Глава 10

Если вы сомневались в моем умении засыпать в любой ситуации, то не стоило. Я, разумеется, задрыхла сразу же, как голова коснулась подушки. И проснулась с первыми лучами солнца. Поначалу даже не поняв, где нахожусь, некоторое время я анализировала ситуацию. Постель мягкая, хоть в воздухе и пахнет сыростью (здравствуй, южное гостевое подвальное крыло, ага), но в целом удобно и тепло. Граф приказал отопить мою спальню? Предыдущие дни я ежилась от холода. А тут вроде как и комфортно.

В общем, поднялась я не сразу. Но затем умылась (дверь закрыла на защелку, от греха), причесалась, напялила одно из платьев графини, которые уже висели в гардеробной комнате.

Вышла в коридор и обомлела.

Потому что навстречу мне шагал бодренькой походкой Эд в компании с Широм. Парочку подмастерьев Томмерсена разве не выгнали из поместья вместе со мной?!

— Доброе утро, госпожа Кларисса, — со смешком склонился Эд, словно намекая, что в курсе моей тайны.

В принципе, если посудить, тут уже половина дома в курсе, что графиня отправилась к праотцам, а я позаимствовала её личность. Можно особо не скрываться.

Я поздоровалась с парнями и двинулась в столовую, не особо рассчитывая на завтрак. Ну, сама и приготовлю, сложностей-то никаких. Что я, яйца разучилась жарить?

В «Черном вязе» что-то незримо изменилось. Как будто ночью кто-то провернул ключ в замке зажигания – и дом зашевелился. Внутри потеплело, запахи стали свежее. Исчезла многолетняя пыль с потолочных светильников.

Меня не было всего несколько дней, не мог же за это время граф устроить генеральную уборку? Зачем оно ему? Годами жил абы как, а тут нашло озарение?

Когда я спустилась в столовую, меня обдало ароматом свежего хлеба, сливочного масла, мясной нарезки, сладкой выпечки… Великолепная смесь запахов!

Стол был уставлен яствами. На длинной скатерти выстроились блюда: пшенная каша со свежими ягодами голубики, корзинка творожных булочек, тарелка с сырами, жареные колбаски, яйца всех видов приготовления. Рядом — графин с густым темным напитком, чайник с заваркой, мед, варенье.

Я растерянно огляделась. Это что, они так питаются здесь без меня? Потому что в прошлые завтраки стол не ломился от еды.

Не удержавшись, я заглянула на кухню. И совсем уж оторопела. Потому что всем командовала моя же кухарка. Она хлопотала у плиты в белом чепце, крепкая, румяная.

— Госпожа Кларисса! — обрадовалась она, приметив меня. — Как прошел ваш отъезд в столицу?

— Куда-куда отъезд?..

— Так в столицу же, — нахмурилась кухарка. — Граф сказал, что вас срочно вызвали на модный салон, пришлось уехать без предупреждения. Даже ему не сказали. Он поначалу зверствовал, нас всех выгнал прочь. Ну, значится, не понял, как дела обстоят. А вчера гнев на милость сменил и наказал вернуться. Стол вон попросил наготовить праздничный к вашему возвращению.

Киттон Стэнли распорядился вернуть мою прислугу?!

Легенду придумал, будто я уезжала по делам?..

Кажется, еще немного, и у меня челюсть отвалится. Потому что меньше всего я ожидала увидеть свою прислугу и позавтракать от пуза.

Интересно, а Томмерсена он тоже приказал вернуть? Вот его бы я не прочь не видеть вообще никогда.

Я вновь вернулась к столу.

— Спасибо за завтрак, — сказала искренне.

— Госпожа, за что же вы меня благодарите? Это всего лишь моя работа!

Я успела налить себе напиток, который оказался безалкогольным пуншем, когда дверь в столовую открылась.

Киттон вошел спокойно, без суеты, и даже как будто чуть расслабленнее, чем вчера. Волосы его были зачесаны назад, рубашка — идеально выглажена, взгляд — цепкий, но не злой.

Он скользнул по столу взглядом и насмешливо приподнял бровь.

— Да уж, твоих запасов хватит, чтобы прокормить армию, — и негромко рассмеялся.

Удивительно дело. Мой супруг решил позавтракать как приличный человек?! Со своей фальшивой женой?! Ещё и шутит?!

— Когда я заказывала продукты, то планировала оставаться здесь несколько недель и кормить прислугу, — попыталась объясниться.

— Судя по тому, насколько опустел мой кошелек — на несколько лет, — поправил граф, но беззлобно.

