44

Вопреки всем тревогам, связанным с отъездом герцога, в Ривенхол-парке наступило затишье. Первые два дня Виктория то и дело прислушивалась к стуку копыт на подъездной дороге, но вскоре с головой погрузилась в хозяйственные хлопоты и нашла в этом некоторое успокоение.

Атмосфера в замке тоже изменилась, и причиной тому стала вдовствующая герцогиня, которая объявила молчаливый байкот и перестала спускаться к общим трапезам в столовую. Радоваться этому, разумеется, было в высшей степени дурно, однако Виктория ничего не могла с собой поделать. Разве что Грэгори помогал ей справляться с муками совести — он очень повеселел после того, как мать решила запереться в комнате, и даже не пытался этого скрывать.

Завтраки, обеды и ужины в его компании стали для Виктории настоящей отдушиной. Младший Рассел обладал необычайным талантом говорить много, энергично и буквально о чём угодно. Он с одинаковым рвением рассказывал о своих университетских друзьях, делился мнением о преимуществах фаэтона перед другими колясками и рассуждал о последних вышедших законах, что ограничивали цены на зерно. Ах, да. При этом он ещё умудрялся с аппетитом есть.

Погода тоже неожиданно решила сменить свой курс и будто повернула время вспять. Октябрь, который вначале заявил о себе бесконечными дождями, вдруг уступил место мягкому, истинно сентябрьскому теплу. Солнце с утра до вечера заливало парк золотистым светом, ветер стих, и Виктория постаралась извлечь из неожиданной передышки максимум пользы. Плотники, получив от неё список необходимых работ, взялись за протекающую крышу западного крыла. Столяр занялся ставнями в угловых спальнях. К возвращению герцога Виктория намеревалась представить ему поместье если не в идеальном, то хотя бы в значительно улучшенном состоянии.

Разумеется, прекрасная погода не могла не вытянуть Викторию на прогулку.

Парк, раскинувшийся вокруг замка, пока что оставался для неё неизведанной территорией. За те немногие дни, что она провела здесь, ей удавалось смотреть на него только из окон. Но даже такой мимолётный осмотр обещал многое.

В день, когда после очередного завтрака Виктория вместе с Салли отправилась на прогулку, было особенно тепло. Солнце светило настойчиво и жарко, но ветерок сглаживал это неудобство.

Ступая по усыпанной мелкими камушками дороге, Виктория с удовольствием вдыхала свежий воздух, в котором ароматы прелой листвы смешивались с влажной землёй. Виктория всегда любила осень и этот аромат. А теперь у неё появилось ещё больше поводов любить их, ведь именно осенью она повторно вышла замуж. Именно осенью началась её вторая, новая жизнь.

Парк покорил Викторию сразу. Он был совсем не похож на привычные глазу Уэйтфорширские сады, где гладкие луга простирались за горизонт, каждый куст знал своё место, а деревья были подстрижены в строгом соответствии с замыслом садовника. Природа Ривенхол-парка была совсем другой. В ней не было показной упорядоченности и стремления произвести впечатление, она жила по собственным законам и казалась настоящей. Неприукрашенной, но от того лишь более притягательной. И она удивительно подходила характеру самого герцога Ривенхола.

Дорожка, которую выбрала Виктория для прогулки, петляла меж старых дубов, ветви которых сплетались в позолоченный свод высоко над головой. Сквозь поредевшие кроны пробивалось солнце, оно раскрашивало ковёр из опавших листьев причудливыми пятнами света и тени.

— Какая же красота, ваша светлость! — выдохнула Салли, когда они вышли на небольшую поляну, окружённую высокими буками.

Их гладкие серые стволы блестели на солнце совершенно сказочным образом. Где-то высоко в ветвях перепевались птицы, шелестела листва. Виктория сделала глубокий вдох и подняла лицо к небу.

