42
Со слугами в Ривенхол-парке определённо было что-то не так. Ни в одном доме Виктория ещё не встречала столь зашуганных горничных, которые бы приседали в книксенах буквально на каждую хозяйскую реплику. Экономка миссис Финч едва ли могла вымуштровать своих подчинённых до такого состояния — Виктория поняла это, обменявшись с ней парой фраз.
— Перенести хозяйские спальни, мадам? — переспросила женщина. — Разумеется, как скажете. Я сейчас же позову Агнес и Марту, они займутся бельём. Лакеи доставят остальные вещи…
Круглое лицо миссис Финч имело слегка озадаченный вид, но строгой она не выглядела. А вот кто выглядел действительно строгим, так это дворецкий Ривенхол-парка, Хардинг. Услышав распоряжение Виктории, он моментально нахмурил седые брови и поджал губы. И Виктория твёрдо решила понаблюдать за ним внимательнее.
Она намеренно пришла говорить с управляющими Ривенхол-парка в одиночку. Во-первых, присутствие герцога могло повлиять на поведение прислуги, а ей необходимо было увидеть, какой приём эти люди окажут именно ей, новой хозяйке. Во-вторых, Виктория не желала прикрываться авторитетом мужа. Нет, в таких вопросах важно сразу самостоятельно выставить рамки. Этот урок Виктория усвоила ещё в первом браке: оказавшись совсем юной девушкой в графском доме, она не смогла подать себя правильно, и потом долго сражалась с образом «маленькой пугливой жены хозяина». Благо Роули в те времена стал ей настоящей опорой. Где необходимо, ненавязчиво помогал, при этом демонстрируя такое уважение, которое выказывал разве что самому графу Видмору.
— Что здесь происходит?
Виктория услышала встревоженный голос вдовствующей герцогини и обернулась. Та спускалась с главной лестницы, одной рукой цепляясь за перила, а другой придерживая на плечах тёплую шаль.
Нехорошее предчувствие вспыхнуло моментально. Виктория откашлялась и ответила:
— Ничего особенно важного, ваша светлость.
— Герцогиня распорядились о переносе хозяйских спален в западное крыло, мадам, — объявил Хардинг подчёркнуто вежливым тоном. Однако от Виктории не укрылся взгляд, который он послал её свекрови. Так смотрят люди в ожидании поддержки.
И Виктория вновь подумала о Роули. Он отправился в Брэй-хаус руководить сбором и переправкой вещей, однако перед отъездом явно дал понять, что рассчитывает на любое место в новом доме.
Быть может, для Роули действительно найдётся место? Раз уж Хардинг так предан своей прежней хозяйке.
Тем временем вдовствующая герцогиня остановилась на последней ступени и озадаченно моргнула.
— Перенести спальни? — повторила она беспокойным голосом. — О, дорогая моя… Но вы едва осмотрели дом.
Она нетвёрдо сошла со ступени и приблизилась, теребя край шали.
— Знаете, я бы посоветовала вам не торопиться, — будто неуверенно продолжила вдовствующая герцогиня. — Поспешность в подобных делах только вредит, уж поверьте моему опыту.
— Благодарю за совет, — ответила Виктория ровно. — Не тревожьтесь, я не собираюсь затевать крупных перестановок. Перенос никак вас не затронет. Ваши комнаты останутся там же, где были прежде…
— О, вы решили, что я волнуюсь за свои комнаты? — Свекровь дёрнула уголками губ в нервной улыбке. — Нет-нет, я лишь предлагаю вам обдумать всё тщательнее, прежде чем начинать переезд.
Ситуация явно начала выходить из-под контроля. То, что вдовствующая герцогиня оспаривала решение Виктории прямо на глазах у прислуги, было ужасно некстати. Зачем она делала это? Нарочно пыталась подорвать авторитет Виктории? Или действительно не хотела, чтобы сын и его супруга переехали в другую часть замка? А если второе, то почему?
— Возможно, стоит подождать до весны? — просительно выговорила свекровь, продолжая перебирать бахрому шали. — Осень крайне неудачное время для перемен. Вы ведь и сами прекрасно знаете: слуги и так очень загружены подготовкой к зиме, а им придётся переносить вещи, перестилать постели... Зачем создавать лишнюю суету?
Эти аргументы звучали совершенно нелепо, отчего в душу закралось ещё больше нехороших подозрений. Либо так проявлялась болезнь вдовствующей герцогини, либо она всерьёз настроилась против Виктории. Оба варианта были одинаково дурны.
— Уверена, слуги справятся, — Виктория бросила взгляд на миссис Финч, и та поспешно кивнула.
— Разумеется, мадам.
По исхудавшему лицу вдовствующей герцогини пробежала тень.
