40

— Мама, позвольте представить вам мою супругу, Викторию Элизабет Рассел, герцогиню Ривенхол.

Вдовствующая герцогиня поднялась с кресла, и Виктории сразу бросилось в глаза её чёрное платье. Траурное, будто монашье, без единого украшения, если не считать эмалевой броши у горла. Худые плечи укрывала тёмная шаль крупной вязки, волосы были убраны под чёрный чепец. Однако не внешний вид насторожил Викторию больше всего. Герцог Ривенхол озвучил предваряющие знакомство слова настолько ровно и церемонно, что она с трудом узнала голос своего мужа.

— Виктория, — обратился он к ней уже мягче, — это моя мать, леди Шарлотта Рассел, вдовствующая герцогиня Ривенхол.

Виктория едва успела сделать реверанс, как свекровь удивительно проворно приблизилась к ним и крепко схватила её ладони.

— Я бесконечно рада нашей встрече! — проговорила женщина, сжимая её руки чуть сильнее, чем следовало. — И как же замечательно, что у Ривенхол-парка, наконец, появилась хозяйка. Джеймс прeподнёс нам всем такой чудесный сюрприз! Я очень рада, вы даже представить себе не можете…

Слова сыпались из неё торопливо, сбивчиво. Неужели волнение от встречи сказывалось так? Или мать герцога от природы была… нервозной особой?

— Благодарю вас, ваша светлость. — Виктория высвободила ладони и сцепила руки в замок. — Я очень рада нашему знакомству. Спасибо за добрые слова, я приложу все усилия, чтобы стать этому месту хорошей хозяйкой…

Вблизи вдовствующая герцогиня казалась болезненно худой. Лицо её производило нездоровое впечатление из-за желтоватой кожи и бесцветных губ, но вот глаза — карие, как и у сыновей — были очень живыми и будто тревожными. Они метнулись к герцогу, потом к Виктории, потом обратно, словно выискивали что-то, но никак не могли найти.

— И какая же вы красивая! — тихо воскликнула женщина голосом, в котором почему-то звучало разочарование. — Не только красивая, но и с прекрасными манерами. Джеймс всегда был падок на красивых женщин…

Услышав последнюю фразу, Виктория растерялась. Однако по дороге в столовую Ривенхол успел предупредить её о том, что «мать может говорить странное», поэтому Виктория быстро взяла себя в руки и натянула вежливую улыбку. Вдовствующая герцогиня на эту улыбку не ответила. Её длинные пальцы с узловатыми костяшками потянулись к чёрной шали и принялись беспокойно теребить край. Судя по тому, как сильно истрепалась бахрома, этот жест был для неё привычным.

Лишь появление Грэгори спасло Викторию от необходимости продолжать разговор. Молодой человек, одетый сегодня в замшевые бриджи и всё тот же канареечный жилет поверх рубашки с высоким воротом, бодро поприветствовал присутствующих, буквально озарив своим ликом комнату, и они все вместе проследовали к дверям столовой.

Даже в утреннем свете столовый зал Ривенхол-парка показался Виктории мрачноватым. Она сразу начала подмечать детали, что создавали это впечатление: слишком массивные стулья, неудачный оттенок парчовых штор, тяжёлые рамы картин, которых было слишком много для такого помещения. Пожалуй, с этим стоило поработать в первую очередь, мысленно решила Виктория. Всё же место для приёма пищи и семейных сборов не должно производить столь тягостного впечатления.

— Как вам спалось на новом месте, сестра? — спросил Грэгори, занимая место по левую руку от своей матери.

— Благодарю, прекрасно.

Виктория улыбнулась сначала молодому человеку, а затем и герцогу Ривенхолу, который отодвинул для неё стул.

— Рад слышать, что призраки Ривенхол-парка вас не донимали! — весело отозвался Грэгори. — Не желаете ли после завтрака прокатиться по окрестностям? Я с удовольствием показал бы вам самые живописные места, если вы любите прогулки с ветерком. На днях я выкупил у Дженкинса новый фаэтон, — сказал молодой человек и обратился к сидящему напротив брату: — ты непременно должен взглянуть на него, Джеймс, это самая быстрая и лёгкая коляска из всех, какими мне только доводилось править! Два комплекта рессор и усиленная ось! Вообрази, как её можно разогнать по пути в Олд-Дарвиш? Но вам не стоит беспокоиться, сестра, — Грэгори снова посмотрел на Викторию, на этот раз с оттенком самодовольного превосходства, — Джеймс подтвердит, я очень опытный ездок и никогда не подвергаю своих пассажиров опасности! Или, может быть, вы хотели бы прокатиться верхом? Вы ездите верхом? В конюшнях наверняка найдётся спокойная кобылка для леди, взять хоть ту же Патрицию, готов поспорить на что угодно — она самое покладистое животное в мире…

Виктория открыла было рот, но не сумела решить, на какой из вопросов нужно ответить в первую очередь. И на помощь ей пришёл герцог:

— Грэгори, — произнёс он спокойно, будто усмирять пыл брата было для него привычным делом, — дай Виктории хотя бы взять тост, прежде чем засыпать её вопросами. Это первое. И второе: сразу после завтрака я собираюсь показать своей супруге дом, так что…

— О, это чудесная идея! Я должен непременно отправиться с вами!

