Глава 14

Всю обратную дорогу меня не покидали три мысли. Во-первых, Гарри навязчив и явно не собирается исчезнуть из жизни графини. Во-вторых, очень уж подозрительно звучали его слова про то, что сын и муж — это недолгая история. Как бы он ни удумал чего. Нет, я, конечно же, не сомневаюсь в Киттоне Стэнли. Тот за себя постоит и сына в обиду не даст. Но кто знает, какие фантазии в голове у любовника Клариссы.

Ну и в-третьих, когда мне заниматься ремонтными работами, если кругом столько личных неурядиц? Графиня не могла, что ли, перед смертью проститься со всеми любовниками? А то мне теперь отдуваться за нее, вон, целый прицеп проблем.

Мой муж встречал меня практически у ворот поместья.

Я опять где-то накосячила? Это же не к добру, что Киттон топчется на улице, а не прячется в своих подвалах-мастерских. Муж помог мне выбраться и улыбнулся. Очень уж задорно.

— Кларисса, родная, — промурлыкал он. — Как прошел твой день?

— Так он еще вроде не прошел… — опасливо сказала я. — Время к обеду.

— Это хорошо, — невпопад ответил муж и добавил: — Тут по твоему распоряжению кое-кто приехал. Твой личный лекарь. Сказал, что ты приказала поселить его недалеко от своих покоев.

Вашу ж…

— Я такого не говорила, — зашептала я, округляя глаза. — Если это Гарри Мэрри, то выгони его! Он может быть опасен!

— Чем? — ответил Киттон, тоже понизив голос. — Чем любовник Клариссы может быть опасен?

И я кратко поведала ему о том, что только сегодня видела этого мужчину, и он недвусмысленно угрожал мужу и сыну графини. А потом внезапно осознала. Киттон назвал Гарри любовником. Он в курсе похождений жены?!

— Так ты знаешь, что они… встречались? — от неожиданности я даже не сразу подобрала правильное слово.

Да и то, какое оно правильное. В здешних реалиях люди не встречаются, а спят друг с другом, делят брачное ложе и прочее-прочее. Но муж общий посыл понял, потому что пожал плечами:

— Последние годы Кларисса спускала баснословные суммы на содержание некого господина, и в столичных кругах ходили слухи об их тесном общении. Ты думаешь, мне никто не донес раньше? По доброте-то душевной? Он проходимец. Смешон и нелеп в своем желании заполучить богатенькую даму. Я его не боюсь.

— Но…

— К счастью, похождения женушки меня волновали меньше всего. А вот кое-что из биографии этого человека хочется проверить, — Киттон взял меня под руку и повел в дом. — В общем, господин Мэрри приехал и сообщил, что никто не снимал с него обязанности по поддержанию здоровья графини Стэнли, — сказал уже громче. — Ну а я только рад, если за моей женой будет присматривать её личный лекарь!

Мы шагнули в холл. Гарри топтался у лестницы, весь такой несчастный, будто побитая собака, которая надеется, что ей дадут кров на ночь. От того лоска, что был пару часами ранее, не осталось и следа. Да он прекрасный актер, умеет преображаться под ситуацию.

— А вот и ваша пациентка, — заявил ему Киттон с насмешкой.

Гарри обернулся ко мне, глаза его сияли таким счастьем, будто он в бешеном восторге от всей этой ситуации. Ну, не удивлюсь, если так оно и есть.

— Госпожа Кларисса… — произнес он трепетно. — Я пришел, дабы позаботиться о вас. Вы еще слабы после пережитой болезни. Вам требуется уход и лечение. Господин Киттон был так любезен, что предложил мне остаться на некоторое время в поместье. Совсем как в старые-добрые времена.

Я сдержала желание скривиться.

Киттон перевел взгляд на меня, и в его глазах заплясал немой вопрос: «Подыграешь мне?»

— Думаю, тебе не помешает под боком проверенный лекарь? Дорогая, ты ведь ещё не окрепла от лихорадки. Помнишь, на днях едва не лишилась чувств?

На днях меня едва не зарезал супруг — вот это помню хорошо. А обмороков как-то не припоминаю. Ну да ладно, подыграть я не против. Тем более, если Киттон убежден, что Гарри не причинит вреда ему или Лориану.

