Глава 5

Половину дня я просидела на занятиях Лориана немым слушателем. Математика (здешние «основы вычисления») давались ему легко, гораздо проще изучения языка. Он хорошо ориентировался в цифрах, вычитал и складывал, делил и умножал. Случались ошибки, но скорее от невнимательности.

Ну, что ж, не всем быть великими писателями. Должны быть и гениальные счетоводы.

После учитель провел с мальчиком еще несколько занятий (рисование и музыка, искусство и теория военного дела), а затем разрешил отправиться обедать. За ним следовала тренировка с оружием, которую проводил не Эрнест. Лориан поблагодарил учителя и встал из-за стола.

Я вышла из кабинета следом за ним.

— Не иди за мной, — приказал тот. — Я устал от тебя.

— Хорошо, — покорно ответила я, замедляясь. — Можно посмотреть на твою тренировку?

Мальчик ответил, даже не обернувшись:

— Нет. Господин Стрейк не любит, когда меня отвлекают. Вообще-то я делаю большие успехи в том, как бороться мечом!

На секунду в его тоне промелькнула гордость. Уж не знаю, хотел ли он похвастаться маме или сказал машинально, но это определенно прогресс! Так, глядишь, через недельку в меня и посуда не полетит.

Разве что какая-нибудь еда…

— Ты большой молодец!

— Мне не нужна твоя похвала. Убирайся, — в сотый, наверное, раз повторил Лориан.

Мы разошлись в одном из коридоров. Мне некуда особо было идти, но раз сын не хочет видеть рядом мать — не стану навязываться. Если что, приду на его занятия завтра. И послезавтра.

Вот какая я ненавязчивая.

Днем «Черный вяз» наполнился людьми. Вчера я думала, что тут вообще никого нет, кроме хозяев, но теперь то и дело мелькали незнакомые люди. Приходящие и уходящие, они не задерживались до вечера.

«Моя» собственная прислуга откровенно филонила, но я не представляла, чем занять ее, а потому не трогала. Пусть отдохнут. Возможно, мне вообще нечем будет им платить уже через пару месяцев.

Я вспомнила о предательстве Томмерсена. Вот так доверишься незнакомому мужчине и окажешься в полной… кхм… даже называть не хочется то место, куда он меня притащил.

Оставалось надеяться, что Киттон, ознакомившись с документами, согласится их подписать. Я получу независимость и деньги. И ни за что не позволю помощнику распоряжаться ими.

Пускай Томмерсену и известна главная моя тайна. Пускай одно его слово — и меня отправят в тюрьму или куда похуже за кражу личности. Но мы с ним в одной упряжке — ведь это благодаря помощнику я очутилась в этом мире. Уверена, магией можно считать энергетику или как оно тут называется — и определить, кто втянул меня в эту аферу.

Раньше Кларисса вообще не лезла в финансовые дела. Граф выделил её щедрые отступные, которых с лихвой хватало и на содержание особняка, и на дорогущее тряпье. В нюансы она не вдавалась, позволяя отвечать за траты Томмерсену.

Как можно было прокутить такую сумму?..

Сейчас и узнаем.

Я вошла в свою спальню и постучала сгибом пальца по зеркалу.

— Ау! — позвала свое отражение.

То, конечно же, имелось, но выглядело обычно. Не кривилось и не закатывало глаза.

— Ты тут?

— Нет, — лаконично ответило отражение.

Уже неплохо.

— Эй, появись. Появись, я сказала!

— Отстань, я в печали, — тоскливо ответило мне отражение. — Я мертва, а скоро утрачу последнюю связь с телом. Позволь мне предаться предсмертному унынию.

— Если ты сейчас же не заговоришь со мной, то я обещаю провести следующие недели, не выходя из комнаты вообще. А еще лучше — попрошу запереть себя в какой-нибудь келье без окон, метр на метр. И уж точно без зеркал.

— Ты не посмеешь! — возмутилась Кларисса.

— Проверим? — я уперла руки в бока. — Поверь, мне нечего терять. Я застряла тут на десятилетия. А вот тебе отмерены последние дни.

Отражение обреченно мотнуло головой.

— Чего тебе надо?

— Ты промотала всё состояние, которое оставил тебе граф?

Кларисса возмущенно фыркнула.

— Ой, было бы, что там мотать…

— Муж не выделил тебе денег?

— Вообще-то выделил, — замялась она. — Но ты сама меня пойми, как женщина женщину. Тут платьишко, тут шляпка.