Виктория не видела лица Ривенхола в этот момент, но, кажется, могла угадать реакцию. Однако герцог ничего не стал говорить, и все присутствующие молча обратились к завтраку.

К чести местной прислуги, стол был накрыт безупречно. К угощениям явно подошли со всей обстоятельностью: яйца трёх видов, копчёная сельдь, ветчина, нарезанная тонкими ломтиками, холодный ростбиф и целый ряд румяных тостов. А очаровательными чашками с овсянкой, посыпанной цукатами, Виктория и вовсе невольно залюбовалась. На отдельном столике расположились креманки с джемом, свежеиспеченные булочки, а также чайнички с чаем, кофе и горячим шоколадом. Кухонные работники Ривенхол-парка явно не просто так получали своё жалование.

— Я очень советую вам попробовать овсяный отвар со шпинатом, — неожиданно заговорила вдовствующая герцогиня, когда Виктория потянулась к блюду с поджаренными яйцами. — С него полезно начинать любую трапезу.

Она сидела напротив с такой прямой спиной, что даже Виктория невольно позавидовала её осанке. Тарелка её была пуста, но в чашке плескалось что-то зеленоватое и густое. И совершенно не аппетитное.

— Благодарю за рекомендацию, ваша светлость.

— Разумеется, отказываться от привычной еды не следует, поэтому вы должны непременно сказать миссис Финч, если вам чего-то недостаёт. Вы ведь уже успели познакомиться с экономкой? — спросила вдовствующая герцогиня, и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя здесь как дома. Что вы обычно предпочитаете на завтрак?

Виктория, которая всё же успела положить на тарелку немного поджаренных яиц и ломтик ветчины, вежливо улыбнулась:

— Здесь есть решительно всё, что можно пожелать и даже больше. Я привыкла к более скромным завтракам — тост, яйцо, возможно, немного фруктов или джем…

— Но это очень тяжёлая пища, — неожиданно неодобрительно заключила вдовствующая герцогиня, — так можно легко испортить здоровье. И не только его. Я бы рекомендовала вам взять в привычку раз в день перед ужином съедать вымоченную в уксусе картофелину. Это будет весьма кстати, учитывая вашу склонность…

Женщина осеклась на половине фразы, а Виктория просто не поверила своим ушам.

Склонность к чему? К полноте?

— Простите? — переспросила Виктория, изо всех сил стараясь удержать улыбку на лице. — Картофелину?

— Картофель в уксусе, — повторила женщина, дёрнув уголками губ. — Вы не слышали о его пользе? Он помогает сохранить стройность. Вы, конечно, полны достоинств, но небольшая... предусмотрительность никому не повредит…

Звон ножа о фарфор прервал вдовствующую герцогиню на полуслове. Сидящий рядом с Викторией герцог положил приборы на тарелку и схватил белоснежную салфетку.

— Мама, — произнёс он ровным, почти светским тоном, — когда вы планируете отбыть в Бат?

Виктория скосила взгляд и увидела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих край салфетки. Лицо герцога Ривенхола при этом оставалось спокойным, но в спокойствии его было что-то обманчивое и пугающее, как в затишье перед грозой. Грэгори усиленно делал вид, что его заинтересовало стоящее в серебряной подставке яйцо всмятку.

— Я… я пока ещё не думала, — пролепетала в ответ вдовствующая герцогиня. — Пока Грэгори здесь, я хотела присмотреть за ним…

— Кто сказал, что я нуждаюсь в присмотре? — вскинулся тот.

— Полагаю, — с нажимом продолжил Ривенхол, проигнорировав реплику брата, — теперь в Ривенхол-парке достаточно людей, способных проследить за Грэгори. Вам нет нужды оставаться здесь, да и прописанное доктором лечение прерывать не стоит. Не откладывайте это. Дайте знать, если вам нужна помощь со сборами и дорогой.

Закончив свою отповедь, герцог сразу вернулся к еде, но Виктория не сумела последовать его примеру так же быстро. Затравленное выражение лица вдовствующей герцогини поцарапало её чувства не меньше, чем намёк на лишний вес и неуместные советы.

«Мать может говорить странное». Что ж, Виктория не понаслышке знала о том, какими сложными могут быть взаимоотношения детей и их родителей. И часто расстояние таким отношениям шло лишь на пользу, а потому она не собиралась оспаривать решение своего мужа. Но всё же узнать чуть больше о вдовствующей герцогине будет не лишним. Разумеется, если сам герцог захочет говорить о ней.

— С какого крыла вы хотели бы начать осмотр дома, сестра? — услышала Виктория нарочито весёлый голос Грэгори.

И если младший брат герцога позволит им с мужем остаться наедине.