— Конечно, лучше, когда поблизости знающий человек, — слово «знающий» я выделила интонацией.

Гарри шагнул ближе, но я отступила на полшага, не меняя приторного выражения лица.

— Я рад, госпожа, что вы согласились, — сказал он ласковым тоном, каким обычно говорят с дурными. — Необходимо в кратчайшие сроки провести осмотр и назначить укрепляющие настойки.

Киттон смотрел на нас обоих и явно получал мрачное удовольствие от спектакля.

— Прекрасно, — произнес он. — Тогда добро пожаловать в «Чёрный вяз», господин Мэрри. Моя жена – в вашем полном распоряжении.

***

Разумеется, от «осмотра» с последующим распитием настоек я благоразумно отказалась. Если точнее, сделала вид, что отвлеклась и запамятовала. Впрочем, Гарри Мэрри и не приставал. Уж не знаю, где он забился, какой угол облюбовал — но я его за день так и не встретила.

А день выдался жарким. В смысле, очень деятельным.

Мужичок из трактира приехал, как и обещал, после трех часов дня. Для себя я окрестила его прорабом. Его сопровождал парень помоложе с рулеткой и мешком инструментов, а выражение лица у обоих было такое кислое, будто их везли не в поместье графа, а на казнь.

Родственники, что ли? Или у них принято такую недовольную морду крючить, когда едешь к потенциальным заказчикам?

Я вышла им навстречу с самым доброжелательным видом.

— Госпожа… э-э… помощница графа, — прораб неловко кивнул, явно с трудом вспоминая, как я представились в трактире.

— Ещё раз здравствуйте. Пойдемте, оценим масштаб предстоящих работ, — сказала я. — Начнем с северного крыла.

Войдя внутрь поместья, мой кислый знакомец внезапно приосанился. Видимо, он до последнего не верил, что я его не надую и поручу работенку в доме Стэнли. Ну, типа вроде окрестности поместья, а вроде надо сарай перебрать. А теперь вот дошло: ремонтировать предстоит сам «Черный вяз».

Теперь он сыпал умными фразочками, пытась меня заинтересовать. Приседал, стучал по доскам, хмыкал, давал указания помощнику. Тот тоже подобрел и улыбался во весь рот. В одночасье я превратилась в их лучшую подружку, а не в причину проблем.

Закончили мы в мастерской. Мужичок вздохнул:

— Пол бы сменить подчистую. Доски прогнили. Латать его бесполезно, через полгода опять проломится.

— Разумеется. Я к тому же выводу пришла.

— Удивительно, неужто женщина может разбираться в тонкостях нашего дела?

— Неспроста же граф назначил меня помощницей.

Прораб одобрительно хмыкнул.

— Это точно.

— Завтра буду ждать от вас смету по работам, — напомнила я.

— Разумеется, привезу к вечеру. И бригаду приведу… — он кашлянул, подавливая какое-то ругательство, — лучшую из лучших. Как вы просили.

Мы уже шли к выходу, когда навстречу вышла моя кухарка. Она чуть поклонилась и сказала:

— Госпожа Кларисса, вы бы пообедали. Нехорошо себя голодом морить. Время вон какое позднее, а вы маковой росинки во рту не держали.

— Госпожа Кларисса? — переспросил прораб, голос его поник. — Вы — Кларисса Стэнли?! Супруга графа?

— А заодно его помощница! — уверила я, дабы не выходить из образа.

Мужичок открыл рот и забыл, как его закрыть. Потому что некоторое время они с помощником глупо таращились на меня, а затем, расплываясь в благодарностях и обещая всё сделать лучшим образом, покинули «Черный вяз».

Ну, что ж. Стоило ожидать, что долго моя легенда не протянет.

***

Пообедав исключительно из уважения к кухарке, я отправилась искать Лориана. Час был поздний, занятия давно кончились. На тренировочном поле его тоже не оказалось. Куда мог деться десятилетний мальчик?

Я обошла поместье вдоль и поперек и обнаружила Лориана в самом необычном (по моему мнению) месте. В саду. Вот уж где точно не ожидаешь встретить мальчишку.

