружил в своих объятиях.

А после поцеловал…

Поцелуй обрушился на меня как лавина, сметая все мысли и сомнения. Губы Рика были требовательными и нежными одновременно, в них чувствовались месяцы сдерживаемой страсти. Он крепче, плотнее прижал меня к себе, я обвила руками его шею, отвечая с не меньшим пылом.

Мир вокруг перестал существовать. Не было холодного ночного ветра, не было предстоящих испытаний, только он и я, наконец-то позволившие себе быть просто мужчиной и женщиной, которые любят друг друга.

С трудом оторвавшись друг от друга, прижались лбами. Я с нежностью смотрела в его полные счастья серые глаза. У меня снова защипало в носу.

- Я люблю тебя, - прошептал он. - Люблю так, что порой не могу дышать.

- И я тебя люблю, мой Волк, - ответила я, касаясь пальцами его щеки. - Безмерно…