— Просто дух захватывает, — восхищённо продолжила Салли. — Пожалуй, я прямо сейчас готова простить Ривенхол-парку каждую скрипящую половицу и ступеньку! Ох, то есть, я совсем не имела в виду, что мне не нравится ваш новый дом… Смотрите, ваша светлость, там, кажется, озеро!

Виктория повернула голову. Вдалеке действительно блестела вода — должно быть, то самое озеро, которое было видно из окна её новой спальни.

Тропинка тем временем уводила их всё дальше от дома. На место ухоженному парку с аккуратными дорожками пришла едва различимая тропка. Деревья здесь были ещё выше и гуще. Настолько, что солнечный свет едва пробивался сквозь кроны.

— Ваша светлость, не пора ли нам вернуться? — неуверенно предложила Салли. — Мы уже и так далеко забрели…

— Ещё немного, — откликнулась Виктория. Она и сама чувствовала, что нужно возвращаться, но что-то толкало её вперёд.

Лес вокруг изменился окончательно. Виктория не сразу поняла, что именно поменялось, но потом осознала: вокруг стояла совершенно неестественная тишина. Птицы умолкли, слышно было разве что как под ногами хрустят листья и ветки.

Она уже хотела поделиться этим открытием с Салли, но неожиданно что-то стремительное мелькнуло в воздухе совсем рядом, и Виктория инстинктивно отшатнулась, зажмурившись. В следующее мгновение раздался тихий удар о землю.

Салли вскрикнула.

— Господи, что это?!

Виктория стояла неподвижно, пытаясь унять собственный пульс. Когда она обернулась, то обнаружила птицу, лежащую на ковре из пожухлой листвы. Кажется, это был дрозд, обычный певчий дрозд с рыжеватой в тёмную крапинку грудкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это птица? Она упала? — раздался испуганный шёпот Салли позади. — О Господи, я чуть от страха не умерла.

Виктория не сумела выдавить ни слова в ответ. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один, присматриваясь внимательнее. Птица лежала на боку с поджатыми лапками, её глаза-бусинки были открыты. Никаких видимых повреждений или крови не обнаруживалось, просто маленькое неподвижное тельце. Такое безобидное и такое неправильное в своей неподвижности.

А затем Виктория посмотрела по сторонам и взгляд выхватил ещё одну птицу. Она лежала чуть поодаль, почти скрытая опавшими листьями. Виктория шагнула вбок от тропы и обомлела.

Третья птица выглядела уже так, будто… лежала здесь не первый день. Четвёртую, с такой же крапчатой грудкой, Виктория рассмотрела у корней дуба в нескольких ярдах.

Сердце словно обдало холодом. В горле пересохло.

— Леди Видмор!! В-ваша светлость, умоляю, пойдёмте отсюда! Пожалуйста, пойдёмте!!

Виктория почувствовала, как Салли схватила её за руку, и это прикосновение вырвало её из оцепенения. Она резко развернулась, подхватила юбки и быстро зашагала прочь, увлекая за собой причитающую камеристку.

Разум же продолжал лихорадочно соображать. Что это? Какая-то эпидемия? Или они чем-то отравились? Птицы ведь не падают замертво в полёте. А если и падают, то не так массово.

Всю обратную дорогу они с Салли шли молча. Виктория не могла выбросить из головы поляну с птицами и тот момент, когда одна из них едва не врезалась в неё в своём предсмертном полёте. И как бы рационально Виктория не смотрела на жизнь, она не могла не усмотреть в этом дурной знак.

Они уже почти вышли к главной аллее, когда вдалеке раздался стук копыт.

Звук приближался со стороны главных ворот, и Виктория невольно замедлила шаг, присматриваясь к подъездной дорожке. Несколько мгновений спустя из-за поворота показался крупный и широкоплечий мужчина верхом на лошади тяжеловозной породы. Всадник заметил их почти сразу, без колебаний натянул поводья и направил лошадь шагом прямо к ним. Затем и вовсе ловко спешился.