Голос Киттона звучал без привычного холода. Словно не только дом его оттаял от «зимовья», но и сам муж Клариссы стал чуть мягче, чуть менее равнодушным. Как реагировать на такие перемены? И к добру ли они? В прошлый раз вон муженек миловался-обнимался, а потом кинжал к шее приставил.

Киттон сел напротив меня. В столовой воцарилась тишина, разбавляемая лишь позвякиванием приборов. Будто мы действительно были супругами, которые просто завтракают.

Граф разрезал круглую булочку на две половинки, намазал масло тонким слоем. И меня пронзило внезапной мыслью: да мне же нравится за ним наблюдать!

Ох. Матушки.

Я отвела взгляд в тарелку, но поздно: мозг уже успел зафиксировать, как он держал чашку. Как приподнимал бровь, как одобрительно покачал головой, пробуя стряпню моей кухарки.

Киттон откусил, прожевал и сказал:

— Оказывается, мой повар готовил отвратительно. Так вкусно я не завтракал уже много лет.

Я едва ли не закашлялась от неожиданности.

Он что, умеет признавать свою неправоту?! А как же «Моя прислуга самая лучшая, ты не имеешь права тут командовать»? Может, он сейчас ещё скажет, что моя идея прибраться была не так уж плоха?

Ну, в целом, я готова здесь остаться не на правах хозяйки, а хотя бы домоправительницы. Организую хозяйство, приберусь опять же.

— А Лориан ест у себя? — спросила я, чтобы перевести разговор в другое русло.

— Да, обычно он не спускается к завтраку, а наскоро перекусывает перед занятиями.

— Понятно, — кивнула.

На самом деле, мне не понравилось, что десятилетний ребенок питается чем попало и не завтракает с отцом в столовой. Но они так живут как минимум пять лет, не мне их учить быту.

Мы ели практически молча. И в этом молчании не было обычного напряжения. Не чувствовалось соленого аромата войны.

Я ловила себя на том, что снова и снова украдкой посматривала на Киттона. На то, как он наклонял голову, как просил передать ему выпечку или тарелку с оладьями. Его холодность теперь казалась не стеной между нами, а привычкой держать себя в руках. Мне нравилось разглядывать мужа Клариссы. Думать о том, каким он бывает в светлые моменты.

У него ведь бывают светлые моменты?

Это было очень опасно и неразумно.

Особенно, если помнить слова Клариссы и то, что я для него всего лишь самозванка, которую он готов в любой момент прикончить.

И всё-таки — я получала удовольствие от нашего завтрака.

Но тот, к сожалению, закончился. Поднявшись первой, я сказала:

— Проведаю Лориана до начала занятий.

Киттон кивнул, промокнув губы салфеткой. Тоже встал из-за стола, поблагодарил кухарку.

И мы разошлись кто куда.

Я вышла в коридор и направилась в сторону детской комнаты. Её расположение мне подсказывала остаточная память Клариссы. Видимо, до этого она артачилась или не считала нужным меня направлять, а теперь ноги сами понесли в спальню к сыну.

И тут, как назло, мелькнула подозрительно знакомая фигура.

Горничная Киттона. Та, которую я попыталась уволить, а граф принял обратно. В переднике, с ведром воды и тряпкой. Она драила окно. Старательно так драила. Я даже загляделась. Получалось неплохо.

Обычная я, наверное, что-то бы ей сказанула. Хихикнула или ехидно поздоровалась. Но новая я, живущая в поместье на птичьих правах с разрешения хозяина, просто прошмыгнула мимо.

Я — не Кларисса. У меня нет прав никого увольнять или шпынять. Нельзя забывать об этом. Один раз уже поплатилась. Но я не совсем тупая, со второго (иногда с третьего) раза точно дошло.

Постучала в спальню Лориана. Мальчишка выглянул наружу почти сразу. Увидев меня, он на мгновение застыл, словно раздумывал, что делать дальше, а затем немного неуклюже отодвинулся вбок:

— Заходи.

Лориан был полностью собран. На заправленной кровати валялась книга, на корешке которой я прочла: «Походы и завоевания великих правителей». Какую недетскую литературу предпочитает этот мальчуган.

Солнечный свет, что сочился из окна, упал ему на волосы, вплетая в них золото. Лориан поглядывал на меня, но без подозрительности. Без того ужасного «убирайся отсюда», которое читалось раньше в каждом его движении.

— Доброе утро, — сказала я осторожно.

— Доброе, — ответил он и плюхнулся обратно на кровать.