Ветер ощутимо задувал, погода вообще не радовала. Я сама продрогла, хотя выскочила, накинув шаль. А мальчонка и вовсе прохаживался между деревьев в костюме, без верхней одежды.

— Ты не замерз? — спросила я, догоняя его на дорожке.

Он посмотрел на меня исподлобья.

— Нет.

Некоторое время мы молчали, чинно прогуливаясь меж поникших кустов и чахлых деревцев.

— Тебе нравятся цветы? — я осторожно ступила на тропу диалога.

— Да, — сказал мальчик. — Они красивые. Я ухаживаю за некоторыми.

— За какими?

— Ты, правда, хочешь посмотреть? Если из вежливости, то обойдусь.

— Нет, — я покачала головой. — Мне очень интересно. Я люблю цветы. Раньше много занималась ими.

А сама опять подумала, что надо бы нанять садовника. В прошлой жизни я, действительно, обожала всю эту растительность. Подоконники были уставлены фиалками, за которыми я трепетно присматривала, в углу комнаты высился фикус. Однажды даже начала выращивать мандариновое дерево, да только муж загубил, решив, что можно поливать его недопитым чаем. В общем, в цветах я разбиралась, но тут одних моих рук не хватит — нужна помощь профессионала.

Поэтому мне хоть и неизвестно, как к растениям относилась Кларисса, но сама я разделяла интерес её сына.

Мальчик повел меня по дорожкам, вглубь сада. Он шел так хаотично, что в какой-то момент мне показалось, что Лориан просто бредет абы куда, чтобы потом сказать: «Ха-ха, я тебя обманул».

Но нет, вскоре мы вышли в ту часть, где росли колючие кустарники шиповника. Самый обычный шиповник, который плодился возле каждого дома в моем городе, и за ним даже никто не присматривал. Сам вымахает.

Выглядели они не такими унылыми, как всё остальное в саду, об этих шипастых кустах с розовыми бутонами явно заботились.

Я не сразу нашлась, что сказать. Тогда Лориан сухо объяснил:

— Вот мои любимые.

— Конечно же, — вырвалось у меня, и я не удержалась от легкой улыбки. — Не сомневаюсь, что тебе нравится именно шиповник. Он очень красивый. А еще колючий, не так ли?

Мальчик зыркнул с недовольством.

— Зря смеешься. Зато шиповник крепкий. И выживает в любые морозы.

«Жутко похоже на тебя самого», — горько подумала я.

Неприступный, жалящий словом ребенок. Который нашел способ, как выжить в мире, где ты не нужен матери, а твой отец — затворник.

Я присела на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

— А еще из него можно сделать вкусный напиток. Ты когда-нибудь пил отвар шиповника?

— Нет.

— О-о-о, ты многое пропустил! Я обязательно сварю тебе. Не обещаю, что из вашего шиповника, но куплю на рынке.

Лориан подался вперед, заслушавшись моей болтовней. И я, не думая о последствиях, вновь погладила его по голове.

Мальчик машинально сам потянулся к моей ладони. Самую малость, но он не отдернулся и не застыл от ужаса. Кажется, ему понравилась обычная ласка! Ничего себе!

— А ты… дружишь с кем-нибудь? — спросила я как можно невиннее.

Лориан сразу закрылся, отстранившись и насупившись. В общем, залез обратно в свой панцирь.

— Мне не нужны друзья.

— Почему?

— У меня есть учителя и папа. Мне этого достаточно.

Я поджала губы.

Учителя — это прекрасно. Но ребенку нужны не только наставники и дисциплина. Ему никак без друзей. Тех, с кем он может поделиться проблемами, пожаловаться на того же отца. Да просто побегать и посмеяться, не будешь же играть в догонялки со стариком-Эрнестом.

Кажется, мне придется поговорить с Киттоном о воспитании сына. Пусть у меня и нет педагогического образования, и с детьми я общалась разве что, когда приходила в гости к подругам. Но не должен мальчишка дружить с учителями и в свободное время поливать шиповник.

Скорее всего, граф пошлет меня лесом, но я не собираюсь молчать.

— Понятно. Лориан, кое-что ещё… — решилась я. — Давай завтра позавтракаем все вместе?