Судя по тому, что рассказывал мне Томмерсен, в деньгах графиня не была стеснена вообще, при всех своих платьишках и шляпках. Да и хватило же ей финансов на пять лет безбедной жизни в двухэтажном особняке да с целой оравой прислуги. Не на последнее же она скупала тряпье.

— Ты во что-то играла? Карты?

— Ты сама как представляешь потратить на картах целое состояние? — возмущению графини не было предела. — Скачки. И вообще-то я выигрывала!

— Оно и видно.

— Просто не стоило закладывать все сбережения. Но если бы я победила…

— Как жаль, что ты не победила.

Я опустила лицо в ладони, и на некоторое время мы обе погрузились в свои мысли. Уж не знаю, о чем думали отголоски сознания Клариссы, но я проклинала Томмерсена, этот мир, графиню-игроманку и её мужа с садистскими наклонностями.

— Ладно тебе страдать, — примирительно заговорило отражение. — Это у меня время на исходе, а тебе жить и жить. Молодой и красивой!

— Я и была относительно молодой и красивой. В своем мире.

— Но тут у тебя куда больше возможностей. Послушай, как тебя там…

— Алиса.

— Ага, — кажется, графиня даже не попыталась запомнить мое настоящее имя. — Даже если граф пустит тебя по миру, неужели ты думаешь, что не найдешь богатого спонсора? С моей внешностью и твоей предприимчивостью!

Только вот я не хотела богатого спонсора. Я хотела к себе домой, в небольшую, но уютную однушку. На работу, с которой мечтала уволиться последние три года. К еде из супермаркета.

То очарование ситуацией, которое я испытывала благодаря зелью Томмерсена, улетучилось с концами. Я чувствовала себя человеком в похмельном синдроме. Когда вчера, может, и было весело, но сегодня трещит голова, мутит, в глазах двоится — и надо как-то выживать.

— Угу, спасибо.

— Слушай, ну ты же не думаешь, что я для тебя этого хотела? Я бы с удовольствием оказалась на твоем месте!

В глазах отражения мелькнуло нечто, смутно похожее на жалость. Докатилась! Меня жалеет мертвая женщина из зеркала!

— Я всё понимаю, — ответила ей понуро и отошла к столу, где взяла разводные документы. — Кстати, Кларисса…

— А?

— Ты можешь появляться только в этом зеркале?

Она мотнула волосами.

— Не-а. В любом. Просто если ты начнешь разговаривать сама с собой в коридоре или гостиной — тебя не так поймут. Ты мне, конечно, не нравишься, но не настолько же…

— Разговаривать сама с собой? — зацепилась я за её фразу. — То есть тебя не видит никто, кроме меня?

— Угу. Я же говорю, это остаточная память тела и магический импульс. Я пока держусь в тебе. Смотрю своими глазами, слышу своими ушами. Могу разговаривать, но только с тобой. А через зеркала это сделать проще всего. Тогда ты не воспринимаешь меня как голос в голове, который надо погасить. Я и раньше пыталась с тобой общаться, но почему-то в моем особняке не получалось. Зато тут — запросто.

Ну, хоть одна добрая новость. А то мне еще вчера пришло в голову, что в фильмах ужасов из зеркал такие вот графини и вылезти могут, и по шапке надавать новой хозяйке тела. Но раз это мои личные галлюцинации, связанные с памятью Клариссы — что ж, я потерплю.

Было кое-что ещё, что меня волновало. Момент вроде бы удачный. Дама в настроении, даже вон пожалела меня, сирую и убогую. Поэтому я рискнула спросить:

— Раз уж мы откровенничаем: а как так вышло, что ты уехала из «Черного вяза»? Вы поссорились с Киттоном? Ты не пыталась вернуться? Не хотела забрать себе сына?

— Делать мне нечего, выдавать тебе семейные тайны, — тут же окрысилось отражение. — Захотела и уехала. Не суй нос, куда не просят.

Жаль. Я думала, у нас минутка разговоров по душам. Размечталась, ага.

— Ладно, если больше тебе ничего не надо — я пошла, — добавила графиня таким тоном, будто я её от дел королевской важности отвлекла.

— До встречи.

Ответа не последовало.

Что ж, не очень и хотелось.

