20

Добравшись до первых деревьев, Виктория замедлила шаг. В тени царила приятная влажная прохлада, пахло смолой и едва уловимой осенней сыростью. Недалеко прогуливалась пара смутно знакомых дам в компании одного единственного джентльмена, и Виктория, решив, что Мэри вряд ли стала бы прятаться там, где на неё могли бы наткнуться посторонние, двинулась в противоположном направлении. Далеко идти не пришлось — около необъятного дуба Мэри и нашлась. Она сидела прямо в траве, прислонившись спиной к стволу.

— Леди Видмор! — испуганно вскрикнула она. — Слава Богу, это вы. Я думала, это мама…

Поднявшись на ноги, Мэри принялась отряхиваться и расправлять шерстяную пелерину, накинутую поверх прогулочного плаща.

— Что с тобой? Ты не заболела?

— К сожалению, нет! — неожиданно горестно откликнулась Мэри. — Хотя очень хотела! Вчера я весь день пила холодную воду и даже выходила гулять без жакета, но так и не заболела!

На пару секунд Виктория просто опешила. А Мэри уронила лицо в ладони и чуть не зарыдала:

— Я самое несчастное существо во всём мире, леди Видмор! Клянусь, именно так я себя и чувствую! Мама пытается свести меня с герцогом Ривенхолом, но я совершенно… Мне страшно даже находиться рядом с ним, не то что…! Я просто не знаю, о чём с ним разговаривать. По пути сюда он вдруг спросил меня, люблю ли я свинину, я ужасно растерялась и начала заикаться…

Что-то шевельнулось в памяти Виктории, едва Мэри упомянула свинину, но раздумывать об этом было некогда.

Состояние бедной девушки просто разрывало ей сердце.

— Успокойся, Мэри. — Виктория достала из кармана накидки платок и осторожно приподняла лицо Мэри. — Не нужно так убиваться из-за того, что ещё не произошло. Я уверенна, твои родители не станут выдавать тебя замуж насильно… Джейн, то есть твоя мама, желает тебе только счастья…

— О, вы не понимаете, леди Видмор, — покачала головой Мэри. Затем приняла платок и высморкалась. — Мама, может, и не будет заставлять, но… она всю оставшуюся жизнь будет припоминать мне, что я упустила герцога!

— Не думаю, что…

— Она даже заказала мне новое платье для бала у леди Чалмерс, — запальчиво перебила её Мэри. — Очень дорогое, с огромными рукавами и оборками, буквально самое дорогое за весь сезон! И отцу она сказала, что это платье — вклад в моё будущее. А каждое утро за завтраком она спрашивает его, представляет ли он, каково быть тестем герцога! Хотя герцог даже имени моего не смог запомнить!

— Как это? — нахмурилась Виктория.

— Он назвал меня сегодня Мюриэл, леди Видмор! — с истерическим смешком отозвалась Мэри. — Мисс Мюриэл Виккерс! Китти пришлось его поправить, потому что я сама не смогла… Я так растерялась, сначала даже не поняла про кого он говорил… Ох, какая же я дура! Самая несчастная в мире дура!

Всплеснув руками, Мэри застыла в напряжённой и трагичной позе, вскинув подбородок и плотно сжав губы, а Виктория испытала такую волну сочувствия, что с трудом поборола сиюминутное желание заключить бедняжку в объятия.

— Во-первых, никогда так о себе не говори, — начала она, успокаивающе погладив Мэри по плечу. — Ты прекрасно образованная девушка с кучей достоинств, и это герцог должен чувствовать себя дураком, раз не смог запомнить чужого имени! Во-вторых, тебе следует поговорить с матерью начистоту. — Мэри тут же скептически поморщилась, но Виктория продолжила с нажимом: — Да, возможно, она поначалу воспримет это… немного остро, но ты должна донести до неё свои чувства. Я уверена, Джейн меньше всего на свете хотела бы видеть тебя несчастной. А чем дольше ты будешь молчать — тем больше заблуждений у твоей матери возникнет.

Поймав неуверенный взгляд Мэри, Виктория ободряюще улыбнулась ей. Она прекрасно понимала переживания этой девушки, ведь свой первый сезон Виктория тоже провела в сомнениях и тревогах. И упрёков от родителей она в своё время выслушала немало, правда, в отличие от Мэри, заслуживала их, как никто другой.

— Даже если я расскажу всё маме, это не сделает меня счастливее, — обречённым тоном проговорила Мэри. На несколько секунд она умолкла и принялась складывать носовой платок с таким усердием, что Виктория даже забеспокоилась. Но потом добавила еле слышно: — Они с отцом ни за что не позволят мне выйти за человека, которому принадлежит моё сердце.

Признание застало Викторию врасплох.

Так вот в чём дело. Мэри влюбилась? Это и была причина её «несчастья»?

Кое-как справившись с удивлением, Виктория взяла свою подопечную за локоть и потянула в сторону, подальше от прогуливающихся недалеко дам.

— И кто же этот таинственный человек? Если он джентльмен, я не вижу никаких препятствий…

— Он джентльмен. Самый внимательный и тонко чувствующий мужчина из всех, кого я знаю, — горячо заговорила Мэри, обернувшись. В больших печальных глазах вспыхнуло искреннее обожание, пылкое и несдерживаемое. Да, Мэри и впрямь влюбилась! — Но он значительно старше меня и… Он не располагает достаточными средствами, чтобы жениться.