Поболтал ногами — хоть что-то в нем есть детское! — и вновь уставился в книгу. Я подошла к сыну Клариссы, потопталась над ним, обдумывая каждое свое слово. Он не гонит меня — уже добрый знак. Но и не привечает.

— Как ты? — спросила я. — Спалось нормально?

Он пожал плечами.

— Неплохо.

Так сдержанно, как будто передо мной маленький взрослый. Я осторожно коснулась его волос. Мальчик не отшатнулся, не попытался перехватить мою руку. Стерпел.

Определенно, в «Черном вязе» что-то оттаяло, словно многотонная льдина под ярким весенним солнцем. Пока ещё недостаточно для того, чтобы назвать это место теплым или уютным, но хотя бы оно не вызывает желания поскорее сбежать.

— У тебя сегодня занятия? — спросила я, чтобы не выдать, как сильно меня волновала его реакция.

— Как всегда. С господином Эрнестом.

— Он тебе нравится?

Лориан скорчил недовольную моську.

— Да, он неплохой. А ещё говорит, что если я не буду прилежно учиться, то никогда не стану таким же, как мой отец.

Я, не удержавшись, хмыкнула.

— Какая высокая планка. Послушай, совсем необязательно быть таким же, как твой папа. Ты можешь стать кем угодно. Это не сделает тебя хуже.

Мальчик насупился.

— Мой папа — лучший изобретатель на свете. Ты хоть знаешь, сколько всего он разработал для королевских нужд?

А, так вот чем занимается граф Стэнли. А то я думала, что просто сидит на мешках денег и целыми днями кошмарит жену. Оказывается, у него даже работа есть. Похвально.

— Конечно же, так и есть. Но ты уверен, что хочешь тоже быть изобретателем? Я видела, как ты сражаешься. Просто великолепно! Может, тебе суждено стать лучшим на свете воином? Или решателем задач с цифрами? Ты не думал о таком?

В глазах сына Клариссы мелькнуло что-то, похожее на неверие. Словно немой вопрос: «Правда? Я могу стать кем захочу?» Но он тотчас погасил его в себе и ответил резко:

— Ты не можешь решать, чем мне заниматься.

— Не могу, — я присела рядом с Лорианом. — Но ты мой сын, а значит, уже самый-самый. Кем бы ты ни захотел быть. Думаю, твой отец считает точно так же.

Слова лились откуда-то из самого сердца. Кто их говорил? Остаточная память Клариссы или мое личное желание порадовать ребенка? Это не было ложью, не было попыткой заручиться его доверием. Я просто не хотела, чтобы он потратил всю жизнь в надежде стать чьей-то копией.

— Ладно.

Вот и весь ответ. Красноречия от сына я, конечно, не ожидала, но всё-таки огорчилась, что любая моя попытка с ним сблизиться заканчивается ничем.

— Кажется, папе тебя не хватало, — внезапно добавил Лориан. — Может, и неплохо, что ты приехала.

Я почувствовала, как мои внутренности обдало жаром. Словно плеснули в сердце горячего чая.

— Что?..

Лориан посмотрел на меня так, будто я не понимала очевидных вещей. Какая глупая взрослая.

— Папе тебя не хватало, — повторил он терпеливо. — Он злился. Когда тебя не было.

Я не знала, что делать с этой фразой. Она как будто что-то усложняла. Возможно, это даже неправда, но… если всё-таки правда? Если Киттон втайне надеялся повидаться с Клариссой, а вместо нее заявилась я, обманщица и чужачка?

С другой стороны, зачем-то же он позвал меня обратно в поместье.

Всё не складывалось. Не рождало из себя цельный узор.

— Спасибо, что сказал.

Лориан лишь пожал плечами, будто это ничего не значило, и снова опустил взгляд в книгу. Давая понять, что разговор окончен. Но перед тем как я вышла, тихо добавил:

— Ты придешь ещё?

— Приду.

— Ладно.

И когда я закрыла за собой дверь, мне вдруг стало страшно. Страшно, что мальчонка может привязаться к фиктивной матушке, а та «погибнет», не подарив ему толком никакой любви.

Но еще страшнее, если я вдруг сама привяжусь к нему не остаточной памятью графини, а по собственной воле.

***

И хоть я вышла из комнаты Лориана на ватных ногах, коридор встретил меня обычной тишиной. Где-то вдалеке скрипнула половица, пахло воском и совсем чуть-чуть — свежей выпечкой. Эти запахи почему-то стали казаться безопасными и даже родными.