Я уже поняла, что информацию из моей предшественницы можно получать только дозированно. Общаться она желания не изъявляла, на вопросы отвечала ровно настолько, насколько сама хотела. Вон, только я заикнулась про сына с мужем — сразу же вздыбилась. Характер у нее, опять же, скотский и конфликтный. Поэтому вариант «Сели и обсудили все насущные проблемы» отпадал.

Приходилось выуживать по крупицам хоть что-то.

С этой мыслью я вышла из своего «чулана» в обнимку с документами о разводе.

Киттон Стэнли сидел в рабочем кабинете и ножом для бумаги вскрывал письма. Увидев, как я топчусь на пороге, он недобро ухмыльнулся, но — скорее из вежливости — кивнул на свободный стул напротив себя. Садиться я не стала. Не хочу выглядеть просительницей в глазах почти бывшего мужа.

— Итак…

— Всё, как ты просил. Изучай. Не буду мешать.

Я передала бумаги и собиралась уже уйти, но Киттон бегло вчитался в один из листов и начал смеяться. Нет, не так. Он начал неистово ржать, как будто только что прочел самую смешную шутку в своей жизни. Клянусь, он так заливисто расхохотался, что я поежилась.

— Что-то не так?

— Я не буду подписывать эту ересь, — он бросил охапку бумаг в мою сторону, и они разлетелись по полу. — Должно быть, ты сама не понимаешь, какую чушь притащила.

— Потрудись объяснить.

Вообще-то я читала бумаги. Ничего такого уж страшного, что могло бы вызвать столь бурную реакцию, не припомню.

В глазах Киттона появился лед, показная веселость исчезла без следа.

— Ты требуешь пожизненного обеспечения. Равными суммами, ежемесячно. Не обнаглела ли ты, женушка?

— Ты и так оплачивал все мои прихоти последние годы. Я жила за твой счет!

— Это одно. Если ты запамятовала, то в договоре указана единая сумма, которая поступила на твой счет. Огромная сумма, которой даже такой транжире хватило бы на пару столетий. Тебе показать наше соглашение, чтобы освежить память?

— А покажи! — обрадовалась я. — Я свой вариант, кажется, потеряла.

Или выбросила. Или порвала в клочья. Кто знает, что сделала с несчастной бумажкой Кларисса.

Киттон явно удивился моей просьбе, но виду не подал. Он встал из-за стола и подошел к одному из шкафов для бумаг, открыл дверцу. Некоторое время копался в куче черных папок, что стояли на полке. Затем подал мне несколько листов

— Ознакомься.

Ну а что, я была не против. Надо же понимать весь масштаб бедствия. Я читала очень поверхностно, но когда наткнулась на сумму в местной валюте…

Вашу ж мать…

Представьте богатого человека. Вот прямо очень, очень, ОЧЕНЬ богатого человека. А теперь умножьте его состояние вдвое.

Вот столько денег получила Кларисса Стэнли за то, чтобы не мозолить глаза муженьку.

Это же что там за скачки такие, что в них можно проиграть годовой бюджет небольшого государства?!

Нет, определенно от меня еще что-то скрывают. Кларисса хоть и попыталась изобразить приятную женщину и в этот раз даже не обзывала меня идиоткой, но слабо верилось, что она была честна в вопросе финансов.

Ну, или она полная дура, которая лишилась всего имущества.

А потом до меня дошло кое-что ещё.

Это насколько же богат мой муж, если он оставил жене такое состояние, не моргнув и глазом?!

В любом случае, Киттон ждал моей реакции. Я кивнула и сказала:

— Не хочу отвлекать тебя от работы. Ознакомлюсь в своей спальне подробнее.

Мало ли какие еще там условия обнаружатся. Моя предшественница явно всей правды не скажет. Томмерсену тоже нет веры. Остается разбираться самой с последствиями того, куда меня втянули.

— Если ты порвешь бумаги или сделаешь с ними еще что-то…

— Клянусь, что верну тебе их в целости и сохранности. А насчет развода…

— Исключено, — пресек граф. — На твоих условиях — никогда в жизни. Ты и так ходишь по тонкому льду, приехав сюда. Но, как я и обещал, можешь остаться на две недели. Я даже буду щедр и не попрекну тебя едой. Питайся за мой счет. Так и быть.

Мое настроение опустилось ниже нуля. Подняв бумаги с пола, я понуро направилась к выходу, никак не комментируя слова мужа.

— И… Кларисса, — внезапно позвал тот.

— Да? — Я обернулась в надежде на чудо.