Эти подробности заставили Викторию насторожиться. Значительно старше и значительно беднее? Такого рода характеристики говорили явно не в пользу этого мужчины.

— Меня совсем не волнует, что он стеснён в средствах, леди Видмор, — будто с вызовом продолжила Мэри, — но он говорит, что не хочет для меня такой жизни. Он говорит, что я заслуживаю гораздо большего…

По спине пробежал неприятный холодок. Мэри передавала эти слова с тоской и нежностью, но Виктория её восторга не разделяла. Нет, этот джентльмен вовсе не проявлял заботу. Было больше похоже, что он пытался избежать ответственности.

— Мы вынуждены общаться тайно. Ничего такого, просто обмен строчками стихов, — призналась Мэри, окончательно осмелев. — Он находит такие строки, что иногда я думаю, будто их писали именно про нас! Я могу показать вам… Вы ведь не станете рассказывать маме? — спохватилась девушка. Виктория покачала головой, и та замедлила шаг, а потом вытащила из-за ворота плаща небольшую книжечку, перетянутую кожаной тесьмой. — Поклянитесь, что не расскажете…

Виктория без колебаний поклялась. К тому моменту интуиция её уже во всю била тревогу. Просто в голове не укладывалось, что всё это происходило на самом деле: Мэри состоит в переписке с неким зрелым джентльменом, который, ко всему прочему, открыто заявляет, что не женится, потому что не может обеспечить жену! Это не просто не прилично, это опасно! Какое счастье, что Мэри проболталась об этом раньше, чем случился какой-нибудь скандал.

Мэри тем временем достала клочок бумаги, что хранился меж страниц книжки и показала его Виктории.

«Не позволяю помыслам ревнивым

Переступить заветный твой порог,

И, бедный раб, считаю я счастливым

Того, кто час пробыть с тобою мог.»

Едва пробежав глазами по строкам сонета, Виктория просто обмерла. Ей был знаком этот почерк. Прошло тринадцать лет, но эту манеру выводить изящные петли она помнила до сих пор. Шок полностью поглотил мысли. Неужели…? Николас Леклер?!

Мэри сказала, что он значительно старше — и Леклеру действительно должно быть сейчас чуть меньше сорока. Он был младшим сыном нетитулованного дворянина, получил хорошее образование и преуспел в искусствах, но не имел никакого состояния за душой. Зато умел очаровывать и вводить в заблуждение не хуже, чем сам змей-искуситель! А ещё он очень любил поэзию Шекспира и мог по памяти цитировать сонеты, подбирая подходящие строки на любой случай.

— Как зовут этого джентльмена, Мэри? — требовательно спросила Виктория.

Ей с трудом удавалось управлять своим голосом, сердце тяжело бухало в груди.

Мужчина, едва не погубивший её в молодости, нацелился на дочь её лучшей подруги!

Вместо ответа Мэри испуганно округлила глаза и поспешила спрятать записку с книжкой обратно во внутренний карман плаща. Глядя на её суетливые движения, Виктория лишь больше холодела.

— Это Николас Леклер? — вытолкнула она с трудом.

Лицо Мэри побелело. Она запоздало изобразила удивление, но так безыскусно, что только подтвердила страшные догадки Виктории.

— Что…? Не понимаю, о ком…

— Ты не должна верить ни единому его слову, Мэри! — на одном дыхании проговорила Виктория, непроизвольно хватая девушку за плечи. Та ойкнула и попыталась высвободиться. — Послушай меня, этот мужчина вовсе не джентльмен, и ему не знакомо само понятие чести и достоинства. Ты должна оборвать переписку с ним, пока не стало слишком поздно! Пока он не совершил с тобой непоправимого!

— Леди Видмор, я не понимаю, о ком вы говорите. Я не знаю человека с таким именем!

Мэри попятилась, и Виктория шагнула следом.

Что за беспомощные попытки отрицания? Мэри не поверила её словам? Неужели Леклер настолько вскружил глупышке голову, что та не осознавала, как близко к краю бездны подошла?

Пару секунд Виктория судорожно размышляла. Следовало ли ей рассказать Мэри о том, что Николас Леклер сделал с ней самой? Или проще было просто передать всю информацию её матери? Не дай Бог эта по уши влюблённая дурочка взбунтуется и решится на побег!

В этот момент Мэри испуганно вскрикнула и отскочила ещё дальше.

— Герцог Ривенхол! Он идёт сюда! Леди Видмор, умоляю вас…

Виктория обернулась в полном замешательстве и увидела герцога, который с мрачным видом двигался прямиком к ним. В его крепкой высокой фигуре читалось какое-то нехарактерное напряжение, и Виктория настороженно замерла в ожидании. Только лишних свидетелей им сейчас и не хватало.

Герцог приблизился и даже не стал приветствовать её.

— Леди Видмор, мисс Виккерс. Вам лучше немедленно вернуться, — отрывисто выговорил он, — дело в том, что мальчик… — Ривенхол мрачно взглянул на Мэри за спиной Виктории, — ваш брат, похоже, куда-то убежал. Мы прямо сейчас будем прочёсывать рощу и окрестности…

Мэри не дослушала герцога. Подхватив юбку, она опрометью бросилась на поляну, туда, где уже суетились люди. И Виктория без раздумий поспешила за ней.