Чем быстрее сокращалась дистанция между незнакомцем и Викторией, тем отчетливее она понимала, кем именно был этот гость.

Мистер Мартин Диксон оказался действительно внушительным мужчиной. Ростом, пожалуй, на полголовы выше герцога Ривенхола, с крупными запоминающимися чертами лица и улыбчивыми глазами. Добротный коричневый сюртук для верховой езды сидел на нём будто бы с трудом, а шейный платок явно выдавал в хозяине человека, не слишком беспокоящегося о мнении окружающих.

Мистер Диксон остановился в нескольких шагах и приветственно склонил голову, коснувшись пальцами полей шляпы.

— Позволю себе предположить, — заговорил он, — герцогиня?

Голос у него был низкий и глубокий, очень подходящий плотному сложению.

— Всё верно, — отозвалась Виктория с вежливой улыбкой. — А вы, полагаю, мистер Мартин Диксон.

Салли заблаговременно отстала на несколько шагов, и Виктория мысленно поблагодарила её за сообразительность. Из-за случившегося в парке она всё ещё чувствовала себя потерянной, а неожиданная встреча только усугубила это состояние.

— Очень рад нашему знакомству. Я только сегодня вернулся из Лондона, поэтому никак не мог нанести вам визит раньше. Как вы… поживаете?

— О, не беспокойтесь. Всё более, чем прекрасно.

Виктория снова изобразила улыбку. Разумеется, ей пришлось слукавить, но она не могла заводить разговор о мёртвых птицах, едва начав знакомство с этим джентльменом.

И если уж быть до конца откровенной, она вообще не представляла, о чём заводить разговор с мужчиной, с которым они были представлены лишь заочно. К счастью, мистер Диксон таких неудобств явно не испытывал:

— Признаться, герцог меня очень удивил, — проговорил он добродушно. — Насколько я знаю, когда он отправлялся в столицу, женитьба в его планы не входила. Я даже письму его не сразу поверил, но теперь встретил вас и понял, в чём дело.

— В самом деле? — Улыбка чуть не сползла с лица Виктории, когда она уловила скрытый намёк. — Что ж, полагаю, удивление в таких обстоятельствах вполне оправдано. Вы не желаете выпить чая, мистер Диксон?

— С большим удовольствием, ваша светлость.

Мистер Мартин Диксон развернул коня, и они не спеша побрели к конюшням.

Беседа не клеилась. Виктория пыталась развлечь собеседника разговором о необычайно тёплой для октября погоде, но тот неожиданно сделался очень задумчивым и лишь коротко соглашался с её репликами.

— Вы гуляете в парке в сопровождении одной горничной, ваша светлость? — неожиданно спросил её мистер Диксон.

— Да…

— На мой взгляд, это весьма неосмотрительно, — заметил он. Его добродушные глаза вдруг сделались цепкими и строгими. — Раз уж герцог попросил меня позаботиться о… Ривенхол-парке и его обитателях, я могу составлять вам компанию на прогулках.

Это предложение не вызвало у Виктории особого восторга.

— И, кстати говоря, привратник почему-то отсутствовал на въезде в поместье, — продолжал мистер Диксон. — Сюда мог приехать вообще кто угодно. Как вы поняли, что я — именно тот человек, которого направил к вам муж?

— О, это было очень просто. Дело в том, что герцог подробно описал мне вас, мистер Диксон, — сказала Виктория со всей светской невозмутимостью, на какую была способна, — он упоминал, что вы очень высокого роста и крепкого сложения…

Мистер Диксон склонил голову набок и посмотрел на неё с весёлым недоверием.

— Именно так и сказал?

— Да.

— Ни за что не поверю в это, — усмехнулся он. — Не нужно щадить мои чувства, герцогиня, вы можете быть со мной предельно откровенны. Мы с Ривенхолом дружим с семнадцати лет. Неужели вы думаете, что мне неизвестна его манера изъясняться с изяществом сапожника?