Может, он всё-таки передумает? Вспомнит былые чувства и разрешит мне жить в «Черном вязе» столько, сколько потребуется? Ведь связывало же его что-то с Клариссой, кроме ребенка. Если не любовь, то хотя бы симпатия.

— Мне известно, что ты обанкротилась. С наслаждением понаблюдаю за тем, как тебе будет нечем платить прислуге и как придется продавать свое тряпье для того, чтобы выжить. Пока же пользуйся моим гостеприимством. Ах да, а ещё общайся с сыном. Ты же так этого хотела!

Он опять рассмеялся, но глухо и совсем без веселья, а я вылетела из кабинета с ощущением, что меня окунули в бочку с помоями.

Хм.

Постойте.

А ведь граф прав. Я могу продать свои недешевые вещи, распустить прислугу, купить маленькую халупу где-нибудь подальше отсюда. Развестись с мужем на его условиях.

И начать жить относительно нормальной жизнью в этом мире.

Может, так и стоило поступить.

***

Соглашение о сделке между графом и графиней я прочитала, едва переступив порог спальни. Но ничего интересного там не нашла. Да, сумма баснословная. Но в остальном — скукотища. Кларисса обязывалась не наведываться без предупреждения в «Черный вяз» и не лезть в воспитание сына. При этом, кстати, полного запрета на посещение поместья не было. Хочешь — приезжай.

Значит, графиня и сама не изъявляла желания тут появляться.

А ещё граф явно не предусмотрел масштабов транжирства своей супруги, поэтому обещал не лезть в её траты и не контролировать расходы.

А надо было бы...

Не пришлось бы сейчас думать, чем зарабатывать на жизнь и куда девать прислугу.

Впрочем, служанки еще получали жалование, а значит, я могла ими пользоваться по своему усмотрению. Потому я приказала перебрать гардероб и достать всё самое новое, свежее и дорогое. Девушки с энтузиазмом взялись хоть за какую-то работу. В отличие от лентяйки-уборщицы, нанятой графом, мои служанки тосковали без дела.

Что-что, а мотивировать прислугу графиня явно умела. Иначе откуда такая работоспособность?

Гардероб графини занимал отдельную спальню южного гостевого крыла, и сейчас мы активно разгребали его.

Я очень боялась, что одежда Клариссы будет непригодна для продажи. Но оказалось, что всё не так уж и плохо. Многие платья она не надевала ни разу. Как и туфли, и сапоги, и рубашки, и сорочки. Про украшения вообще молчу.

— Сегодня же поедем в город, — сказала я девушкам, которые с трепетом касались вещей хозяйки.

— С какой целью, госпожа? — осторожно спросила одна из них, по имени Кэрри.

Молоденькая, рыжеволосая, низенькая. И такая юркая, прыткая, ну как мышка. Кажется, что в любую щелочку влезет.

— Собираюсь избавиться от этого барахла, — скучающе ответила я. — Как думаете, сколько смогу выручить?

Девушки посмотрели на меня так, словно я сошла с ума. Может, по местным меркам так оно и было.

— Но это ведь ваша одежда… — пробормотала Кэрри.

— Ваши наряды… — добавила Джей, чернобровая и пухлая.

— И кольца, серьги… — похожая на Джей, только худощавая Ники коснулась кулонов, которые перебирала.

— И чего? — перебила я их. — Почему я не могу продать ненужные вещи?

— Значит, правду говорили, что вы терпите бедственное положение, — внезапно Джей начала рыдать. — Это конец! Где нам искать новую работу?

Остальные служанки присоединились к ее рыданиям, и мне пришлось убеждать их, что в ближайшее время я не собираюсь разоряться. И пусть я сама не знала, как жить дальше, и единственной моей идеей было как раз распродать вещи графини — но признать это у меня не хватило духу.

Тем временем Кларисса всячески привлекала к себе моё внимание. Она вертелась в небольшом настенном зеркале, окликала меня по имени, взмахивала руками. Теперь уже, зная о том, что ее никто не видит, я старалась не реагировать.

— Не смей продавать мои украшения! — взвизгнула графиня. — Ты хоть представляешь, сколько я за них заплатила? Кому ты их отдашь, нищенка?! Если хоть один твой грязный палец коснется моего золота…

«Заткнись», — мысленно посоветовала я ей и широченно улыбнулась служанкам.

Право слово, как будто не по ее милости я подалась в торговки подержанным шмотьем. Это кто-то другой растранжирил всё имущество и «почти выиграл» на скачках.