— Ну хорошо, хорошо, — выдавила она жалобную улыбку. — Не буду спорить. Но вы должны знать, что западное крыло не так хорошо освещено. Солнце там бывает только после полудня. По утрам в комнатах довольно мрачно.
— Тем лучше, — отозвалась Виктория. — Спальни летом не будут нагреваться.
— Ах, милая! Вот об этом я и говорю. Именно об этом! Вы совсем не знаете, как устроен Ривенхол-парк! И это совершенно нормально, ведь чтобы понять всё это, здесь нужно прожить хотя бы год! Нужно прочувствовать всё на себе! А западное крыло... там бывают такие сквозняки! Ветер с холмов дует прямо в окна. В зимнее время и камины не всегда справляются...
— Не беспокойтесь об этом, ваша светлость. Я распоряжусь, чтобы окна проверили, а камины почистили.
Виктория с трудом растянула губы в вежливой улыбке. Сомнений больше не осталось — мать герцога её невзлюбила. От её ласковых обращений мороз шёл по коже. И всё же Виктория никак не могла уступить ей сейчас. Переезд необходим герцогу Ривенхолу, а значит она доведёт дело до конца.
Виктория уже хотела обратиться к экономке, чтобы та отдала свои распоряжения служанкам, однако вдовствующая герцогиня неожиданно порывисто шагнула к дворецкому.
— Хардинг, — взмолилась она, — вы ведь наверняка помните, какие проблемы были с западным крылом? Расскажите герцогине.
— Действительно, мадам, — откашлялся дворецкий, — западное крыло практически не использовалось последние пару лет. Некоторые комнаты требуют... внимания, мансарды прошлой зимой обледенели. Там необходима работа плотников.
— Вот видите! — воскликнул свекровь. — Плотники! Ремонт! Это ведь целое предприятие! Стоит ли затевать такое сейчас, перед зимой?
— Ваша светлость, сегодня я осмотрела каждое помещение западного крыла. — раздельно выговорила Виктория. Спокойный тон давался ей нелегко, но она не могла позволить раздражению выплеснуться наружу. — Комнаты более чем пригодны для жизни. При всём уважении, этот вопрос я больше не намерена обсуждать.
Последние слова явно не понравились вдовствующей герцогине. Она дёрнулась, как от пощёчины, в глазах мелькнуло что-то истеричное.
— А Джеймс? — спросила она высоким голосом. — Вы спрашивали Джеймса? Он согласен?
— Герцог полностью поддержал моё решение.
На самом деле Ривенхол не давал чёткого согласия, однако Виктория ни на секунду не сомневалась, что если позвать его сюда, он встанет на её сторону.
Но это испытание она должна была выдержать самостоятельно.
— Не может быть, — пробормотала вдовствующая герцогиня недоверчиво. — Поддержал нарушение традиций? Хозяйские спальни располагались в восточном крыле при пяти поколениях Ривенхолов! Пяти! Мой покойный муж спал в тех комнатах, и его отец, и его дед...
— Времена меняются, ваша светлость. Вам не хуже меня известно, почему эти перемены необходимы…
— Времена меняются, а традиции должны оставаться! В этом и есть их смысл! Это то, что скрепляет семью, то, что заложено в основу Ривенхол-парка! — Она шагнула ближе, и от неожиданности Виктория едва не отпрянула. На мгновение ей показалась, что свекровь может её ударить — таким свирепым было её лицо. — Жёны приходят в семью не для того, чтобы рушить устои, дорогая моя. Жёны приходят, чтобы хранить их! Оберегать! Передавать детям и внукам! Вот в чём состоит долг настоящей хозяйки!
В воздухе повисла звенящая тишина. Виктория настолько оторопела под воинственным напором вдовствующей герцогини, что просто не могла выдавить из себя ни слова. Да и существовали ли слова, способные утихомирить эту женщину?
И в этот миг у парадных дверей раздался шум.
— Мама, о каких таких долгах вы говорите?
В арочном проёме холла, привалившись к дверному косяку, стоял Грэгори. Едва взглянув на него, Виктория охнула: молодой человек выглядел так, словно только что вылез из придорожной канавы. Рукав щегольского сюртука был разорван, шейный платок сбился набок, а нижняя губа была рассечена и припухла. Ещё и под глазом, кажется, расплывался синяк!
Виктория шагнула к нему навстречу, но вдовствующая герцогиня её опередила.
— Грэгори! — вскрикнула она, кинувшись к сыну. — О Боже мой! О Боже мой! Что случилось?! Что с тобой?!
Она протянула к нему руки, но тот неожиданно резко отшатнулся.
— Ничего страшного, перевернулся на коляске в парке.
— Перевернулся?! — эхом повторила женщина. — Боже, ты ведь не ударился головой? А кости?! О Боже, нужно срочно послать за доктором! Хардинг…!
— Мне не нужен никакой доктор!!