Сын Клариссы тотчас напрягся.

— Зачем это? Я всегда ем у себя.

— Я знаю. Но мне бы хотелось, чтобы мы с тобой и папой поели вместе. — Я старалась говорить расслабленно, мол, не захочешь, и ладно, не обижусь. — Думаю, нам будет полезно пообщаться. Я ведь даже не представляю, какую еду ты больше всего любишь? Оладушки? Омлет? Поджаренную булку?

Он помолчал, глядя на свои колючие кустарники.

— Хорошо.

И хоть мальчик проигнорировал вторую часть вопроса, я едва не рассмеялась от счастья. Вот это да! Очередная победа! Он готов позавтракать со мной вместе! Глядишь, я оставлю у ребенка положительные воспоминания о Клариссе, когда уеду из «Черного вяза» навсегда.

Мы еще немного походили по саду, особо не разговаривая, но, когда я попрощалась с Лорианом и собралась возвращаться в дом, он негромко сказал:

— Я люблю блинчики со сливовым джемом.

— Значит, будем завтракать блинчиками! — улыбнулась я.

***

«Неплохой выдался день», — думала я, расчесывая волосы после мытья.

Ну а что, все дела сделала, смету завтра выставят, Лориан согласился на завтрак. Даже приезд в поместье Гарри не так уж огорчал — кто знает, где он ошивается. Ко мне не лезет, и спасибо на том.

— Долго будешь делать вид, что меня нет? — ворчливо донеслось из зеркала.

— Думаю, да, — не особо вежливо ответила я.

— Что, понравилось играть в хорошую мать?

Я обернулась.

— Тебе-то какое дело?

Отражение моргнуло, и на «моем» лице промелькнула усмешка Клариссы. Я не избегала хозяйки своего тела весь этот день, но и разговаривать с ней не спешила. Всё уже обсудили, хватит болтовни.

Оказывается, Клариссе и самой стало скучно.

Интересно, когда остаточная память кончится, и моя предшественница отправится к праотцам?

— Это мой сын, не лезь к нему. Ты со своими бедняцкими манерами не сможешь его правильно воспитать.

— Поверь, ты тоже уже не сможешь его воспитать, — парировала я.

Кларисса надула губки, а я продолжила распутывать волосы гребнем.

— Вообще-то я хотела поговорить с тобой о Гарри, — смущенно продолжила графиня, явно не собираясь уходить в зазеркалье или где она там обитает.

— К нему я точно не полезу, — поспешила успокоить ее. — Можешь не ревновать.

— А я и не ревную. Напротив, еще раз хочу намекнуть тебе: не отказывай ему. Этот мужчина умеет удивлять. Я не видела никого заботливее! А уж как он хорош в постельных делах, м-м-м.

При упоминании любовника в ней проснулся чистый восторг. Клянусь, аж глаза загорелись!

— Спасибо, обойдусь.

— Да почему же?!

Я чуть не поперхнулась воздухом. А нужны объяснения?!

— Ну, как минимум, твой идеальный мужчина исчез, стоило тебе заболеть. Твой личный лекарь, если ты запамятовала, был не в курсе твоего состояния.

Кларисса поморщилась, будто я произнесла какую-то ерунду.

— Значит, у него были на то причины. Он ведь не обязан бежать ко мне по первому чиху.

— Вообще-то обязан. Он твой лекарь! И было бы неплохо хотя бы удостовериться, жива его пациентка или уже нет, — ответила я ядовито. — Почему он не был с тобой во время лихорадки?

Кларисса нахмурила свои тонкие бровки.

— Спроси у него самого, чего ты пристала-то.

— Ага, непременно спрошу.

— Ты ничего не знаешь о наших чувствах.

— Это правда, — согласилась я устало. — Но я понимаю одно: ты влюблена и потому готова оправдать любое скотское отношение к тебе.

Кларисса поджала губы, потом вдруг смягчилась.

— Дай ему шанс, — вновь завела она. — Он любит меня. Да, Гарри может показаться заносчивым, но я всегда была для него на первом месте.

«Как же ты ошибаешься», — мысленно вздохнула я. Для этого красавчика на первом месте исключительно он сам.