— Какое счастье, что вы не обнищали, — призналась Ники. — Мы не хотели верить в эти дурацкие сплетни…

— Но их становилось всё больше, — добавила Джей.

Я пообещала девушкам, что в ближайшее время им ничего не грозит, и мы начали упаковывать наряды в чехлы, складывать галантерею в сумки. Ну, я даже не обманула. В ближайшие пару недель жалование у служанок будет. А дальше…

Да какая мне разница, что их ждет дальше? Самой бы выжить. Пусть клянут графиню на чем свет стоит за обман. Как-никак, мне позволительно быть той ещё стервой и лгуньей.

Взяв экипаж графини, мы со служанками отправились в ближайший город, Кирен. Он находился в получасе езды от поместья «Черный вяз». Всё-таки предки графа, как и он сам, явно были нелюдимыми. А кто ещё поселится где-то на отшибе цивилизации, в таком мрачном домине?

Впрочем, как оказалось, Кирен тоже не мог порадовать роскошью. Небольшой захолустный городишка, где трущобы кишат нищими и бездомными, дома разваливаются, и процветает воровство. Унылый, серый, бедный. Я сама жила в подобном городе, разве что с оговоркой на двадцать первый век. Да, у нас были элитные клиники, куда я несла свои денежки, желая стать матерью. У нас хватало дорогих ресторанов и магазинов брендовых вещей. Но вся богатая жизнь заканчивалась в центре. Чем дальше ты от него отъезжал, тем сильнее увиденному подходило слово «глухомань».

Пока мы ехали мимо домов бедняков, я даже начала переживать, что здесь попросту некому покупать моё тряпье. Но, к счастью, потом потянулись богатые районы, особняки из камня и магазинчики на любой вкус и кошелек.

Только что делать дальше? Не разложить же платья графини посреди площади со словами: «Килограмм тряпья за десять монет»?

— Мне нужна какая-нибудь лавка, торгующая одеждой, — сказала вознице.

Тот в городе не ориентировался, потому пришлось останавливаться, спрашивать дорогу у местных. В итоге мы заплутали, свернули в какой-то тупик.

Наконец, впереди показался первый магазин. Там меня даже слушать не стали. Хозяйка сморщила носик, будто я предлагала ей грязные половые тряпки, и отказала. Во второй лавке графиню узнали (кажется, именно тут она и отоваривалась раньше), но тоже развели руками.

— Вещи не перепродаем, — вздохнул мужичок-хозяин.

Зато в третьей лавке, под кокетливым названием «Маленькое ателье госпожи Солье», меня постигла удача. Та самая госпожа Солье не только осмотрела наряды Клариссы, но и предложила выставить их на продажу за процент от стоимости. Меня это вполне устраивало. Заодно я отдала ей бесконечные шляпки и сумочки, перчатки, нераспечатанные упаковки чулок графини.

— Не обещаю, что вещи продадутся быстро, — говорила госпожа Солье, маленькая и худенькая, чем-то похожая на болонку, женщина. — Но я непременно пущу слух, что вещи привезла из путешествия сама графиня Стэнли. Это заинтересует местных модниц.

— Буду очень благодарна вам, — кивнула я.

— Подскажите, а почему все-таки вы решили отдать все эти платья? Многие из них даже не ношены ни разу.

Не могла же я сказать ей правду. Мол, да вы представляете, графиня-то влезла в долги и проиграла всё, включая жилище. С графом мы не ладим, поэтому через пару недель он выгонит меня. Вот, набираю себе на стартовый капитал.

Пришлось дернуть плечиком и пренебрежительно ответить:

— Совсем скоро приедет одежда, которую я заказала у столичного модельера. Сами понимаете, эти наряды мне без надобности.

— О, разумеется, понимаю! — преувеличенно радостно согласилась госпожа Солье.

Мы заполнили бумаги о передаче вещей, и я вышла из лавки с надеждой, что платья графини хоть кому-то приглянутся. Лавка украшений находилась на той же улице. Все украшения я продавать не стала. Лучше иметь неприкосновенный запас в «твердой валюте», так сказать.

Ювелир с радостью выкупил у меня два кольца, колье и серьги Клариссы. За бесценок, конечно же.

Я бы могла поторговаться с явно обнаглевшим мужичонкой, но так устала, что мечтала только об одном — рухнуть в постель и забыться во сне.

Разумеется, все кругом чхать хотели на мои планы.