Настойчивость мистера Диксона порядком смутила Викторию. Если бы она заранее знала, что он возьмётся выспрашивать у неё подробности разговора с Ривенхолом, то не стала бы упоминать о нём вовсе. Но теперь, похоже, было проще выложить правду.

— Он… мой муж сказал, что вы похожи… — Виктория буквально заставила себя произнести остаток фразы: — на медведя, которого одели в сюртук.

Мистер Диксон разразился громким и совсем не джентльменским смехом.

— Вот это уже больше похоже на него. А знаете, что он написал мне про вас? — Виктория покачала головой. Она даже не была уверена, что хотела знать это, однако мистер Диксон не оставил ей шанса: — Дословно, он написал, что если я увижу богиню со взглядом строгой гувернантки, это и будет его герцогиня.

Салли позади тихо и возмущённо охнула, и Виктория полностью разделяла её чувства. А ведь герцог Ривенхол утверждал, что может поручиться за характер и манеры своего друга. Но, видимо, этим рекомендациям не стоило доверять слепо. В конце концов, сам Ривенхол в вопросе манер недалеко ушёл от мистера Мартина Диксона.

Тем временем они повернули к дорожке, что вела прямиком к конюшням, и внимание Виктории неожиданно привлекло странное движение у распахнутых ворот.

Там стояли двое мужчин. Виктория ещё не успела запомнить всех слуг Ривенхол-парка, однако эти люди определённо не были похожи ни на конюхов, ни на кучеров. Оба в пыльной и поношенной одежде, один — приземистый, коренастый, с багровым обветренным лицом, второй, повыше, — с нервными и дёргаными движениями.

Викторию так насторожили эти двое, что она не сразу заметила стоящего чуть позади Грэгори. Он был бледен и явно взволнован и что-то быстро говорил тому типу с красной физиономией.

— Какого дьявола… — пробормотал мистер Диксон. Он поднял свою внушительную ручищу, давая знак Виктории и Салли не идти дальше, а сам двинулся вперёд. — Эй! Господа, — крикнул он, — позвольте узнать причину вашего визита?

Все трое у конюшни разом обернулись на голос. Грэгори тут же попятился и юркнул за угол, а его собеседники начали торопливо седлать лошадей. Не прошло и минуты, как всадники галопом понеслись прочь, оставив после себя облако пыли.

Только когда стук копыт окончательно стих, Виктория нашла в себе силы приблизиться к застывшему в напряжённой позе Мартину Диксону.

— Мистер Диксон, — обратилась она к нему негромко. — Вы знаете этих людей?

— О да, — мрачно кивнул он. — Это помощники Натаниэля Пиготта, ростовщика из Саутлока.

У Виктории вырвался изумлённый вздох. Помощники ростовщика? Что забыли такие люди в Ривенхол-парке?

— Пиготт отвратительный делец, — услышала она словно издалека, — даёт деньги тем, кому больше никто не даст. Под такие проценты, что должники потом не вылезают из долговой ямы. А помощники его — форменные душегубы.

В груди у Виктории похолодело. И эти люди приезжали к Грэгори? Неужели… он должен им денег?

А те травмы, что он пытался объяснить несчастным случаем с перевернувшейся коляской… Неужели он получил их в стычке с помощниками ростовщика?

Виктория сцепила онемевшие от страха руки в замок.

— Нужно поставить в известность герцога Ривенхола, — сказал мистер Диксон, поворачиваясь к ней лицом, — как можно скорее.

Да, Виктория уже тоже вовсю соображала, как сообщить об этом герцогу. Письмом? Или отправить кого-нибудь из доверенных лиц прямиком в Маусхол? Если бы ещё Виктория знала, кому можно доверить такую информацию…

И что делать с Грэгори, пока послание будет в пути? Он убежал так стремительно, что Виктория теперь сомневалась, сможет ли вообще его найти.

— И, герцогиня, — снова окликнул её мистер Диксон, — не гуляйте по парку без мужского сопровождения.