— Ладно, — сказала, не желая спорить с остаточной памятью, которая явно обезумела от любви. — Не хочу с тобой ругаться.

И в этот момент в замке снаружи заворочался ключ.

Я отложила гребень и пожалела, что в спальне нет ничего увесистого. Хотя бы ночного горшка, знаете ли. Аж обидно, что местный люд цивилизованный и ходит по важным делам в подобие унитазов, а не в ночную вазу.

Так, ну дверь заперта. Она не должна была открыться.

Но открылась.

В комнату скользнул силуэт. Осторожно, никуда не спеша.

Ну, конечно же, это Гарри.

Он прикрыл дверь за собой, улыбаясь мягко, как и всегда.

— Кларисса, — прошептал томно. — Я не мог дождаться вечера. Соскучился по тебе, моя драгоценная.

В зеркале графиня буквально засветилась от счастья.

— Ах! Любимый! — выдохнула она восторженно. — Обними же его, дура!

Я вздрогнула, но Гарри, разумеется, не услышал никаких посторонних звуков.

Зато он оглядел комнату и поморщился с таким недовольством, точно Киттон поселил меня в конюшне.

— И это он тебе выделил? — Гарри покачал головой. — Всегда был жмотом. В столице ты спала на шелковых простынях, окна твоей комнаты выходили на вишневый сад. А здесь сплошная сырость. Даже лампу пожадничал. Ты заслуживаешь лучшего.

— Ты прав, Гарри, — взвизгнула графиня. — Эта идиотка даже не осознает, что к ней относятся как к ничтожеству!

Не буду переубеждать, что в южное гостевое крыло поселили Клариссу, а не меня. Как минимум, потому что господин Мэрри очень удивится, когда я начну собачиться с собственным отражением.

— Зачем ты вломился в мою спальню? — спросила я, предпочтя не отвечать на его высказывания о Киттоне.

— Почему сразу вломился? Я взял запасной ключ.

— С какой целью? Разве я приглашала тебя к себе? Да еще поздним вечером?

— Я жить не могу, пока ты далеко, любовь моя, — пропел мужчина, шаг за шагом надвигаясь на меня. — Каждый день вдали от тебя был для меня адской пыткой. Но теперь мы вновь вместе. Я позабочусь о нас с тобой. Даже если придется делить тебя с графом!

В зеркале Кларисса утерла слезинку рукавом халата, в который я настоящая (ну и она заодно) была одета.

— Какой же он восхитительный!

Злость горячей волной хлынула наверх, заполняя меня всю. Я злилась даже не на Гарри. Этот недоумок не заслужил таких сильных эмоций. А вот Кларисса с ее щенячьим восторгом раздражала неимоверно.

— Гарри, всё кончено. Я не буду с тобой.

— Будешь! — возмутилась Кларисса. — Сейчас же! Отдайся ему!

Вот только ее советов не хватало. Что за извращения пошли. Может, она еще свечку собирается подержать?

Я шагнула назад, к кровати. Гарри не спешил отступать. Напротив, он как-то очень уж оживился и скользнул ко мне.

— Я напомню тебе, каково быть моей женщиной.

— Да я и не забывала…

— Кларисса, родная…

Мужчина ухватил меня за ладонь. Пальцы левой его руки запутались в моих волосах. И он притянул моё лицо к своему. А затем поцеловал. Влажно и ужасно собственнически. Я бы не назвала это прям уж насилием, он все-таки не принуждал, думая, что Кларисса не против, а выпендривается чисто из принципа. Но и особого выбора тоже не оставлял.

Мы повалились на кровать. Я от неожиданности не удержалась на ногах, а Гарри явно решил, что дама сдалась без боя.

А в зеркале Кларисса визжала от счастья.

***

Киттон никогда не ревновал свою жену.

Во-первых, ревновать Клариссу было бы нелепо. Графиня любила шумные компании и общество импозантных мужчин. Но она никогда не переходила границы дозволенного, пока жила в поместье. Во-вторых, зачем ревновать того, кого ты не любишь?

Ревности в их отношениях не было. Но там хватало других чувств.

Одно время Кларисса даже пыталась шантажировать его сыном.