Голос Грэгори прозвучал очень твёрдо, и это обнадёживало. Но Виктория всё равно продолжала рассматривать его раны, пытаясь определить степень их серьёзности.
— Только взгляни на своё лицо! О Господи, твоё лицо! Срочно ляг на диван, тебе опасно шевелиться!! — Вдовствующая герцогиня попыталась схватить Грэгори за ладони, но тот грубо отдёрнул их, и тогда женщина крутанулась на месте. — Миссис Финч, воды! Вскипятите воды! И пошлите же за Уотсом скорее!
— Мама, прекратите истерику! — рявкнул Грэгори. Даже Виктория от неожиданности вздрогнула и изумлённо замерла. — Я полностью здоров, мои раны — сущий пустяк. Зачем вы разводите трагедию на пустом месте? Хотите внимания?
— Я волнуюсь… — пролепетала вдовствующая герцогиня дрожащим голосом, — ведь ты мой сын.
В этот миг Виктории стало искренне жаль эту женщину. Она понимала, что ссору необходимо остановить, однако Грэгори не давал для этого ни шанса:
— Вы только и делаете, что вредите мне! — Он оттолкнулся от косяка и двинулся вперёд. — Каждый мой шаг! Каждый вздох! Вы ведь следите за мной, уж не знаю как именно и с чьей помощью! Примчались в Ривенхол-парк, как только я получил приказ об отстранении! Мне семнадцать лет, а вы трясётесь надо мной как над младенцем!
— Я забочусь о тебе...
— Вы меня душите!
Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной.
Вдовствующая герцогиня стояла неподвижно, прижав руку к груди. На худом лице застыла гримаса невыразимого страдания. Нездорового, отягощённого болезнью страдания.
— А ещё вы мешаете новой герцогине, — тихо и жёстко добавил Грэгори, словно его совсем не трогало плачевное состояние матери. — Я всё прекрасно слышал и непременно передам брату.
Это уже переходило все границы. Чего Виктория точно не хотела — так это быть втянутой в семейный конфликт.
— Грэгори… — заговорила она. — В этом нет необходимости…
Закончить она не успела — вдовствующая герцогиня разразилась сухими истеричными рыданиями.
— Прекратите разыгрывать комедию, мама. Я прекрасно знаю все ваши фокусы. И возвращайтесь уже в Бат, вам нужно продолжать лечение.
Грэгори произнёс последнюю фразу неожиданно ровным тоном, а Виктория с пугающей ясностью узнала в его интонации герцога Ривенхола. То же холодное спокойствие под маской вежливости.
И, похоже, именно эти слова стали последней каплей для вдовствующей герцогини. Жалобно вскрикнув, она развернулась и бросилась к лестнице.
Более тягостного завершения ссоры нельзя было и представить. Если бы Виктория могла знать заранее, чем закончится разговор с прислугой, то провела бы его как можно дальше от посторонних глаз.
— Миссис Финч, — сделав глубокий вздох, заговорила она, — распорядитесь насчёт горячей воды и бинтов для лорда Грэгори. Хардинг, проследите, чтобы вдовствующей герцогине принесли успокоительное или хотя бы чай с ромашкой и мятой.
— Я отправлю к ней личную горничную, ваша светлость. Она знает, что делать.
Оба слуги торопливо поклонились и исчезли.
Виктория снова посмотрела на Грэгори. Тот проковылял к лестнице с видом скорее раздосадованным, чем виноватым. Да и страдающим от боли он совсем не выглядел. Наверно, этому следовало радоваться, но Виктория не могла.
— Простите нас за эту сцену, сестра, — проговорил он, обернувшись. — Даже не знаю, что следует говорить в подобных случаях. Добро пожаловать в семью?
Он улыбнулся ей здоровой половиной рта, но Виктории предпочла пропустить этот неуместный сарказм мимо ушей. Поведение Грэгори вызывало у неё смешанные чувства.
— Мне позвать вашего брата? — предложила она как можно ровнее.
— О нет, — покачал головой молодой человек. — Проявите капельку милосердия… Я буду признателен, если вы отправите в мои покои Агнес. Она знает, как справляться с ранами.
С этими словами Грэгори скрылся на лестнице, и Виктория осталась в просторном холле совсем одна.
В висках пульсировало напряжение. Дурное предчувствие распирало грудь.
То, что произошло на её глазах, давало немало пищи для размышлений. Вдовствующая герцогиня действительно очень больна и, возможно, нуждается в присмотре. Грэгори — вовсе не такой жизнерадостный и добродушный юноша, коим показался ей на первый взгляд. А ещё раны его не слишком походили на те, что можно получить, перевернувшись на коляске. Виктория достаточно внимательно рассмотрела их, чтобы понять это. Оставалось лишь понять, что всё это значит.