Мой прошлый мир отдалялся. Я, разумеется, не забыла себя, но та Алиса переставала существовать. Её тело погибло. Её желаниям не суждено было исполниться. Осталась только Кларисса Стэнли.

Я пыталась убедить себя, что не размякла. Вон, просто играю роль. Забочусь о ребенке, чтобы не выдать себя. Всё строго по плану: пару дней изображаю его мать — и уезжаю, куда глаза глядят. С вознаграждением от Киттона.

Но какая-то заноза уже впилась в сердце. Поведение и отца, и мальчика изменилось. А ещё Лориан бросил эту фразу, будто графу меня не хватало. Не меня, конечно же, но его жены. Которая скончалась, не простившись с мужем.

Которая изменяла ему с другим мужчиной.

Я остановилась у окна, прислонилась лбом к холодному стеклу и выдохнула.

Как всё сложно у этих графов!

Кстати, про другого мужчину. Про того самого, который стоял в жизни Клариссы на первом месте, первее ребенка и супруга.

Гарри Мэрри.

Всё-таки какое идиотское сочетание!

Я же собиралась выяснить про него, но в тот же вечер Киттон изгнал меня из «Черного вяза», и насущные проблемы оказались важнее личности любовника графини.

Теперь у меня появилось время.

И был человек, который знал про личную жизнь своей госпожи куда больше остальных.

Я направилась искать служанку Кэрри. Надеюсь, ей тоже нашлось место в поместье. Вот тоже хороший вопрос: а почему Киттон вообще приказал вернуть мою прислугу?

Чтобы было, кому съесть закупленные продукты? Чтобы я не заскучала тут в одиночестве? Или ему действительно понравилась чистота?

Все три варианта звучали глуповато. Но ничего другого я пока не придумала.

Я свернула в сторону сушильно-гладильной комнаты. Служанка обнаружилась именно там. Она спорила с молоденькой девчонкой из прислуги Клариссы, умудряясь при этом разглаживать утюгом складки на постельном белье и развешивать простыни сушиться. Удивительные люди — слуги. У них, кажется, не две руки, а все шесть.

— Кэрри, могла бы ты подойти на минутку? — миролюбиво спросила я. — Нужно поговорить.

— Конечно же! Госпожа, я рада вашему возвращению! — пропела девушка и отдала утюг молодой прислужнице.

Мы двинулись вглубь поместья, петляя в его коридорах. Мне в какой уже раз показалось, что с планировкой здесь были некие сложности. Это если выражаться корректно. Если говорить прямо, то руки оторвать архитектору и всем строителям — они у них всё равно растут из одного места. Все эти ответвления, которые никуда не вели, подвалы, называемые «крылом», доводили меня до тряски.

— Что-то случилось, госпожа? — девушка испуганно глянула на меня. — После вашего отъезда появились сплетни. Но когда господин Киттон сказал, что вы скоро вернетесь — они улеглись.

— Всё в порядке. Я хотела бы поговорить с тобой о Гарри.

Я выждала некоторое время, чтобы оценить реакцию служанки. Поймет ли она, кто такой Гарри, или раньше передавала записки какому-нибудь таинственному господину, не ведая, что он — лекарь хозяйки.

Но Кэрри, очевидно, всё прекрасно знала. Потому что она ко мне всегда относились с опаской и трепетом, а сейчас она и вовсе как-то сникла. Я мысленно поставила себе галочку.

— Нужно ему что-то передать? Я могу поехать в город якобы за припасами и направить ему письмо. Раньше-то передавала лично, но он ведь живет в столице.

Я представила, как Кэрри привозит в дом Киттона Стэнли еще «припасов», и тот точно решит, что я удумала разместить тут армию.

Так, и второе: девушка не догадывается, что любовничек Клариссы перебрался поближе к телу возлюбленной. Ну, это и логично. Но вторую галочку я тоже поставила.

— Гарри переехал в Кирен.

— Чтобы быть рядом с вами?! — восхищенно ахнула служанка.

— Можно сказать и так.

— Да ладно?! — Она тут же зажала рот ладошкой. — Ой, я хотела сказать…

— Не переживай, всё нормально. Тут нас никто не подслушает. Кроме того, с Гарри покончено.

Кэрри недоуменно поморщилась.

— Покончено? — переспросила она. — Простите, госпожа… но… но как это возможно?

— Вот так, — развела руками. — Всё. Больше никаких встреч. Никаких записок.

Служанка несколько секунд молчала, переваривая новость. Потом выдала тихо, но с явным потрясением:

— Я всегда думала: вы так его любите, что никогда бы не бросили.

Я почувствовала тревогу.

Кларисса любила Гарри?