Не напрямую, нет. Кларисса была слишком умна, чтобы сказать это в лоб. Она делала иначе: улыбалась, вздыхала, говорила о материнстве так, будто ребёнок — её личная вещь, которой она «может распорядиться по своему усмотрению», и каждый раз оставляла в воздухе тонкую, ядовитую мысль: «Если ты не будешь со мной помягче, я заберу Лориана. Я сделаю так, что ты не увидишь его вообще».

В те годы сын любил мать до безумия и мог уйти за ней следом.

Вот тогда Киттон и возненавидел её. Тогда-то и принял решение избавиться от нее, пусть даже отдав целое состояние.

В общем, когда Кларисса уехала и закрутила роман со своим лекарем — он только выдохнул с облегчением. Пусть развлекается, главное, чтоб к ним с сыном не лезла.

Кларисса содержала Гарри, это было известно уже давно. Киттону приносили сведения об их отношениях. И в нем, к удивлению, действительно ничего не екало. Не было ни боли, ни обиды. Похождения жены волновали его меньше всего, как и то, на кого она спускает выданные ей деньги.

На самом деле, Гарри не нравился графу еще в те времена, когда поселился в «Черном вязе». Он ходил по коридорам тенью, кланялся, благодарил. Даже слуги не могли сказать о нем ничего плохого. Он очаровал всех без исключения.

Но Киттон чувствовал, какой он липкий и надменный типчик. Присосался к Клариссе, подмешивает ей травки, варит бесполезные настойки.

А она и рада.

Уехал он за ней следом. И в столице у них завертелись отношения.

Ничего удивительно. Клариссе не хватало любви, которую муж ей не давал. И она пустилась во все тяжкие с тем, кто умел восхищаться ею.

Ну а Киттон поклялся себе: ни одна женщина больше не будет иметь над ним власть. И уж точно он не станет ревновать ее.

Но почему-то, стоило Гарри Мэрри вновь переступить порог «Черного вяза», как незнакомое доселе чувство поселилось в груди Киттона. Глядя на пройдоху-лекаря в холле, Киттон поймал себя на странной неприязни. Она не имела ничего общего с обычными его эмоциями. Неужели ревность?..

Да откуда?..

Не самозванку же ревновать.

Но мысль о том, что Мэрри может обворожить её так же легко, как обворожил прежнюю Клариссу, вызывала в Киттоне слепую ярость. Пусть неуместную, но оттого еще более яркую.

Весь день Киттон провел как на иголках. Ничем не мог заниматься, постоянно возвращаясь к той сцене в холле, когда Гарри увидел «Клариссу», и глаза его зажглись алчной страстью.

Да что ж такое-то!

Киттон ведь не собирается обхаживать чужачку. Даже имени ее знать не хочет. У них договор, причем оплачиваемый.

Но даже думать о том, что этот слизкий красавчик положит лапу на её хрупкое запястье, невыносимо.

Смешно.

Киттон Стэнли, человек выдержанный, вдруг обнаружил, что ему хочется оторвать доктору руки. Или набить морду. Совсем не аристократично подраться. Ну, или куда более аристократично вызвать на дуэль.

Это было крайне нерационально.

Вечером Киттон заглянул к сыну, но даже в разговоре с ребенком мысли его были далеко.

— Папа, ты о чем задумался? — спросил Лориан.

— Кажется, в нашем доме завелись паразиты.

— Надо их вытравить?

— Для начала — пообщаться.

Сын изогнул бровь. Отцовский ответ явно показался ему безумным. Но Киттон этого даже не заметил.

Он не хотел гнать Гарри, потому что пока не понимал мотивов его возвращения. Что ему нужно? Какие его намерения?

Кроме того, в его биографии были кое-какие подозрительные моменты. Ничего конкретного Киттон объяснить для себя не мог, но хотел запросить несколько вещей в столице и окончательно убедиться, что Гарри Мэрри – подлец. И тогда его можно не выгнать, а сдать стражникам.

В общем, сам себе придумал проблему, сам с ней и возился.

— Ложись спать, сын.

— Ладно. А ты как… поговоришь с паразитами… тоже отдыхай, хорошо? Ты, кажется, утомился.

— Немного.

И, поцеловав Лориана в макушку, Киттон вышел из детской спальни.