Я-то воспринимала это как интрижку. Способ сбежать из брака. Месть Киттону за дурной характер. Отдушину. Что угодно, но только не любовь.

Кэрри, не дождавшись ответа, добавила сочувственно:

— Иногда мне даже казалось, что вы любите его сильнее, чем он вас.

— Почему ты так думаешь? — спросила я излишне поспешно.

Но девушка ничего не заметила.

Брови Кэрри сложились домиком. Она явно раздумывала, можно ли выдавать хозяйке свои истинные мысли, или потом от нее же и получишь по шапке.

— Ну, раз вы всё равно хотите расстаться… — неуверенно начала она. — Гарри всегда решал, когда вам встречаться. То исчезал, то появлялся. А вы мучились. Вспомните же, как оно бывало! Вы могли ждать неделю или две. А потом он появлялся, будто так и надо. Говорил вам пару красивых фраз. И вы… — она осеклась, но договорила честно: — …каждый раз так радовались. Как будто он не заставлял вас ждать, а делал подарок.

Меня неприятно кольнуло. В моем мире сказали бы, что это зависимые отношения, а у Гарри — тревожный тип привязанности. То отпускает, то подпускает поближе. А графиня, видимо, настолько любила своего лекаря, что не считала его поведение ненормальным.

В любом случае, это нездорово и ничем хорошим не пахнет. По всему выходит, что любовник не особо любил Клариссу, приходя и уходя, когда ему вздумается.

— Почему вы решили разорвать отношения? — любопытно спросила служанка. — Это из-за вашей лихорадки, да?

— А что с моей лихорадкой? — ещё сильнее запуталась я.

— Ну, он же не приходил к вам с момента, как вы заболели. Такое счастье, что выкарабкались! — тотчас добавила она. — Наши вообще поговаривают, что вам видение при смерти явилось. Супруг ваш, да? Поэтому вы и вернулись в поместье, когда оклемались? Он вас спас от гибели?

Я машинально кивнула, поддерживая легенду. Но голова была занята другой мыслью.

Как это не приходил?! Личный лекарь графини не осматривал её на смертном одре?

— Он мог отсутствовать в городе? — спросила я без особой уверенности.

Девушка хмыкнула как-то неоднозначно, но дернула плечиком. Мол, не знаю.

— Так почему вы решили разойтись?

— Правильно говорят: мне пришло видение. Киттон протянул мне ладонь и сказал «Иди за мной», — начала я залихватски врать. — Я согласилась. Он вытянул меня из болезни, и я решила, что нехорошо обманывать супруга. Вот и вернулась в «Черный вяз». Гарри мне больше не нужен.

Я сжала ладони в кулаки так, что ногти впились в кожу. Боль немного отрезвляла. Либо Гарри был равнодушным трусом, который сбежал тотчас, как его возлюбленная захворала. Либо тут скрыто нечто большее. Только вот никто мне не скажет, что именно. Графиня — влюбленная дурочка, свято верящая в своего мужика, а окружение о нем не знало.

— Если честно, я рада это слышать. Граф Киттон — замечательный человек!

— Это уж точно. И, пожалуйста, никаких упоминаний о Гарри при других. Поняла?

Кэрри сразу посерьезнела.

— О чем вы, госпожа. Я ведь всегда хранила вашу тайну.

Я кивнула и пошла прочь, чувствуя, как в голове тяжелеет.

Может ли быть такое, что Гарри попросту пользовался Клариссой?

Почему нет.

Красивый, обходительный. Личный лекарь графини. Это и статус, и подарки. А рядом — женщина, которой можно улыбаться, получать покровительство и при этом не тратить на нее время, если самому того не хочется. Очень удобно.

Что он имел от их союза? Наверное, деньги. Сомневаюсь, что Кларисса владела какой-то тайной информацией, но у нее точно были финансы на содержание любимого человека.

Даже наша встреча. Как он смотрел на меня тем вечером? Был ли обеспокоен моим исчезновением? Был ли влюблен без памяти?

Да черт его знает.

Тогда я больше думала о ситуации в целом, чем о его эмоциях. Но теперь, после разговора с Кэрри, прокручивала в голове каждую мелочь.

Да и типаж у него, если уж честно, сомнительный. Красавчик, который, скорее всего, любит только самого себя.

Может, именно поэтому, когда графиня заболела лихорадкой, он не появился ни разу?

Что ж, это на его совести. Между ним и Клариссой действительно всё кончено. А правды мне не раскопать, и смысла в ней никакой нет. Поэтому даже заморачиваться не буду.